Это цитата сообщения
Donnarossa Оригинальное сообщениеО времена, о нравы! Неприличные сонеты Пьетро Аретино/Pietro Aretino
|
Погоди, постой, Купидон упорный,
Не тащи, ослище, свой воз упрямо!
Я хотел бы уд мой направить прямо
В лоно той, что скачет на нём проворно…
|
Эти фривольные строки принадлежат перу одному из скандальных авторов эпохи Возрождения - венецианцу Пьетро Аретино. Но спровоцированы (хотя Аретино и не надо было провоцировать, он был, что называется, тот ещё ходок) они были фресками Джулио Романо в Палаццо дель Те…
[показать]
Это загадочное палаццо, кстати, всплывает в одном из эпизодов фильма Тинто Брасса "Моя любовь" (или, ежели быть ближе к оригиналу, "Monamour"), где главная героиня, блуждающая по коридорам знаменитого Палаццо, наслаждаясь одной из фресок, встречает французского художника Леона… Собственно, разговор не о Тинто Брассе, а вот об этих фресках, которые так возбудили фантазию Пьетро Аретино.
|
Но, увы, то в чистый цветок, то в сорный
Попадает он. Неужели срама
Не избегну — стоя, как мул, — и дама
Подвиг мой сочтёт слабиной позорной?
|
Согласно одной из многочисленных версий, ученик Рафаэля - Джулио Романо - поссорился с папой Климентом VII, который не заплатил ему гонорар, из мести взял и расписал зал Константина в Ватикане порнографическими сценами.
Естественно фрески были уничтожены, но другой ученик Рафаэля зарисовал их, а потом сделал по этим рисункам гравюры. Согласно другой версии, всё было гораздо прозаичнее, Джулио Романо нарисовал эти фрески по заказу герцога мантуанского Фредерико II для дворца Палаццо дель Те.
|
«Портрет Аретино», Тициан. 1545
|
Джулио Романо/Giulio Romano
|
Аретино (кстати, он придерживался бисексуальной ориентации в жизни) навестил Романо, работающего над фресками во дворце, и сочинил к каждой любовной позиции по сонету. Фрески существуют и по сей день, в этом легко убедиться, побывав в великолепной Мантуе, а вот книге Аретино "Позы" повезло гораздо меньше. Хотя то, о чём пишет этот фривольный венецианец, кстати, большой друг Тициана, со всей наглядностью предстаёт именно во фресках.
Для примера, посмотрим на фреску, где Зевс в состоянии крайнего возбуждения набрасывается на Олимпиаду. Тут даже не надо быть поэтом, чтобы, напитавшись её мощным эротическим духом, не впасть в прострацию.
Как пишет по этому случаю историк искусства Джорджио Вазари: "Пьетро Аретино написал для каждого способа неприличный сонет, так что я уж и не знаю, что было противнее: вид ли рисунков Джулио для глаза или слова Аретино для слуха".
|
Беатриче! И Вам в этой позе трудно.
Но, поверьте, мне во сто крат труднее —
Я собою жертвую поминутно:
Замирают члены мои, немея.
И когда б Ваш зад не сиял так чудно,
Я решил бы – кончить я не сумею.
|
Но вот парадокс. В 1524 году Маркантонио Раймонди на свой страх и риск издал эти гравюры, за что был тут же арестован по приказу Папы Римского, а все копии иллюстраций были уничтожены. И книга Аретино также считалась символом разврата, её автора преследовала цензура, тиражи изымались и исчезали в неведомом направлении. А вот Джулио Романо не тронули, поскольку он работал для частного заказчика в закрытых помещениях, и его работы в отличие от гравюр массовую публику не развращали.
Словом, со временем "Позы" Аретино приобрели такую скандальную известность, что интерес до сих пор к ним только возрастает. Известно, что в книге шестнадцать иллюстраций с разнообразными любовными позами, каждая из которых сопровождается соответствующими сонетами:
|
При попытке – тягостной, безрассудной.
Но желанней персика Ваши доли –
И крепят мой уд в его тяжкой доле.
|
Как предполагают, первое издание Раймонди отличалось от тех "Поз Аретино", которые дошли до потомков в изложении других, несмотря на запрет нашедшихся издателей. В частности, в более поздних редакциях все рисунки изображают знаменитые пары любовников (например, Антония и Клеопатру) или женатых богов (Юпитера и Юнону) из классической истории и мифологии. Действие происходит в классических декорациях. А вот у Раймонди любовники были простыми людьми и занимались любовью в обычных интерьерах.
Книга эта была настолько популярна, что кем только не поминается всуе. У Пушкина, ну и, разумеется, у Казановы: "А пока я взял в твоём будуаре одну книжечку. Это позы Пьетро Аретино. В оставшиеся три часа я хочу некоторые из них испробовать… но там есть позы неисполнимые, и даже нелепые… но четыре весьма заманчивы. Трудам этим мы предавались все три часа"…
А вы говорите: "О времена, о нравы!"