Все хотела вам рассказать о совершенно феерически бредовом фильме, который мне довелось посмотреть на днях. "Грехъ. История страсти".
Актерский ансамбль заявлен - батюшки. 1992-й год - Александр Абдулов, Ольга Понизова, Нина Русланова, даже где-то Валентин Никулин мелькнул. Сюжет тоже заявлен цепляющий: он - монах, она - пылкая юная дева, у них любовь, сметающая запреты, блаблабла.



Девушка Нина возвращается с какой-то развратной вечеринки под Питером, покупает билет на автобус до города и коротает время в зале ожидания. Там сидит Абдулов, он же отец Агафангел, иеромонах, в рясе и с бородой. Она по какому-то случаю произносит "госссподи!", он ей сурово - "не поминай имя господа всуе", а она в ответ ему расписывает прелести секса, задирает ножки на скамейку и вообще ведет себя как подзаборная блядь.
Ну допустим.
Садятся в автобус. В середине пути один из пассажиров достает пушку (лицо аще не прячет), просит остановиться, там уже машина подгребла, хватают Агафангела, остальных отпускают с богом.
Наша подзаборная блядь вдруг, внезапно, проявляет чудеса гражданского мужества. Орет "вы что, его же убьют!!!", дает по морде тому, кто пытается ее остановить, выпрыгивает из автобуса и ночью, одна, безоружная, несется спасать чувака в рясе.
Ну тоже допустим.
Злые дяди Агафангела избили, на телку Нину забили, бросили тело в кусты и уехали. Да насрать, что она их видела, правда?
Нина тормозит машину своим телом - в прямом и переносном смысле, везет в город, отсасывает у водилы (денег-то нет!) - и начинает выхаживать.
И приставать к спящему избитому монаху.
Собсно, после этого монах сваливает по-английски, оставив записку "храни тебя господь".
Опять же допустим.
Вот с этого момента начинаются чудеса логики сценариста. Значит, ветреная девица ни с того ни с сего с пары взглядов влюбляется в монаха в рясе и с бородой, с которым только парой фраз перекинулась, настолько, что находит его в каком-то монастыре, а он настолько теряет голову, что, в общем, тоже не про..., потом он опять оттуда сваливает в Иерусалим (его чуваки, оказывается, преследуют - и знаете почему? в юности они затащили в общагу к себе какую-то бабу, которая зачем-то выпрыгнула из окна, осталась жива, ногу, правда, ампутировали, короче бывшие "сообщники" теперь его домогаются, за каким хреном - так и не объясняется).
Нина знакомится с агафангеловой мамашей, выясняет, что вообще-то он Сергей, такой старинного рода Сергей, так что мамаша продолжением рода озабочена. Мамаша замужем вторым браком за каком-то недонемцем Отто, у которого то появляется акцент, то совершенно исчезает. Они Нину хотят отправить в Иерусалим, но - внимание! - препятствия чинит биологический отец Сережи, сотрудник МИДа, который смог без причин отказать дэушке в поездке в Израиль. Под соусом "карьера священника - лучшее, что мог выбрать мой сын".
НУ СНОВА ДОПУСТИМ.
Дальше все толще партизаны.
Девочка записывается в паломницы, и тут всемогущий МИД утирается. Она папаше даже язык в аэропорту показывает (водила папаши - тот самый чувак, которому она за Сережу отсосала, вах, как неожиданно!)
Но нужны бабки. Отто устраивает аукцион и загоняет Нину за 6 штук баксов какому-то хлыщу, который говорит, что теперь он ее хоть убить может.
Видимо, не убил, потому что следующая картинка - Нина в Израиле. Она находит Сережу, он тут же резво с ней спит, их тут же резво застукивают, они очень резво бреют монашку бороду и трахаются на прибое, укатываясь под воду в закате. Сережа в трусах, Нина - голая.
NB: количество обнаженки Понизовой в этом фильме зашкаливает, причем там, где она абсолютно не нужна. Типа - модно? НА! Сиськи и жопа, все как вы любите. Сценарием не оправдано.

Далее сценарист с травы переходит на что-то более крепкое.
Они, значит, переезжают в Германию. Вида на жительство нет, он ничего не умеет, кроме как бороду отращивать (почему? потомок знатного рода нигде не учился?), она - тоже ничего не умеет, кроме как трахаться (кем Нина работала раньше, нам не рассказали). Бывший монах(!) Сережа РЕЗКО начинает бухать по-черному и бить(!) Нину. Ага, вот такое внезапное перерождение. Нина становится проституткой, Сереже говорит, что, мол, я ни-ни, я ночная сиделка. Это она ему говорит, придя под утро в алом платье, боевой раскраске, бижутерии и тыпы. Он - ах! - ей верит, но обещает убить, если это не так. Сам бухает на деньги жены. Это ему религия позволяет.
Но однажды он видит ее в окне публичного дома. Она тоже его видит, но делает безмятежную морду. Ну он же уже видел ее в боевой раскраске, чего теперь-то!

В финале фильма сценарист перешел на героин. Потому что Нина приходит домой, ее встречает Сережа с пистолетом, стреляет ей в руку, она не то что не пискнула - так, словно котенок поцарапал! - подпускает его поближе, вырывает у него пушку и всаживает в него семь пуль со слезами на глазах. Обеими руками.

Финальная сцена была написана одновременно под кокаином, героином и экстази.
На кладбище приходит тетка на костылях и говорит сережиной мамаше "бог простит".
Нина в монастыре, берет воду в проруби (7 пуль - это самозащита! ее выпустили, ну! а как же!), зачем-то возле проруби копает лопатой снег (видимо, тут мы кагбе должны оценить, как важен физический труд в жизни монахинь), ВНЕЗАПНО к проруби спускается водицы испить мужик, который оказывается тем самым хреном, которому Нину продали. Монашка Нина (она же Ксения) весело снимает платочек, встряхивает кудрями и говорит:
- ПРИВЕТ!!!

занавес ТИТРЫ

Как Абдулов согласился сняться в таком кошмаре, который, видимо, сценарист писал год в перерывах между запоями - мне лично непонятно. Я досмотрела из принципа, но лучше бы спать легла.
Хотя в начале девяностых кто только в каком говне не снимался...