Короче, закончился ликбез! И по этому поводу вся группа обожравшихся сокревенным знанием экзекьютивов шарахнулась в придорожный боулинг... После поглаживания и расшвыривания пластмассовых ядер в сторону стыдливо замерших кеглей, Киганыч затребовал продолжения банкета в гораздо более неприличном заведении. А все потому, что накатывал больше не шары, а польскую Выборову, в изобилии водившуюся в дебрях шарометательного бара. Студентки местного универа, зарабатывающие на жизнь и учебу в злачном месте, заботливо открыли старику поточную линию, поставляя стопки водовки прямо на линию огня. Отняв, правда, при этом кредитку, дабы не сомневаться в платежепособности зарвавшегося бомбардира... На призыв Киганыча отправиться по девочкам живенько откликнулась групка осоловевших от пива таких же старых пердунов, во главе с урожденцем и аборигеном тамошних мест - главным банкиром по должности и сластолюбцем по сути, который и засусанил шайку  похотливых мужичков по окрестным диско-барам... К группе исследователей примкнули и четыре-пять матрон, недовольных отсутствием к ним сексуального интереса у престарелых одногрупников. На одной из дискотек, где под грохот музыки, в попытках догнаться Смирнофф Айс, Киганычу приходилось продираться сквозь частокол сотен нимфеток, к ящику, где во льду плакали запотевшие бутылочки с этим алкогольным лимонадом, матроны устроили показательное выступление для молодежи. Забрались в клетку для танцев под потолком и устроили грязные танцы, пока охрана не вытащила их из хлипкого сооружения... Но и этого разгулявшимся престарелым студиозам показалось мало! И еще более узким кругом, во главе все с тем же банкиром - Сусаниным, оторвавшись от коллектива и эмасипированных бизнесуимен, пятерка двинулась в стрип-бар. Где Киганыч пытался взывать к совести ядреных румынских экзотик-дэнсэз, покинувших свою родину, ради еложения своим молодым телом на коленях канадских престарелых реднеков. Видя все тщеные попытки старика достучаться до совести соседок по бывшему соцлагерю, приятель закупил Киганычу наиболее подходящую представительницу и отправил парочку для проведения приватной душеспасительной беседы в специально отведенный для этого закуток... Сопротивляясь, как мог, я выдержал пытку, в течение получаса, пытаясь втолковать этому голому телу о бесперспективности выбранного пути, взывая к примерам из Толстоевского... Наглая жрица, по имени Шанель намбер файв, в ответ читала Есенина, про "...в старом шушуне...", выставив при этом под нос старику своего бритого "шушунчика", в полной уверенности, что старый придурок немедленно кончит в штаны при таком микроскопически близком знакомстве с анатомией румынского причинного места. В самый разгар ее экзотического танца в уголок подтянулись остальные члены компашки, почемы-то откровенно завидуя Киганычу, спеленутому установленным запретом заведения актировать голую "танцовщицу", и посему громко требуя вернуться в общежитие, где через три часа надлежало закончить курс и построиться для вручения дипломов... Отпустив отеческий шлепок по тренированной румынской попе, Киганыч пообещал жертве иммиграции привезти ей в следующий раз настоящую Шанель # 5 и поплелся в лимузин, вызванный банкиром из служебного гаража для транспортировки тел обратно к месту заключения... По пути к выходу были, конечно, попытки забрать с собой парочку мулаток и одну кубинку, для проведения практических занятий на нейтральной территории, но подельники отвергли подобную выходку, опасаясь за свою репутацию. Так все и кончилось... Такой вот, понимаш, вышел боулинг...  Фотографий голой румынки на коленях у Киганыча, ведущего душеспасительные беседы, не будет. Не ждите. Повязан омертой канадской бизнес-элиты, бля. Для затравки - всего один снимок. В кадр я, конечно, не попал...

Ничто не предвещало беды: