Как ни выйду в город, так обязательно наткнусь на что-то подобное.
А ведь кое-кто может подумать, что это я специально выискиваю таких вот пассажиров с целью очернения нашей светлой социалистической действительности.
Я так скажу: если бы я снимал всех без исключения попадающихся мне подобных персонажей, то давно бы уже составил гигантскую ламброзианскую галерею.
То ли мне так «везет», то ли хожу в таких местах, но непременно натыкаюсь.
Та парочка, что на этих фотографиях, сперва попалась мне в еще относительно человеческом состоянии. Они тихо копошились на корточках на проезжей части у светофора и вяло пытались дотолкать тележку до тротуара. Возвращаясь, я их застал уже в таком вот виде.
Недалеко от этого места бродило существо неопределимого пола с типичным алкогольным бордово-синюшным раздутым лицом. Существо вытаскивало из урн банки и бутылки и вытряхивало из них капли на язык.
Видимо, похмелялось.
Такие персонажи вызывают у меня одновременно и брезгливость и жалость.
Не знаю, чего больше.
Я знал многих подобных пассажиров, а некоторых наблюдал, что называется, в процессе преображения, и потому просто брезгливо морщить нос не могу.
Один, например, мой одногодка, был здоровенным спортсменом, непьющим, некурящим, бегающим по утрам кроссы и ежедневно тягающим в спортзале какие-то сложные металлические конструкции.
Последний раз я видел его год назад согбенным, сморщенным старичком с трясущимися руками, медленно перебирающего ногами в сторону винного.
Или два брата из почтенной профессорской семьи, эдакие есенинские типажи кровь с молоком, получившие по два высших образования, занимавшие какие-то солидные должности и допившиеся один до паралича, другой просто ставший тихим идиотом.
И сколько еще таких было...
Да чего там... Было время, сам чуть в эту компанию не попал.
Так что, никакого очернения действительности.
Можно, конечно, снимать и деревья на улицах.
Или, скажем, живописные пробки на дорогах.
Они так же же естественны и обыденны, как и подобные персонажи.
Только деревья с пробками попадаются чаще, а потому приелись и не интересны.
А таких вот существ все же пока еще, к счастью, не так много, чтобы перестать их замечать.
Просто они, одна из примет времени, которое вызывает в памяти где-то прочитанный афоризм: «Стояла тихая Варфоломеевская ночь».