...ай, мама!
Догорели, сизым пеплом стали угли; ночь в степи бредет неслышно, чабрецом, полынью пахнет. Ветер гривы заплетает жеребцам, уставшим за день, ветер меж шатров танцует, ай, чявалэ, пляшет ветер... Там, за далью, вторит эхо: пой, гитара! плачь, гитара! смейся! И звенят мониста, рассыпаясь по простору...
Нынче утром встанет солнце.
Нынче утром я не встану.

...ай, нож!
Синей стали. Кони встали вдоль клинка. Видно, в скачке подустали и застыли на века. Бликом возле острия отраженье: я? не я?! -- и мерцают "я-не-я" те, далеко от рукояти.
По изгибу ножевому режет солнце по-живому.

...ай, пыль!
По дорогам, трактам, шляхам, под ногами, сапогами,-- желтой змейкой, малым смерчем; под дождем назвавшись грязью, в летний зной назвавшись смертью, в зимний день назвавшись снегом, только эти все названья -- ложь, обман, умов смущенье, ибо пыль осталась пылью, как судьба судьбой осталась, как жена со мной рассталась -- пыль, сказала, ты дрянная! на зубах скрипишь паскудно!
Ай, ромалэ -- одинок я!..
Пыль...
(с) Олди