[700x315]
Благодаря его музыке «Белое солнце пустыни» действительно выжигало сердца зрителей, «Звезда пленительного счастья» не потускнеет никогда, а «Эту женщину в окне» до сих пор поют самые утончённые барышни. Гений советского саундтрека, величайший композитор Исаак Шварц был отшельником и культурную жизнь обеих столиц предпочитал наблюдать из деревни.
Отец Шварца Иосиф Евсеевич был филологом, выпускником Петербургского университета, мать Рахиль Соломоновна закончила Киевский коммерческий институт и преподавала математику, литературу и русский язык. Йося с детства был приучен к музыке и чтению, как и его сёстры Софья и Мария. В 1930 году, когда семья переехала в Ленинград, он стал заниматься в Доме художественного воспитания детей по классу рояля. Софья в то время была уже прекрасной пианисткой и студенткой музыкальной консерватории. Она познакомила брата с Моцартом, Бетховеном, Чайковским, Брамсом – словом, подготовила почву. На концерте молодых дарований в Большом зале Ленинградской филармонии в 1935 году, когда Исааку было 12 лет, он в сопровождении оркестра великолепно сыграл первую часть Первого концерта Фредерика Шопена. Его заметил преподаватель Леонид Николаев и в дополнение к занятиям в Доме художественного воспитания Йося стал заниматься ещё и у него.
[700x316]
В 1937 году осудили отца. В лучших традициях времени, по 58-й статье, за «антисоветскую агитацию». Отца приговорили к 5 годам лагерей. Приговор не самый лютый для 37-го года, но свой первый инфаркт отец получил ещё накануне ареста, и в лагере он погиб. Летом того же года Рахиль Соломоновну и её детей выслали из Ленинграда во Фрунзе в Киргизию. Мать с трудом, но всё же устроилась работать на швейную фабрику, а 14-летний Йося, учась в школе, давал по несколько частных уроков в день. Когда удавалось встретить приличный инструмент, он выкраивал время и для личных занятий.
Музыкальные способности юноши Шварца обращали на себя внимание педагогов даже в среде «спецпереселенцев» – там, бывало, собирались завидные компании. Уже в 1938-м он попал под опеку Владимира Георгиевича Фере, а во время войны руководил хором и оркестром Красноармейского ансамбля песни и пляски Фрунзенского военного округа. В то же время кто-то из «спецпереселенцев» подарил Йосе, которого очень уважала местная публика, баян. И он самоучкой его постиг. Отрабатывать игру живьём перед слушателями он регулярно отправлялся на ближайший вокзал. В 1943 году он женился на пианистке Соне Полонской и скоро стал отцом – дочь назвали Галиной.
[700x316]
По протекции Шостаковича, с семьей которого он познакомился там же, на спецпоселении, он был зачислен на первый курс Ленинградской музыкальной консерватории имени Римского-Корсакова. И ничем, кстати, сначала преподавателей не поразил, зато в процессе обучения продемонстрировал усидчивость, мелодическую чувствительность и дисциплину. За ним закрепилась слава ученика Шостаковича. Но, во-первых, Шостакович Шварцу ничего не преподавал, а во-вторых, их отношения заслуживают отдельной истории. Композиции Шварц учился у Арапова, благодаря которому у Шварца появились первая соната для скрипки и фортепиано, струнный квартет, романсы на стихи Пушкина, Тютчева, Фета, Гейне. А заметный успех впервые Шварцу принесла первая часть Симфонии фа минор, законченная в 1954 году. На следующий год её услышали участники VIII Всесоюзного пленума правления Союза композиторов в Москве, где Исаак Шварц был принят в Союз композиторов, она неоднократно звучала и в Большом зале Ленинградской филармонии. Дальше за десять лет им было написано несколько десятков самостоятельных произведений и музыкальных композиций к различным балетам и операм.
Большую часть своей жизни он провёл в небольшом посёлке Сиверский в Гатчинском районе Ленинградской области. Этим Шварц, безусловно, расширил мемориальную географию места, да и само место стало частью биографий представителей советской кинобогемы. Гостями Сиверского бывали Сергей Соловьёв, Татьяна Друбич, Владимир Мотыль, Владимир Венгеров, Григорий Аронов, Иннокентий Смоктуновский, Михаил Ульянов и многие-многие другие. Когда-то неподалёку от Сиверского располагалась усадьба Набоковых, а в самом посёлке жил один из «поэтов потерянного времени» Семён Надсон. Сиверский, куда приезжал студентом на заработки, Шварц полюбил всем сердцем. Спокойные северные пейзажи, суровые и безмятежные, великолепной красоты каменные берега речки Оредежи. В 1964 году, устав от шума культурной столицы, Шварц переехал жить в посёлок насовсем. Ещё через 15 лет он снова женился, и райская жизнь в глуши стала настоящим крепким тылом. За это друзья прозвали его сиверским отшельником, но приезжали в гости просто так и по работе, часто и густо.
[700x316]
К тому времени Шварц был признанным композитором – академическим и кинематографическим. За плечами были написанные симфонии, сонаты, квартеты, выдержанные скандалы, слава, давление парткома, месткома. Ещё в 1956 году Георгий Товстоногов предложил Шварцу написать музыку для его спектакля «Идиот». Драматургия Достоевского показалась композитору интересной задачей, как и работа в неизведанном до сих пор поле музыкального оформления театральных постановок. Первый опыт оказался удачным, и за ним последовали ещё с десяток успешных премьер, работа с Товстоноговым, Мотылём, Сусловичем, с театрами Москвы и Ленинграда. Оказалось, можно оставить в покое разместившуюся в пропагандистском русле классическую музыку и наконец просто рассказывать истории, подпевать им, точно вторить.
Дороже и ценней для биографии Шварца и истории советской музыки в целом стал кинодебют его композиций. В следующие 50 лет его сочинительский гений реализовывался в этой стихии. «Дикая собака Динго», «Женя, Женечка и “Катюша”», «Братья Карамазовы», «Белое солнце пустыни», «Егор Булычёв и другие», «Станционный смотритель», «Сто дней после детства», «Соломенная шляпка», «Звезда пленительного счастья», «Не будите спящую собаку», «Эта женщина в окне» – рука устанет переписывать одни только музыкальные кинохиты Иосифа Шварца. Учитывая популярность жанра кинороманса, смело можно утверждать, что жители Советского Союза росли на музыке Шварца.
[700x314]
Сам Шварц как автор рос над собою на довольно любопытных вещах. Работу с картиной он начинал со скрупулёзнейшего разбора режиссёрского видения истории и её героев, с полного проникновения в него. И чем глубже он пробирался в замысел, тем выше оказывался результат. Поговаривают, что писал музыку небыстро, режиссёрам за ним, бывало, приходилось и побегать. Однажды во время монтажа киноновеллы «От нечего делать» Соловьёв названивал Шварцу по несколько раз на дню – у того всё не рождалась завязка. И вдруг он сам позвонил и очень взволнованно нагрузил в трубку: «Срочно приезжай, готово!» Композитор встретил Соловьёва в своей коммуналке, был изрядно взъерошен, стоял в солдатской майке, семейных трусах и явно перевозбуждённый. Оказалось, Шварц всё перекручивал и перекручивал тему фильма в голове, нащупывая мелодию, а днём прилёг на кровать в надежде, что так муза его точно не пропустит, но в горизонтали, как известно, с гениями лучше всего взаимодействует Морфей. Потолок в комнате, где он жил, был богато убран лепными ангелами. И вот где-то на краю сна ему что-то показалось – он тут же открыл глаза и увидел, что кусок потолка действительно летит прямо на него, ангелами вперёд. В секунду он соскочил с кровати, а ангел грохнулся на его место. Вальс написался сам в следующие полчаса. И он стоил сотни молитв, определённо.
Исаак Шварц – фигура в советской музыкальной культуре многозначительная, и все, кто с ним работал, называли его гением. Он внешне походил на Эйнштейна и Чарли Чаплина и верил, что будь он кем-нибудь из них в действительности, его жизнь сложилась бы совсем по-другому. Не похоже только, чтобы он по-другому хотел. На велеречивые отзывы о своём творчестве в прессе он отвечал усмешкой, но в целом они его скорее утомляли. Особенно посмеивался он, когда его произведения записывали в вечность – не терпел работы «на века», предпочитая нужность и согласованность в каждом отдельном моменте. Говорят, в авралы он выгонял всех домочадцев из дома, не отвечал на телефонные звонки, спал по четыре-пять часов и бесконечно курил сигареты.
Первая жена вместе с дочерью в 1989 году репатриировалась в Израиль, дочь уже давно взрослая, теперь внуки растут там. Исаак Шварц к стране обетованной всегда демонстрировал уважение, но бросить Сиверский – такое ему бы и в голову не пришло. Отношение к еврейству в целом, к его душе и трагедии, насколько он смог их постичь, он отразил в многослойной и густой симфонической поэме «Жёлтые звёзды», премьера которой прошла в 2000 году. Автор говорил, что композиция написана под впечатлением от прочтения дневника узницы каунасского гетто. Само произведение посвящено Раулю Валленбергу, который во время войны спас тысячи евреев.
[700x315]
Однако же на еврейский вопрос в целом он смотрел с чисто советской иронией. У них с Соловьёвым на эту тему случился такой диалог. «Понимаешь, мне приснилось, что я в Израиле – это был ужас!» – начал Шварц. «Что же такого ужасного, Йося, в том, чтобы оказаться среди соплеменников?» – удивился Соловьёв. «Причём у меня было чувство, что я в Израиле навсегда!» – «И?» – «Я очень люблю Израиль и уважаю израильтян, но там ведь дико жарко! Это невыносимо!» – «Понимаю». – «А во-вторых, там одни евреи!» – «Йося, побойся Б-га, что же тут плохого?» – «Ничего. Просто непривычно. Я привык как здесь!» – «А как здесь?» – «Ну, тут же мы размазаны, размазаны, размазаны», – повторял Шварц и ладонью в воздухе размазывал евреев по воображаемой территории Советского Союза слоями.
Он и умер в Сиверском. Его последней волей стало желание быть похороненным в соответствии с еврейскими традициями. Похоронили его на Литераторских мостках Волковского кладбища в Питере, поминальную молитву прочел раввин. Тут с ним по соседству Белинский, Добролюбов, Тургенев, Куприн, Менделеев, Бехтерев и многие другие, включая Веру Засулич, мать Владимира Ленина и его сестёр. Над густым слоем самых разнообразных гениев среди берёз возвышается его менора из чёрного гранита: «Композитор Исаак Шварц, 1923 – 2009».
Алена Городецкая
[402x128]