Сидела у постели, кормила, утешала. Однажды выходила женщину с тяжелейшими ожогами всего тела, которую врачи считали обреченной. В амбулатории пациентов бесплатно принимали квалифицированные московские врачи (в 1913 году было зарегистрировано 10814 посещений). В аптеке лекарства отпускались неимущим бесплатно. Настоятельница считала, что главное все же не больница, а помощь бедным и нуждающимся. Обитель получала до 12000 прошений в год. Просили устроить на лечение, найти работу, присмотреть за детьми, ухаживать за лежачими больными, отправить на учебу за границу. При обители работала воскресная школа для работниц фабрики. Любой желающий мог пользоваться фондами библиотеки. Действовала бесплатная столовая для бедных.
Сестры обходили ночлежные дома знаменитого Хитрова рынка, самого криминогенного места тогдашней Москвы, делая перевязки больным, препровождая детей в приюты, находя места безработным. Великая княгиня забирала детей из притонов Хитровки и отправляла их в школу при обители, спасая от тюрьмы и панели. Если семья еще не совсем опустилась, то дети могли остаться с родителями и только посещали занятия, получали одежду и еду. На Хитровке матушку уважали за бесстрашие и достоинство, с которым она держалась, и отсутствие превозношения над обитателями трущоб. Некоторым ее родственникам такое поведение казалось компрометирующим: великосветская дама из императорского дома возится с оборванцами!
В одном из писем Елизавета Федоровна писала: "Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не ведают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто крат больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день".
Сохранился рассказ о посещении матушкой одного из приютов для девочек-сирот. Накануне воспитательницы наставляли малышек: "Говорите "Здравствуйте… Ваше высочество"… И целуйте ручки". Повторили много раз, чтобы точно запомнили. Наутро 20 голосов звонко выговорили: "Здравствуйте, Ваше высочество! И целуйте ручки!" И 20 детских рук протянулись навстречу Елизавете Федоровне. Взрослые опешили, и сама высокая гостья замешкалась. Потом улыбнулась и перецеловала все ручки.
К 1914 году в обители жили уже около 100 сестер. Началась война, часть их была отпущена для работы в госпиталях. Весной 1917 года к Елизавете Федоровне приехал шведский министр по поручению кайзера Вильгельма и предложил помощь в выезде за границу. Она ответила, что решила разделить судьбу страны, которую считает своей новой родиной, и не может оставить сестер в это трудное время.
Люди шли в обитель не только за тарелкой супа или медицинской помощью, но и за утешением "великой матушки" - так ее называли москвичи. Были и посещения иного рода. Однажды толпа с винтовками, красными флагами и бантами объявила настоятельнице, что арестует ее как немецкую шпионку. В другой раз пьяный мужик, издеваясь, прилюдно спустил штаны, обнажая зловонную сифилитическую язву: "Ты медсестра? Так лечи меня!". Матушка молча взяла перевязочный материал, опустилась на колени и смазала и перевязала рану. А потом предложила приходить на следующий день, поскольку началась гангрена и рана может быть опасной.
После октябрьского переворота германское правительство добилось согласия советской власти на выезд великой княгини Елизаветы за границу. Посол Германии Мирбах дважды пытался увидеться с великой княгиней, но она не приняла его и категорически отказалась уехать из России. В апреле 1918 года Елизавету Федоровну арестовали и вывезли из Москвы. На сборы дали полчаса, настоятельница успела собрать сестер в церкви святых Марфы и Марии и поблагодарить за самоотверженность и верность.
Последние месяцы жизни великая княгиня провела в заключении, в школе на окраине уральского города Алапаевска, вместе с другими членами императорского дома и своей келейницей Варварой Яковлевой, готовой дать подписку кровью, что желает разделить судьбу матушки. Ночью 5 (18) июля 1918 года чекисты сбросили мучеников живыми в шахту старого рудника и забросали гранатами, потом завалили хворостом, облили бензином и подожгли.
Окрестные жители еще три дня слышали церковное пение из глубины шахты. Великая княгиня упала не на дно, а на выступ на глубине 15 метров. Рядом с ней впоследствии нашли тело великого князя Ивана Константиновича с перевязанной ее платком головой. Она и здесь стремилась облегчить страдания ближнего. Пальцы правой руки великой княгини и инокини Варвары оказались сложенными для крестного знамения.
Когда через три месяца армия Колчака заняла Алапаевск, останки страдалиц были перевезены с Урала в Читу, оттуда в русскую духовную миссию в Пекине, далее отправлены через Китай, затем морем через Суэцкий канал на Святую землю. Тела путешествовали два года. Говорят, когда гроб открыли, в воздухе разлилось благоухание. Иерусалимский патриарх совершил погребение останков, которые упокоились в том самом "царском" храме святой равноапостольной Марии Магдалины. В 1992 году великая княгиня Елизавета и инокиня Варвара были прославлены в лике святых (зарубежной русской православной церковью – десятью годами раньше).
Это только из России кажется, что Святая земля - место тишины и покоя. Под ветрами там шумят оливы, стучат тяжелыми ветвями рожковые деревья, убивают друг друга враждующие люди. Но за тяжелой кованной еще в позапрошлом веке дверью действительно тихо. Горит в сумраке пасхальная лампада, отсвечивает на белое мраморное надгробие, под которым мощи русской святой. Рядом настоятельский крест, иконки, они были на ней, когда тело подняли из уральской шахты.
|
Каждый день туристы из разных концов земли приходят в русскую обитель. Кланяются, целуют покрывало на мощах, о чем-то беззвучно просят. Верят, что святая принцесса поделится своей любовью. |
В 2004 году серебряный ковчег с десницей – правой рукой – преподобномученицы Елизаветы побывал в 140 городах России. К мощам приложились более 10 миллионов человек.
Наталья Крушевская