С годами я понял, что такая хрупкая вещь, как человеческая жизнь, может
иметь достойный смысл, только связавшись с чем-то безусловно прочным, не
зависящим ни от каких случайностей. Только сделав ее частью этой прочности,
пусть самой малой, можно жить без оглядки и спать спокойно в самые тревожные
ночи.
С годами эта жажда любовной связи с чем-то прочным усилилась,
уточнялось само представление о веществе прочности, и это, я думаю,
избавляло меня от многих форм суеты, хотя не от всех, конечно.
Теперь, кажется, я добрался до источника моего отвращения ко всякой
непрочности, ко всякому проявлению пизанства. Я думаю, не стремиться к
прочности -- уже грех.
От одной прочности к другой, более высокой прочности, как по ступеням,
человек подымается к высшей прочности. Но это же есть, я только сейчас это
понял, то, что люди издавна называли твердью. Хорошее, крепкое слово!
Только в той мере мы по-человечески свободны от внутреннего и внешнего
рабства, в какой сами с наслаждением связали себя с несокрушимой Прочностью,
с вечной Твердью.

Фазиль Искандер, "Сандро из Чегема"