Весьма средний кризис очень среднего возраста с посредственными результатами.
Первую половину дня занимают попытки обрести некоторое подобие бодрости, живости ума и гибкости в членах.
Вторую половину дня вместе с ночью и последующим утром занимает борьба за обморок заменяющий сон.
В промежутке между этими половинами поспешно, но медленно делается что-то, результат чего с неизменным постоянством, брезгливо выкидывается на следующий день.
С утра тяжелые мысли о том, какие были мысли по утрам двадцать лет назад.
Идет на кухню и пьет черный до непрозрачности чай, как двадцать лет назад портвейн на опохмелку.
Двадцать лет назад портвейн помогал.
Чай сейчас - нет.
Тяжелые мысли о вреде пьянства, пользе похмеления и бессмысленности трезвости, сочетающей в себе все худшие стороны того и другого.
Закуривает и начинает соображать, но перестает дышать, потому что приходит кашель и принимается долго и больно бить, в том числе ногами.
Отбивается от кашля, идет к компьютеру проверить почту.
Если почты нет, начинает читать спам, ибо о том, чтобы что-то делать пока не может даже думать.
Хочет, но не выходит.
Превозмогая тошноту плетется на кухню намазать бутерброд в надежде услышать телефонный звонок, который дал бы приличный повод отложить дела.
Не дождавшись звонка обреченно едет к компьютеру и закуривает, чтобы собраться с мыслями.
Мысли либо не собираются, либо их просто нет, поэтому начинает без них.
Тяжелые воспоминания о том, как двадцать лет назад мысли нужно было не собирать, а не дать вырваться наружу стремительной стаей.
Нарочито деловитые движения стилом или громкое клацанье клавишами.
Результаты удаляет не глядя.
После второй поллитровой кружки непрозрачного чая сквозь буквы начинают пробиваться слова.
Лихорадочно пытается их запомнить, чтобы поймать за хвост смысл.
Смысл все равно удирает оставляет хвост в руках.
Тяжелые мысли о добродушных стаях ручных смыслов двадцать лет назад.
Третья чашка и пятнадцатая сигарета создают наконец иллюзию работы мозга, рука тянется к перу, перо к бумаге, когда раздается телефонный звонок: "Ну чё, как жизнь?"
Отвечает прямо, кратко и без обиняков, что дает позвонившему повод посетовать и на свою тяжелую долю.
Положив трубку обнаруживает, что с таким трудом собранные мысли разбежались, смысл удрал не оставив и хвоста, а имитация работы мозга плавно перешла в хронический ступор с закупоркой извилин.
Тяжелые мысли о том, что не будь сейчас двадцать лет спустя, то давно уже принял бы на грудь и чувствовал себя человеком, как и двадцать лет назад.