Александр Ерёмин

23 июня 2017 г. — С Димкой я познакомился в травматологии, когда лежали в одной палате с ранениями. Он вступил в ополчение одним из первых и в июле уже командовал взводом. Когда к нам положили дедушку-ветерана, которого достали из взорванной во время обстрела маршрутки, он все старался развеселить его рассказами о новобранцах. На войне кажется смешным то, что в обычной жизни вызывает совсем другие эмоции. Дедушка отвлекался и переставал плакать о жене, с которой прожил больше шестидесяти лет, и которая погибла в той самой маршрутке.

У Димки были прострелены обе ноги, но раны быстро заживали, и получилось, что он был самым «ходячим» в палате и постоянно ходил для всех за сигаретами. А еще он просил выписать его быстрее, говорил, что просто так слышать взрывы и даже не понимать, где они, еще хуже. А еще он говорил, что удачлив, даже ранения легкие, хотя все должно было случиться совсем по-другому.

И когда его выписали, звонил нам уже с блок-поста и предупреждал об очередном наступлении и возможном обстреле.

После этого мы перезванивались. Не слишком часто, но эти звонки стали чем-то привычным, да и узнавать о том, что сейчас происходит на самом деле, а не слышать об этом из телевизора – совсем другое дело.

А на очередной звонок мне ответил уже не он. Димка погиб две недели назад под Ясиноватой. Ему было всего 29.

Как-то после такого еще острее понимаешь, что все наши тревоги и волнения – мелочь, которую воспринимаешь как самое серьезное. Если забываешь, что такое война.

Поэтому всем – МИРА! Чтобы самой серьезной проблемой всегда были какие-то мелочи.

И помяните, пожалуйста, доброй мыслью хорошего человека Димку, который сражался за свою Родину, и всех, кто уже погиб на Донбассе: детей и взрослых, стариков и молодых, мужчин и женщин – перед смертью они все равны и все хотели жить.