Завоевание Москвы — это истовая борьба мухи за место на липучке, страстная жажда раба выиграть конкурс на ближайшую галеру, потные ладони абитуриента, сдающего экзамен на право немедленно забыть все свои знания и посвятить остаток жизни лопате. Это действительно похоже на похудание, то есть на приобретение нескольких неврозов, а иногда и язвы желудка, плюс мучительный неотступный страх съесть лишний кусок и приобрести лишний грамм. Завоевание Москвы — процесс бесконечный, плавно переходящий в удержание завоеванного, ибо заполучить умом, трудом, подлостью, подсиживанием, пупочной грыжей и т. д. можно все что угодно, вплоть до миллиардного состояния, — кроме права на все это, которое бывает только врожденным. Это право есть у любого московского нищего интеллигента, питающегося хлебом и кефиром, у любого арбатского жителя, выселенного в Бутово, — но его никогда не будет у Романа Абрамовича, при всем моем почтении к нему; и именно поэтому он предпочитает большую часть времени проводить в Лондоне. Москву он проскочил.
(...)
Что поделаешь, в России так получилось, что столица составляет отдельную страну, витрину, окно в будущее и пр. Она живет динамичнее, ее преимущества разительны, требования высоки, риски беспрецедентны. Это касается тех, кто участвует здесь в большой политике, варит бабло и вообще самоутверждается. При этом существует огромный — примерно восьмидесятипроцентный — слой тех, кто здесь просто живет, и именно эти люди составляют подлинную элиту Москвы, ибо оказались здесь по праву рождения. Их можно, конечно, отсюда теснить, выдворять на окраины, соблазнять фантастическими ценами на квартиры, — но, слава Богу, их слишком много, чтобы их можно было уничтожить как класс.
(...)
Я знаю множество людей, приехавших завоевывать Москву и закрепившихся в ней, — но никто из них не стал москвичом, хотя их дети поступили в элитные лицеи, а внуки вообще не будут помнить, что предки когда-то приехали сюда с одним чемоданом. Все эти завоеватели до сих пор испуганно косятся по сторонам. Точно так же, скажем, один мой приятель завоевывал женщину, продолжалось это три года, а когда он ее завоевал, она оказалась дурой, и вдобавок он ее совершенно не хотел. Москва, конечно, не то чтобы оказывается дурой. Но завоевывается ведь не город нашего детства, не наши скверы, дворы и переулки, а казино «Метелица», Рублево-Успенское шоссе, зеркальные офисы в центре — словом, все те места, которые нормальному человеку даром не нужны, потому что его там тошнит. Москва, которую предлагается завоевывать — очень страшная. Лично я не завидую питерским, переехавшим сюда. Единственное, с чем у них тут нет проблем, — так это с трехразовым питанием, но сильно подозреваю, что состояние их желудков к моменту восхождения на Олимп уже исключает наслаждение какой бы то ни было едой, кроме упомянутого кефира.

источник