Самое смешное, скверное, и поразительное, что это же они искренне пишут, от души.
Я могу еще понять этого охранника или пенсионера, которые за свои 60 лет привыкли петь осанну любому хрену, если он с горы.
Даже могу понять ай-ти-недоросля, который по младости и общей недоразвитости своей головой думать не обучен.
Но остальные...
И таким совком потянуло, таким единством партии и народа и лично товарища N, что выплыли откуда-то из глубины, из мутной тины рефлексы, как у собаки павлова, и немедленно потребовали выпить. И даже не выпить, а ВЫПИТЬ. Большими буквами, большими гранеными стаканами под маленький сырок «Дружба» в грязном заплеванном подъезде.
Нормальные здоровые рефлексы нормально здорового человека рожденного в ссср.

PS. Гражданам с иной политической ориентацией просьба с комментами не лезть. Ибо, благодаря неустанной заботе партии, правительства и лично товарища N, в сети сейчас достаточно временны́х провалов, где вам будет комфортно пообщаться с себе подобными.



Стихи впервые опубликованы в журнале "Esquire" в октябре 2006 года

Пришел ты из второго эшелона
Чиновников на главный пост страны.
Техасских злопыхателей колонны
Надеялись, гордынею полны,
Что скромный человек из Петербурга
Лакейски станет проводить их курс.
Но ты сквозь политическую вьюгу
Услышал наш гиперборейский пульс.
Теперь сидят, разинув рот в Техасе,
В "Большой восьмерке" челюсти висят.
Россия возвращает восвояси
Все отнятое десять лет назад:
Престиж, авторитет, доходы с нефти
Растут, и человек в ночном Кремле
Глядит, как прячут в страхе свои плети,
Ковбои, посрамленные вполне.
Ты протянул порядку свою руку
И прекратил нас с гордостью разлуку.

Алексей Завидов, 53 года, врач, Серпухов

Владимир Путин - президент
Совсем другой формации.
Он чувствует судеб момент
И требованье нации.
С твоим приходом наша жизнь
Совсем другою стала.
Веди империю, держись
От Запада оскала
Ты в отдаленной стороне.
На стороне России,
Чтоб Бушеблэры знали все,
Что не склоним мы выи.
Мы - меч и тонкое чутье,
Мы ярость и расчет.
С тобой мы, Путин, громадье -
Никто нас не погнет.

А. Каштанов, 64 года, охранник, Хотьково


Адмиралтейская игла.
Орел двуглавый. Ночь.
Мы шли, сгущалась дальше мгла,
И некому помочь.

Казалось, не бывает так,
Как мрачное кино.
Обстрел. Малиновый пиджак.
Кровавое пятно.

Кругом предательство, обман,
И дням потерян счет.
Уехать жить за океан?
Но это не спасет.

Все разворовано дотла,
И кто теперь простит?
Адмиралтейская игла,
И лишь Нева блестит.

Тому, кто в хаосе времен
Развеял смуту в прах -
Ему нижайший наш поклон
И слава на века.

Никита Сомов, 26 лет, IT-менеджер, Москва

Источник