Я тихо прикрыл дверь, застегнул молнию куртки, поднял повыше воротник, и, помедлив мгновение, шагнул в утренний сумрак. Навстречу блеснул свет фар проезжающего авто, я взмахнул рукой, и секунду спустя уже ехал прочь. Под колесами с хрустом лопались замерзшие за ночь темные лужи, снежинки беззвучно ударялись о стекло, а мысли мои были далеко. Поеживаясь от заоконного холода, прислушиваясь ко где-то вдали, вне моего сознания, звучащей музыке, я думал о тебе. Я думал о том, как мне хотелось сегодня утром проснуться, чувствуя тебя рядом, нежиться, вдыхая запах твоей кожи, прижаться к тебе всем телом, обнять, лежать, не отпуская, прислушиваясь к твоему ровному, детскому дыханию. Осторожно, чтобы не разбудить, ласкать тебя, касаться кончиками пальцев твоего лба, носа, подбородка, твоих плечей, твоих нежных рук. Щекотать тебя своими ресницами. Смотреть на тебя. Тонуть, растворяться, таять в тебе. Быть только с тобой и только для тебя. Тихо-тихо поцеловать тебя, встать, одеться, и неслышно выйти за дверь. Застегнуть молнию куртки Разбежаться, прокатиться по блестящей кляксе первого льда. Махнуть рукой проезжающему авто. Ехать в машине, с глупой улыбкой на лице, пряча ее в поднятом воротнике, наблюдать за снежинками, беззвучно ударяющимися о лобовое стекло, и прислушиваться ко где-то далеко, лишь у меня в сознании, только одному мне слышно звучащей музыке.
(с)