5 января 1762 года император Пётр III вступил на российский престол
Пётр III Фёдорович (при рождении Карл Петер Ульрих) стал первым представителем Гольштейн-Готторпской (Ольденбургской) ветви Романовых на русском престоле, правившей до 1917 года. Подражая Фридриху II, Пётр не короновался, но планировал это сделать после похода на Данию. В итоге Пётр III был коронован посмертно Павлом I в 1796 году.
Начало его правления ознаменовалось многочисленными милостями дворянству. В армии же он последовательно вводил прусские порядки, что не прибавляло ему популярности в гвардии, офицеры которой позднее сыграли роль в заговоре против императора.
Личность и деятельность Петра III долгое время расценивались историками отрицательно, однако затем появился и более взвешенный подход, отмечающий ряд государственных заслуг императора, который продолжал внутреннюю политику Петра I.
К числу важнейших дел Петра III относятся упразднение Тайной канцелярии (Канцелярия тайных розыскных дел; Манифест от 21 февраля (4 марта) 1762 года), начало процесса секуляризации церковных земель, поощрение торгово-промышленной деятельности путём создания Государственного банка и выпуска ассигнаций (Именной указ от 25 мая), принятие указа о свободе внешней торговли (Указ от 28 марта); в нём же содержится требование бережного отношения к лесам как одному из важнейших богатств России. Среди других мер исследователи отмечают указ, разрешавший заводить фабрики по производству парусного полотна в Сибири, а также указ, квалифицировавший убийство помещиками крестьян как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку. Он также прекратил преследование старообрядцев. Кроме того, Петру III приписывают намерение осуществить реформу Русской православной церкви по протестантскому образцу (в Манифесте Екатерины II по случаю восшествия на престол от 28 июня (9 июля) 1762 года Петру это ставилось в вину: «Церковь наша греческая крайне уже подвержена оставалась последней своей опасности переменою древнего в России православия и принятием иноверного закона»).
Законодательные акты, принятые за время правления Петра III, во многом стали фундаментом для последующего царствования Екатерины II.
Важнейший документ царствования Петра Фёдоровича — «Манифест о вольности дворянства» (Манифест от 18 февраля (1 марта) 1762 года), благодаря которому дворянство стало исключительным привилегированным сословием Российской империи. Дворянство, будучи принуждённым Петром I к обязательной и поголовной повинности служить всю жизнь государству, при Анне Иоанновне получившее право выходить в отставку после 25-летней службы, теперь получало право не служить вообще. А привилегии, поначалу положенные дворянству, как служилому сословию, не только оставались, но и расширялись. Ещё дворяне получили право практически беспрепятственного выезда из страны. Одним из следствий Манифеста стало то, что дворяне могли теперь свободно распоряжаться своими земельными владениями вне зависимости от отношения к службе (Манифест обошёл молчанием права дворянства на свои имения; тогда как предыдущие законодательные акты Петра I, Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, касающиеся дворянской службы, увязывали служилые обязанности и землевладельческие права). Остаётся вопрос об авторстве текста манифеста и о самой идее этого важного документа. Эту проблему поднимали М. М. Щербатов, затем С. М. Соловьёв, Г. В. Вернадский и другие. Щербатов считал, что авторство идеи и текста принадлежит Д. В. Волкову, приближённому Петра III. Соловьёв был согласен со Щербатовым. Но эту версию проверить невозможно из-за недостатка источников.
Правление Петра III отмечено усилением крепостного права. Помещики получили возможность своевольно переселять принадлежавших им крестьян из одного уезда в другой; возникли серьёзные бюрократические ограничения по переходу крепостных крестьян в купеческое сословие; за полгода правления Петра из государственных крестьян было роздано в крепостные около 13 тысяч человек. За эти полгода несколько раз возникали крестьянские бунты, подавлявшиеся карательными отрядами. Обращает на себя внимание манифест Петра III от 19 июня по поводу бунтов в Клинском и Тверском уездах: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять, а крестьян в должном им повиновении содержать». Бунты были вызваны распространившимся слухом о даровании «вольности крестьянству», ответом на слухи и послужил законодательный акт, которому не случайно был придан статус манифеста.
Законодательная активность правительства Петра III была необычайной. За время 186-дневного царствования было принято 192 документа: манифесты, именные и сенатские указы, резолюции и т. п. (в их число не включены указы о награждениях и чинопроизводстве, денежных выплатах и по поводу конкретных частных вопросов).
Однако некоторые исследователи оговаривают, что полезные для страны меры принимались как бы «между прочим»; для самого императора они не были важными. К тому же многие из этих указов и манифестов появились не вдруг: они готовились ещё при Елизавете одной из «Уложенных комиссий» — «Комиссией по составлению нового Уложения» 1754 года, а принимались с подачи Романа Воронцова, Ивана Шувалова, Дмитрия Волкова и других елизаветинских сановников, оставшихся у трона Петра III.
Самого Петра III гораздо более внутренних дел интересовала война с Данией — ради возвращения отнятых Данией шлезвиг-гольштейнских земель император задумал выступить против Дании в союзе с Пруссией, причём сам намеревался отправиться в поход во главе гвардии. По сведениям историка В. Е. Возгрина, Пётр III в близком кругу до восшествия на престол даже рассуждал о том, что сам сядет на датский престол, отправив датского короля в датскую колонию Транкебар в Индии или дав ему имение в российской Лифляндии.
Вскоре по восшествии на престол Пётр III Фёдорович вернул ко двору большинство опальных вельмож предыдущего царствования, томившихся в ссылках (кроме ненавистного Бестужева-Рюмина). Среди них были фаворит императрицы Анны Иоанновны Э. И. Бирон и генерал-фельдмаршал граф Бурхард Христофор Миних, ветеран дворцовых переворотов и мастер инженерии своего времени, которого новый император включил в число своих приближённых. В Россию были вызваны голштинские родственники императора: принцы Георг Людвиг Гольштейн-Готторпский и Пётр Август Фридрих Гольштейн-Бекский. Обоих произвели в генерал-фельдмаршалы в перспективе войны с Данией; Пётр Август Фридрих был также назначен столичным генерал-губернатором. Генерал-фельдцейхмейстером был назначен Александр Вильбоа. Эти люди, а также бывший воспитатель Якоб Штелин, назначенный личным библиотекарем, составляли ближний круг императора.
Для ведения переговоров о сепаратном мире с Пруссией в Петербург прибыл Бернгард Вильгельм фон дер Гольц. Мнением прусского посланника Пётр III очень дорожил.
Среди отрицательных моментов царствования Петра III, одним из главным является фактическое аннулирование им завоеваний России в ходе Семилетней войны — передача Фридриху II Восточной Пруссии. Все жертвы, весь героизм русских солдат были перечёркнуты единым махом, что выглядело настоящим предательством интересов отечества и государственной изменой. Заключённый 24 апреля мир недоброжелатели Петра III трактовали как истинное национальное унижение, поскольку продолжительная и затратная война закончилась буквально ничем. Впрочем, это не помешало Екатерине II продолжить начатое Петром III, и восточнопрусские земли были освобождены от контроля русских войск и отданы Пруссии именно ею.
Представления апологетов Петра III о нём как о миротворце противоречат известным фактам — помимо стремления начать войну с Данией за возвращение Гольштейн-Готторпам утерянных ранее территорий, включая родовой замок Готторп, Пётр III, по просьбе Фридриха II и ради освобождения своего кумира и планируемого союзника от войны с Австрией, собирался спровоцировать нападение Османской империи на Австрию. 28 апреля 1762 года император велел канцлеру графу М. И. Воронцову сообщить русскому резиденту в Османской империи, «дабы он Порте внушение сделал, что если она рассудит ныне начать неприятельские действия против австрийского дома, то его императорское величество в войну её отнюдь мешаться не будет». Воронцову удалось убедить Петра III смягчить формулировки, и канцлер составил инструкцию резиденту А. М. Обрескову, обусловив это повеление многочисленными условиями, затруднявшими его выполнение. Сам Обресков, проявив свой дипломатический талант, убедил прусского посланника в Стамбуле, что открытое объявление туркам о разрыве русско-австрийского союза в случае войны Турции против Австрии в настоящее время нежелательно. Первыми же подписанными Екатериной II 29 июня 1762 года (на следующий день после ночного переворота) внешнеполитическими распоряжениями были: извещение иностранных правителей о своём восшествии на престол, рескрипт Обрескову от отмене распоряжений о провоцировании турецкого нападения на Австрию и рескрипт посланнику в Дании Корфу с приказом вернуться в Копенгаген из Берлина и уверить датское правительство в своей дружбе и отмене всех антидатских распоряжений прежнего императора.
Биограф Петра III американская исследовательница К. Леонард пишет в своей книге, что Пётр III не был такой уж жертвой судьбы, как принято считать, и более правильным было бы поместить его «среди самых агрессивных и циничных монархов XVIII века».
Несмотря на прогрессивный характер многих законодательных мер и небывалые привилегии дворянству, внешнеполитические деяния Петра III, а также его резкие действия в отношении церкви, введение прусских порядков в армии не только не прибавили ему авторитета, но лишили всякой социальной поддержки; в придворных кругах его политика порождала лишь неуверенность в завтрашнем дне.
Общество чувствовало в действиях правительства отсутствие единства мысли и определённого направления. Всем было очевидно расстройство правительственного механизма. Всё это вызывало дружный ропот, который из высших сфер переливался вниз и становился всенародным.
Наконец, намерение вывести гвардию из Петербурга и направить её в непонятный и непопулярный датский поход послужило «последней каплей», мощнейшим катализатором для заговора, возникшего в гвардии против Петра III в пользу Екатерины Алексеевны.
Обстоятельства смерти Петра III до сих пор окончательно не выяснены. Низложенный император 29 июня (10 июля) 1762 года, практически сразу после переворота, в сопровождении караула гвардейцев во главе с А. Г. Орловым был отправлен в Ропшу в 30 верстах от Санкт-Петербурга, где через неделю — 6 (17) июля 1762 года скончался. По официальной версии причиной смерти был приступ геморроидальных коликов, усилившийся от продолжительного употребления алкоголя и поноса. При вскрытии, которое проводилось по приказу Екатерины, обнаружилось, что у Петра III была выраженная дисфункция сердца, воспаление кишечника и признаки апоплексии.
Ряд современных медицинских экспертиз на основании сохранившихся документов и свидетельств выявил, что Пётр III страдал биполярным расстройством с неярко выраженной депрессивной фазой, страдал от геморроя, отчего не мог долго сидеть на одном месте. Микрокардия, обнаруженная при вскрытии, обычно предполагает комплекс врождённых нарушений развития.
Первоначально Пётр Фёдорович III был похоронен безо всяких почестей 10 (21) июля 1762 года в Александро-Невской лавре, так как в Петропавловском соборе, императорской усыпальнице, хоронили только коронованных особ. Сенат в полном составе просил императрицу не присутствовать на похоронах.
Но, по некоторым сведениям, Екатерина приехала в лавру инкогнито и отдала последний долг своему мужу. В 1796, сразу после кончины Екатерины, по приказу Павла I его останки были перенесены сначала в домовую церковь Зимнего дворца, а затем в Петропавловский собор. Петра III перезахоронили одновременно с погребением Екатерины II. Император Павел I при этом собственноручно произвёл обряд коронования праха своего отца.
В изголовных плитах погребённых стоит одна и та же дата погребения (18 декабря 1796), от чего складывается впечатление, что Пётр III и Екатерина II прожили вместе долгие годы и умерли в один день.