Мопед, как говорится, не мой, я просто разместил обьяву. Не смотря на то, что я не выпускник ФРГФ и об истории английского языка имею несравнимо с автором мало понятия, мне весьма и весьма понравилось



Тогда был другой год, много хужей первого, все менялось так бхыстро, что изык не поспивал за делами, а мысли не паспевали за йазыком, и тогда хаузяине и владеятель мой, сэр Цедрик, мир химу в хиго кротости, поволел наново хивойные похранения и депозиты пересочесть, да испить до дна сей скорбной чаши, и вышло: читвыреста и возле пятидясяти фларинов за сеямью гаэла у-мираювшего на холодные юга выселейную со местилища хих, также восимьсотен шесть и сеямьдясят по виде про сентов за аренду земельни под работные и нихтлежные дома ласкаво данилахом' зовуемые, также до тысящи шести и шестидясяти флауринов за откупца обмаунутого из Хастингса, бывшего сотаварища и другае лучшего, в Баушне сгноенного о кункуренции по честии и правидности, хиго же холова адамова лысый кереп инкурстрированный робинов россыпью по оснаваниям заплешнин да пылким гяхонтом в наузальной падинке на помянять, также тысяща двейсти восимь и пятьдясят за двуизычную бумажню карательную для понятлия простого люда и хиго устрахшения, также тысяща триста девять и шестьдисят за подсудебную тяжбу супротив невинного стухдентика-латыниста отыгранную, также тысяща читвыреста сеямь и сорок за кровапралитную с книгонапечатаньем боарьбу, и прощее и прощее, и всего три на десять тыщ флуринов насущных, да перстинь дорогоценный для цылования хьиго хоэфорами-просителями об отсрочке, да кубоч позлатой для собора послезий обильных вдових и пригубыления их опостлед.

Тогда падивился сэр Цедрик на списоке тот мой прилежный и внятливый, вознорадовался безмеры, хибо не хрозило разворение, кохиго апосался, и паскокал тогда впрыпрыжку вдоль того озера тщетославия на кухонню, и бульбулькал из-под мусташей, изубражая видам свойим котель под неслабным прикипом. И о том же дне пасозвал о виселии гума клевретов и подкивателей своих францужих, и по-хихнему начали молоть парле парле ву компрене искузе муа и пировать пироовать без лимиту. Хосподин мой благаволил все-года гинастранцам разным, соблинно тем, что наше хосударствое нисчастное за горлавья держут и виревки из нас виют нопамаженные фольсивные щерти. Куртуазные улыбни йих понавдели да бурдо с кляретами свое глюшат, и тут сэр Цедрик асюшил тяжкий от людовских страуданий кюбок и ахнул йим ап стойл говоря будучи: симпатишны вии мине хлюбоко-пруфундийно народе френчи и всем вии прикрасны и приимичательны, но вот виино у вас пардон ля пароль эксплицит хауном хауно, не вино. Так сказавши буудучи дастал из погробов родных ваздвигнутых на боли апсент гримучий, а двое из халлов тех о словах абидных тонкийе жали рапиров и шпах: уи уивидит час мой хосподин другуйю нохчь варфолямейскую. Мечты: йих пыл пагас, напииток тот порастварил абииду, хнев улетучиился, и скооро за стойлом пависло вляжное с саплями до поолу питейное висельйе. Кумпаньей был сэр Цедрик вазведен в арчбископы при Каунтербюрихь адногласно, и прыйгал хон сатирам и кличал паловникам пакрившись назамен скюфейки: дрюззя дрюззя, не Цедрик я Умляут, я Томас Беккет, розрази мя Бакхус! (о каби был как Беккет хон недвижим) я свят, я исцылаю манувиньем людев бридущихся к мине со всейх брегов прейстранных. Падпели и францужи: тии велик, приишли к тибе мы пилигримнов стайя, паломников смирейнное сабранье да испрасить хотяй б на атоом веледивной той для сибя пославны мираклезной что истачается твойим наряйдом даже кюском ласкютом на тиибе самиим. Пастонавил сэр Цедрик-Беккет тут: сие да буддит, паломнику паловником по плееши, и напринялсе тут с интузиазмем в свищеннавем апсентовем уугаре дюбасить всейх гастей плюмажнех важнех так миилых сеердцу под хмильком, всюю ассамблею, и на паследнеге абрушел под канец ин-кварто хроонику пославноге Паркера, и сам у-пал и там как был заснуул в маче своей священнай мирно Беккет, и там йиго в дисгусте я аставил.

Тогда я выйшел вон и вийдел дейнь пакойный и двух дитей в пееске игравших на дароге. Тогда адин пастроил у луужи хрепость, и хармия йиго пустилась вкруг засадой. Тогда дрюгой на берегу дрюгом пастроил тоже хрепость и каробли на густьях аставляя на запад поскокал всей спичищной хоравой. Те коробли тогда все позахватли а что внеести вовнутрь не смоогли те потапили. Тогда они все густья прегордили. Тогда они атветили втоорженьем. Тогда они всех спичкожен своих даверили угооде провииденья. Тогда и начилась боольшая боойня. И некийх вооина того-то карооля убиты были. И тут я призадуумался не в шуутку.

Тем времяним праснулся мой хузяин, сошейл с крельца как жизус со креста тиару-нимбус бреенно папровляя и увидав тут малиих сих васкликнул: дарога здейсь мойя, где строить тоолько мне завидено ат века! сжииву со свету! прочь! канаальевы атродья! я бог и я богат! я всейх вас падомну! я Беккет и ле рой ваш, вива мне! И в танце трооллей погуубил и хрепости и хармии и густья. И в лууже упакоил телеса.

И после жиил мой хосподин и даальше не зная гооря и любвии не зная, мздоимеец растовчик и порастлиитель, и всеми он влаадел и жиил до самых поор поока не послуучился

ВЕЛИКИЙ

СДВИГ

ГЛАСНЫХ.

Поднявшись в одно прекрасное утро с чистой уютной постели, сэр Цедрик неожиданно ощутил, как ему сдавило горло. Как рыба, он открывал и закрывал большой рот, но как не старался, не мог произнести ни одного, даже самого простого звука. В ужасе он побежал вниз, глотнул какой-то дряни, потом другой дряни - ничего не помогало. Тогда он запаниковал по-настоящему. Беззвучно он выл, стонал, рыдал, вставал, ложился, мыкался по стенам, хотел позвать людей. С балкона слушал - он хотел услышать - речь прохожих, но был обескуражен тем, что не понимал ни слова, как будто в ночь все выучили сообща какой-то таинственный язык. Распахнув дверь в ванную и бесконтрольно выдавив всю пасту на фаянс, он застыл на месте. Из почернелого зеркальца для бритья глядело на него растерянное лицо неведомого, пустого, всклокоченного человека, полное отчаянья. Нащупал на стиральной машинке книгу в мягкой обложке, где на странице 206 было:



i: ------------> ai u: ------------> au

e: ------------> i: o: ------------> u:

: ------------> i: ?: ------------> ou

a: ------------> ei



И по губам прочел он: vocales sunt mortuae. Он понял вдруг, что опоздал для этой новой жизни. Он безнадежно опоздал, тогда...тогда...Тогда...

30 dec 2004
АД