Выехали с утра пораньше, распугав своими сборами соседей. Уже в машине поделились перечнем забытого, немножко поругались, поохали-поахали, потихоньку затихли.
через 3 часа мы в Юрюзани, осматриваем дом, выслушиваем ценные указания хозяев, попутно жуем бутерброды, разбираем снарягу.
День перед фестивалем оказался на удивление тихим и малолюдным. Все трассы в рабочем состоянии, а мы то ехали закрывать сезон! Надежда на продление зимнего удовольствия увеличилась. Даешь кататься до апреля!
На любимой 4-ке и изобразила "сход лавины". Ну еду, вся из себя такая лыжница-фуфлыжница, состояние "сам себя хочу":) Упс, камешек, ааа...в лес, канты скрипят по невесть откуда взявшемуся льду...вот вам тело в сугробе, лыжи отдельно,палки отдельно. А ведь всегда сама буквально соловьем разливалась о безопасности на склонах, и на тебе...приехали, вернее проехали...носом по склону. Эх...
Утро фестивального дня ничем ничем не отличалось от обычного. Однако, после обеда появились танцующие девочки в кроссовках и джинсах, повылазили из берлог белые медведи с "колой", вообщем, началось!
Принцип соревнований был прост - по копейке, по всему выкату, почти до подъемника, кто быстрее. В качестве призов выступали забавные игрушечные медвежонки с кнопкой на попе.
Мне, чайнику, только оставалось глазеть и восхищаться, держась за ушибленный нос. Очень понравились прыжки бордеров с Самары. Красиво, качественно, не рисуясь, приятно посмотреть.
Попробовала сноублейды, просто песня! Больше сказать не могу, надо это еще прочувствовать.
Вечером прятали от Азамата хозяйскую кошку. Уродилось животное пушистым-препушистым. У Азама алчно разгорелись глаза: "Ух ты, сколько мушек можно с нее настричь, берегись хариусы!"
Пытались устроить праздничный ужин, пока мужчины с воинствующими криками готовили во дворе шашлык, мы, нарезав салатиков и закусок, преспокойненько вели разговоры за жизнь, попивая вино. Пушистая Дуня продегустировала все, что стояло на столе, вызвав тем самым поток возмущения, поэтапные соревнования по запуливанию в нее тапком и прочий негатив в адрес животного мира. Поэтому, когда над пойманной кошкой защелкали ножницы, никто не сказал ни слова защиты.