Сегодняшний рассказ о жизни в Германии приурочен ко Дню Победы. Нашей Победы. А как к этому празднику относятся в современной Германии, как его отмечают и отмечают ли вообще? Знают ли современные немцы правду о Второй мировой?

День 9 мая у них, разумеется, никак не отмечается. В Германии, как и в других странах Европы, о Второй мировой вспоминают 8 мая, в День освобождения от фашизма, и посвящается этот день памяти узников концлагерей. К этой дате оставшиеся в живых пожилые люди с выколотыми на руках цифрами порядковых лагерных номеров съезжаются в Германию из США, Франции, Чехии, Польши, чтобы еще раз вспомнить о миллионах жертв Бухенвальда, Дахау, Заксенхаузена. Можно предположить, что и в этом году, по традиции, по немецкому телевидению выступит президент, покажут документальный фильм, новостные каналы дадут сюжеты о возложении цветов на могилы бывших узников концлагерей. Вряд ли будет что-то еще. И во всей стране не найдется ни одного политика, который в открытую стал бы обсуждать эту тему.

В отличие от России и других постсоветских республик, где в майские дни громко и торжественно чествуют ветеранов вой­ны, в Германии – тишина. Ветераны вермахта, в отличие от бывших воинов Советской Армии, не имеют своих структур (советов, комитетов, клубов). Они, конечно, могут собраться вместе, но что им сказать друг другу на закате жизни? Ведь большинство из них были обычными людьми, которые подверглись мощной пропагандистской обработке, а затем были брошены на мировую бойню.

И хотя о событиях 1941-1945 годов стараются вслух не упоминать, трагедия той войны воспринимается немцами на семейном уровне – они помнят своих погибших предков, зажигают свечи в день их смерти. Друзья родственников нашей Светланы, со слов которой записан этот и наши предыдущие повествования о Германии, рассказывают об одном из них – 27-летнем унтер-офицере Андреасе АМАННЕ, погибшем 8 апреля 1944 года в Восточном Крыму. Ежегодно в этот день собирается вся семья: родные братья и сестра Андреаса – 84-летний Рихард, 82-летний Ханс и 89-летняя Гезильде. Они открывают семейный архив, рассматривают похоронку брата в виде маленькой книжечки с фотографией. А еще в архиве хранится реликвия – фото крымской могилы, в которой захоронен их Андреас. Оно было сделано еще в 70-е годы, когда семья специально совершила теплоходный круиз по Дунаю с заходом в Одессу и Крым, чтобы попасть на его могилу.

День 8 мая в Германии воспринимается как поражение, вызывающее чувство стыда. Похоже, что сегодняшние немцы испытывают неловкость за своих предков – участников тех событий (трудно представить что-то подобное у нас). Победу русских они воспринимают как боль, разруху, унижение, насилие. Кстати, у них вполне официально озвучивается цифра о двух миллионах немецких женщин, будто бы изнасилованных русскими солдатами на территории Германии, хотя существуют документы той поры, в том числе и приказ Верховного главнокомандующего, о расстрельных статьях за подобные акты.

А как в Германии с памятью о национал-социализме и фюрере? Сегодня ни в школьных, ни в вузовских программах не акцентируется внимание на нацизме и злодеяниях фашистов. Историю третьего рейха «проходят» на уроках истории в обычной хронологии, как, скажем, историю Египта. А фашизм – это предмет изучения для специалистов узкого профиля. В стране практически не существует музейных экспозиций, раскрывающих сущность фашизма, а на имя Гитлер существует некое табу – оно нигде не упоминается, его стараются не произносить вслух. Немцы болезненно относятся к его деяниям. Разумеется, ни о каких памятниках Гитлеру на территории Германии и речи быть не может.

Однако было бы ошибкой утверждать, что немецким ветеранам их потомки сегодня плюют вслед. Нет, киноиндустрия создает новые документальные фильмы, обычно посвященные различным эпизодам войны (Сталинград, Курская битва). При этом используются кадры военной кинохроники, у ветеранов и бывших военнопленных берутся пространные интервью. А молодые немцы имеют возможность прикоснуться к леденящей правде о фашизме, посетив, например, польский Освенцим. Его гробовая тишина, от которой мороз идет по коже, никого не оставляет равнодушным.

А еще на первом этаже в здании Мюнхенского университета существует музей, который называется «Белая роза в коричневом городе». Его экспозиция рассказывает об активистах Сопротивления нацистскому режиму в Германии, в частности, о брате и сестре Гансе и Софи ШОЛЛЬ, которые создали группу «Белая роза». И хотя их деятельность ограничивалась проведением мирных антинацистских акций (таких, как разбрасывание листовок), 18 февраля 1943 года Софи и Ганс были арестованы по обвинению в государственной измене и подвержены страшным пыткам. В приговоре отмечалось: «Обвиняемые призывали к саботажу военной промышленности, осуждали национал-социали­стический образ жизни нашего народа, пропагандировали пораженческие настроения и наихудшим образом отзывались о фюрере. Тем самым они играли на руку врагам Рейха и подрывали обороноспособность нашей страны. За это им придется заплатить собственной жизнью». За четыре дня брат и сестра были изуродованы до неузнаваемости, а затем казнены на гильотине. В 70-х годах в Германии возник интерес к судьбе Софи и Ганса Шолль, и сейчас они считаются символами ненасильственного сопротивления нацизму. Их имена носят улицы и площади Мюнхена.

Нет ли сегодня в Германии опасности возрождения фашизма? Похоже, что нет. И здесь свою силу демонстрирует государственный аппарат. Если неофашистские организации иногда и заявляют о своем существовании, то чаще всего в Берлине, на уровне неформальных молодежных организаций типа московских скинхедов (аналитики отмечают, что московские – более радикальны и жестоки). Например, одним из главных событий нынешнего мая стала разрешенная властями демонстрация правых. Неонацисты собирались пройти маршем по одному из районов Берлина. Но чтобы помешать этому, тысячи берлинцев с утра блокировали все подступы к району, пытаясь прорваться сквозь выставленные кордоны (порядок в столице обеспечивали 7 тысяч полицейских из разных регионов страны). В итоге на митинг сторонников национальной идеи собралось всего около шестисот человек, и начался он с более чем часовым опозданием. Все дома, расположенные поблизости, были украшены антифашистскими транспарантами, а их обитатели пытались заглушить выступающих музыкой и шумовыми эффектами. Марш правых проходил под улюлюканье и свист берлинцев. Когда он начался, сразу же был заблокирован сидячей забастовкой немецких политиков во главе с председателем Бундестага Вольфгангом ТИРЗЕ и присоединившихся к ним людей. В итоге марш практически был сорван, поскольку, пройдя совсем небольшой участок пути, неонацисты были вынуждены повернуть назад. К слову, все участники таких группировок состоят на поименном учете в полиции, и, что самое важное, ни одна из мелких партий, поддерживающих эти структуры, никогда не была и, по мнению аналитиков, не будет представлена в немецком парламенте. Поэтому юным неофашистам позволено разве что кулуарно «поумничать» на тему чистоты арийской расы, но они должны знать о том, что с 1947 года в Германии существует конституционный запрет на фашистскую идеологию, а стало быть, графическое изображение свастики или выброс руки в нацистском приветствии автоматически подпадает под статью закона.

Все послевоенные поколения немцев испытывают на себе последствия фашизма и слышат его отголоски. До сегодняшнего дня немецкие туристы, посещая, например, Бельгию или Данию, сталкиваются с проявлениями злобы и ненависти со стороны местного населения. Европа очень медленно залечивает раны Второй мировой. А сами немцы до недавнего времени подсознательно стеснялись своей национальности. И только четыре года назад, во время Чемпионата мира по футболу, проходившего в Германии, немецкая молодежь впервые отважилась взять в руки национальные флажки. Многие пожилые немцы склонны считать это знаковым явлением, символизирующим начало новой эпохи в истории Германии.