Внезапно пришло на память.
В школьную пору мою, тому много лет назад, парты в школе были весьма, по нынешним временам, своеобразные.
Во-первых, они были двухместные и представляли собой монолит из собственно парты и намертво соединенной с ней скамьи.
Во-вторых, столешница у парт была, не как у стола горизонтальная, а под углом.
Наверху было прорезано отверстие под чернильницу-непроливайку и сделан желобок для ручки.
Чтобы вылезти из такой парты или встать, чтобы бодро поприветствовать завуча или директора, надо было откинуть наверх столешницу.
Даже не знаю, как её правильно называть, наверное, откидной доской.
Когда в класс входил учитель или кто-то из дирекции, вставать полагалось обязательно и так торчать столбом, пока не разрешали сесть.
Парты нещадно резались перочинными ножами, вырезались инициалы или какие-нибудь сакральные знаки, вроде черепа с косточками.
Никаких «Цой-жив» или иноязычных надписей не делали, хотя одно время Москва была густо усеяна словом «Fantomas».
Фломастеров и, тем более, баллончиков с краской еще не было, поэтому Фантомаса увековечивали обычными карандашами или мелом.
К первому сентября парты приводили в порядок, прикручивая оторванные откидные доски и густо покрывая коричневой и зеленой масляной краской.
Сидя за партой, руки положено было держать на ней аккуратно сложенными, и сидеть так весь урок, пока не понадобиться что-нибудь писать или читать.
Тогда снова откидывалась доска, из парты доставался портфель или ранец, из него на парту выкладывались учебники, тетради и пенал с ручками-карандашами.
Когда появились шариковые ручки, писать ими запрещалось и, скажем, домашнее задание, написанное не чернилами, просто не принималось, и учителем делалась запись в дневник о недопустимости, тлетворности, разлагающем влиянии и прочее в том же духе.
Можно было пользоваться только утвержденными министерством чернильными «самописками».
А к каждой тетради прикладывалась промокашка, и в пеналах у всех лежали круглые «перочистки», чтобы снимать с пера застывшие комочки чернил, бумажные волокна и прочую дрянь.
Руки, портфель, учебники и школьная форма вечно были в несводимых фиолетовых и синих чернильных пятнах.
Черные чернила почему-то тоже были под запретом и разрешались только синие и фиолетовые.
Перьевые самописки были снабжены разными системами заправки.
Сперва были с резиновым колпачком, как у пипетки, после появились с «архимедовым винтом», еще позже стали выпускать пластиковые картриджи с чернилами, были еще какие-то, уже не упомню все.
И вечно шла борьба с дурным чуждым влиянием.
То запрещали самописки и можно было пользоваться только обычными перьевыми, правда, этого я уже почти не застал.
Потом боролись с шариковыми ручками, которые, якобы, портили почерк и вообще были социально подозрительны.
Затем уже принялись воевать с гелиевыми.
У нас нельзя, чтобы не бороться.
Без борьбы жизнь пресна, скучна, бессмысленна и однообразна.
А тут вдруг очень вовремя появляются импортные и жутко вредные шариковые ручки.
Ну как с ними не побороться.
А как со «жвачкой» боролись — ого!
При том, что в стране она отсутствовала, как явление и видели её только в кино, да у удачливых отпрысков «выездных» родителей.
Такие горячие статьи публиковались в журналах и газетах о тлетворном и разлагающем влиянии запада, о том, как отвратительны и тупы жующие лица, как вредно жевательная резинка сказывается на желудочно-кишечном тракте, на неокрепшей детской психике, на моральных качествах, и прочий подобный вздор.
Много лет так боролись, пока сами не стали выпускать.
Дрянь, которую выпустили, с «риглис», изредка перепадавшей от фарцовщиков или «чековых» рядом не лежала, но нам тогда на безрыбье-то и такая годилась.
Запомнил только кофейную. Еще вроде была клубничная и, наверное, мятная.
Всего, кажется, три вида было.
Потом уже импорт пошел и наша пропала за неконкурентоспособностью.
Так же боролись с джинсами, которых, как, кстати, и жвачки, в стране тоже не было.
То есть отчаянно боролись с тем, чего не было, но все страстно желали.
Сообщалось, что джинсовая краска чрезвычайно вредна для организма, джинсовый покрой наносит вред репродуктивным способностям, что это штаны американских пастухов и негоже нашим советским людям расхаживать по улицам в пастушьих штанах потенциального противника.
Впрочем, когда я ходил в первый класс, ни о каких пастушьих штанах еще не слышали, а сами школьники ходили в серой ворсистой школьной форме.
Каждый школьник был снабжен черным или коричневым портфелем с жестяным замком-защелкой.
Кое-кто ходил с твердым ранцем, но ранцы не котировались, ибо, согласно неписаной табели о рангах, пользовались ранцами только маменькины сынки, очкарики и зубрилы.
Особым шиком считалось носить кожаную папку на молнии.
Ручек у неё не было, носить было неудобно, и ходили с ними, в основном, второгодники, двоечники и прочая подобная публика.
Первоклашкам на переменах предписывалось ходить по коридору парами.
Бегать, прыгать, веселиться и кричать запрещалось, передвигаться полагалось чинно, смирно и неторопливо.
Все, конечно, на это клали с прибором, и бегали, и скатывались по перилам, и лупили друг друга почем зря, но уже, как бы в нарушение установленного порядка и оттого все поголовно чувствовали себя нарушителями и априори виноватыми.
Вот так с малолетства и закладывалось в мозги пренебрежение к порядку и закону и непременное ощущение вины.
То есть закон есть, но он абсурден, смысл его неясен, а потому и выполнять его необязательно, пока не поймали.
Да и тогда не страшно, достаточно понуро выслушать формальное порицание, сказать, «я больше так не буду» и снова продолжать носиться и съезжать по перилам.
А мы с Серегой Казаковым в первом классе вместо смиренного попарного хождения по коридору вечно дрались в туалете.
И ничего, нормально, никакого чувства вины.

[800x591]
Так выглядели парты в начале учебного года.
Здесь по партам разложены ситцевые нарукавники, но в нашей школе они были необязательны.

[600x464]
А вот такой вид парты имели в конце года.

[600x419]
Пример урока чистописания и образчик промокашки

Оригинал записи на pepsimist.ru: Самописки, перочистки, промокашки. Комментировать можно и здесь и там.


LI 7.05.22