В 1550 году шведский король Густав I Ваза своим указом переселил несколько сотен жителей города Борго, по фински - Порвоо, в устье впадающей в Финский залив реки Вантаа, повелев строить торговый порт. Река с местным названием Гельсинг имела несколько порогов - по-шведски «форс», что дало название поселению - Гельсингфорс. К моменту вхождения в состав Российской Империи по Фридрихсгамскому мирному договору, в городе было всего четыре тысячи жителей. Конкретное захолустье.

 

Первое, что всегда делали русские, приходя на дикие земли - строили неистово и самозабвенно. Не избежала этой участи и убогая, заштатная бывшая окраина Швеции. Император Александр I сделал Гельсингфорс столицей Великого княжества Финляндского. При Николае I сюда из столицы был переведён университет, названный им в честь брата Александровским. Александр II даровал русской колонии собственную конституцию и такой набор прав и свобод, какого не было ни у кого на территории метрополии. Финляндия не знала крепостного права. Финнов не рекрутировали в армию даже во время мировой войны. Они не платили налоги, но пользовались всеми правами подданных империи. В Финляндии работали школы и гимназии с обучением на финском языке, заседал собственный парламент и суд. Наряду с рублём, хождение имела финская марка, выпускаемая банком Финляндии. Внутренний рынок княжества защищала таможня в то время, как финские товары пересекали границу империи беспошлинно.

 

По мнению царской власти, все эти разносолы должны были вызвать у местного населения чувство благодарности, пробудить порыв патриотизма и накрепко привязать скандинавскую окраину к Российской империи. Всё случилось наоборот. Избалованное невиданными льготами и привилегиями, свалившимися на них невесть за какие заслуги, финское население постепенно стало смотреть на титульный народ России с пренебрежением, как на неудачников, не способных организовать себе такой же уровень жизни, каким обладали пригретые самодержцем скандинавы.

 

Великое Княжество Финляндское ничего не платило в казну Российской Империи. Благосостояние туземцев превышало среднероссийский уровень. Благодаря этому из близлежащих губерний широким, бурным потоком шли в финскую деревню крестьяне-ходоки. Пришлых в Финляндии всегда недолюбливали, сельский полицейский мог их задержать, обобрать без всякого повода просто из чувства личной неприязни. В архивных отчетах сохранились свидетельства очевидцев того, как, задолго до революции, ограбленным коробейникам из русских сёл приходилось бежать от финского “гостеприимства”, а местные полицейские кричали: «Убивайте проклятых русских, вам ничего не будет!».

 

Бытовой национализм, произрастая диким цветком на заднем дворе финской деревни, по мере формирования местной интеллигенции, удачно пристроившей свой афедрон у русской казны, пышно расцвёл в начале двадцатого века в высшем обществе княжества. В финских оппозиционных газетах сначала робко, а потом всё чаще и настойчивее стали появляться призывы: «Если мы любим свою страну, нам нужно учиться ненавидеть ее врагов… Поэтому во имя нашей чести и свободы пусть звучит наш девиз: «Ненависть и любовь! Смерть «рюсся»! Или: «Россия всегда была и останется врагом человечества и гуманного развития. Была ли когда-либо польза от существования русского народа для нас? Нет!».

 

А потом был 1918 год и системный геноцид русских, начавшийся в Выборге. 29 апреля Выборг был взят финнами. Финские части входили в город с лозунгом: "Стреляй русских!". Финны хватали всех русских, попавшихся им на улицах: офицеров, чиновников, гимназистов… Их повели к Фридрихгамским воротам, за которыми ждала смерть.

 

Очевидец так описывал происходившее в Выборге:

 

«…неподалёку от дома Пименовых были убиты два реалиста, выбежавшие в мундирчиках приветствовать «белых»; в городе убито 3 кадета; финны оцепляли и гнали в крепостной ров; при этом захватывали и часть толпы, бывшей на улицах, и без разбора и разговоров приканчивали во рву и в других местах.… Перед расстрелом срывали с людей часы, кольца, отбирали кошельки, стаскивали сапоги, одежду и т.д.… Особенно охотились за русскими офицерами… родственники потом отыскивали их в кучах тел во рву: с них оказывалось снятым даже бельё».

 

Швед Ларс Вестерлунд выпустил книгу-исследование, посвященную этой трагедии.  Из книги:

 

«Самыми молодыми из убитых были 12-летний Сергей Богданов и 13-летний Александр Чубиков, которых расстреляли между валами. 14-летний сын рабочего Николай Гаврилов пропал. Возможно, это был тот самый мальчик, о котором рассказывал Импи Лемпинен: «Я опять попал в группу, где шепотом говорили по-русски, было много русских. Там был и мой знакомый 14-летний мальчик, говоривший по-русски, который родился в Выборге. К группе устремился один изверг с веткой лапника на шапке и прокричал: «Разве вы не знаете, всех русских убивают?» Тогда этот молодой мальчик обнажил грудь и прокричал: «Здесь есть один русский, стреляйте». Изверг достал оружие и выстрелил, погибший мальчик был отважным русским».

 

Русское население Финляндии было уничтожено полностью... Никто, конечно же, не признал трагедию  геноцидом. Но у этой истории есть продолжение. В 2018 году Финляндия выпустила памятную медаль (фото вверху), посвященную этому "подвигу". На нем запечатлён документальный момент расстрела финскими солдатами русских мирных жителей. 

 

Финляндия помнит! Финляндия гордится!

 

Будем помнить и мы...

 

 

Сергей Васильев: https://aftershock.news/?q=node/1096189

 

После терактов в Приднестровье семь стран Запада призвали своих граждан немедленно покинуть республику. Среди них США, Канада, Болгария, Франция, Израиль, Великобритания и Германия. С аналогичным призывом они выступали накануне начала спецоперации России на Украине.

 

А вот в Бухаресте почему-то не беспокоятся. «На уровне МИД и правительства мы провели анализ показателей… Мы не рекомендовали и не рекомендуем румынским гражданам покидать Республику Молдова», — заявил премьер-министр Румынии Николае Чукэ.

 

Это наводит на размышления. Румынским гражданам нечего боятся только в случае, если в Молдавию зайдут румынские же войска. О возможной подготовке странами Запада военного аншлюса Приднестровья через территорию Молдавии на днях писала «СП».

 

О готовности захватить Приднестровье, если об этом попросит Кишинев, заявляли также официальные лица киевского режима. По некоторым данным, могут обойтись и без Молдавии. Зеленский, якобы, уже заручился поддержкой Вашингтона, что Кишинев «не заметит» агрессии.

 

Игорь Стрелков считает, что румыно-украинская коалиция готовится к «зачистке» Приднестровья. При этом командующий войсками ЦВО Рустам Миннекаев сообщил, что «российская армия должна установить полный контроль над югом Украины и выйти к Приднестровью».

 

По мнению этнографа, историка, представителя молдавского землячества в России Евгения Николаева, в случае разрушения нынешнего статус-кво при поддержке Москвы может возникнуть Великое Приднестровье, которое потеснит Украину.

 

— Необходимо знать, что молдаване сейчас расселены на территориях нескольких государств: в Приднестровье и на прилегающих к ней территориях бывшей УССР (в Черновицкой, Винницкой и Одесской областях, называемых Приднестровьем в географическом смысле), в собственно Республике Молдова, а также в Запрутской Молдавии (Верхней и Нижней) — на востоке Румынии.

 

«СП»: — Как так получилось?

 

— При расселении в Европе славянских племен большая часть территории нынешней Румынии была захвачена аварами. Они селились севернее Карпат и впоследствии превратились в венгров. Южнее Карпат селились славяне. Также на этой территории жили волохи — романизированное местное иллирийское и фракийское население. Они контактировали, ассимилировались с болгарами, восточнославянскими племенами: уличами, тиверцами, болоховцами, белыми хорватами и т. д. В результате в регионе установилась своего рода чересполосица между славянами, аварами и волохами.

 

Во время монгольского нашествия все государственные образования были разорены, элиту вырезали, вытоптали, увели в полон, а местное население осталось жить на тех же землях. Им было необходимо хоть какое-то государственное образование. На это славянское, русинское население, которое жило между реками Сирет и Прут, Прутом и Днестром, Днестром и Южным Бугом со временем сели определенные группы романоязычной элиты — те самые волохи. Со временем славянский субстрат был перемолот и образовался молдавский этнос. При этом религия оставалась православной.

 

«СП»: — Разделенный народ…

 

— Это, по сути, одно и то же население. Еще в конце XIX века молдаване в западной Запрутской Молдавии все помнили о себе. Но с началом индустриализации выживать в Румынии без румынского языка стало сложно. В результате, молдавская идентичность в Запрутской Молдавии была поглощена Румынией, язык подвергся романизации, написание переведено с кириллицы на латиницу.

 

А вот междуречье Прута и Днестра — территория нынешней Молдавии, романизирована значительно меньше. В том числе благодаря долгому нахождению в составе Российской империи. Сейчас в Молдавии молдаван около 60 процентов, остальные — русские, украинцы, русины, болгары, гагаузы, греки. Север Молдавии фактически русинский регион, великороссам их язык понятнее украинского.

 

В Приднестровье картина принципиально другая. Государства с романским компонентом там не было никогда. Молдаван там около трети, остальные этносы, как и в Молдавии. Население всегда было двуязычным — говорило на русинском и на молдавском языках. Вообще, на востоке славянский компонент преобладает, к западу он уменьшается. Это подтверждается топонимами и гидронимами.

 

Сразу после образования СССР появилась Молдавская автономная советская социалистическая республика со столицей в Балте — городе в Одесской области. Сам этот город русскоязычный, но вокруг него было много молдавских сел. Существовал «аппендикс», соединяющий Балту с нынешним Приднестровьем. В 1940 году ее объединили с междуречной Молдавией и возникла Молдавская ССР.

 

Эти три исторические части Молдавии с примерно одним и тем же населением имели совершенно разную судьбу. Было три возможных пути: унификация с романским миром (Запрутская Молдавия), баланс между Западом и Востоком (нынешняя Молдавия) и восточный вектор — Приднестровье. Этот выбор на протяжении истории вставал неоднократно.

 

«СП»: — Кажется, сейчас очередной такой момент. Чем это может закончиться?

 

— С началом спецоперации России на Украине многое может кардинально измениться. Если будет воля Москвы, возможно образование Великого Приднестровья, включающего земли Северного Причерноморья — часть Одесской, Винницкой областей, вплоть до Южного Буга, где оно будет граничить с Новороссией. Приднестровцы заслужили выход к морю.

 

«СП»: — Какие это даст преимущества?

 

— Это вопрос администрирования. Местные кадры всегда лучше. В Одессе нет ни одного нормального завода. Это перевалочная база на торговых путях, порт, не более того. А в Приднестровье всё наоборот. Там всё сохранилось, не разрушен ни один завод. Они как работали в 1985 году, так и работают. И даже появилось новые производства, несмотря на блокаду со стороны Молдавии и Украины.

 

Например, Молдавский металлургический завод в Рыбнице — самое мощное предприятие всего региона. Если бы еще и сырье туда завозить легально (сейчас металлолом приходится завозить контрабандой), у него вообще не было бы конкурентов, ни в Румынии, ни в Молдавии, ни на юге Украины. Да и Россия в Приднестровье вкладывалась все эти годы очень неплохо.

 

Великое Приднестровье, распрямившись с прекращением блокады со стороны Молдавии и Украины, подключённое к рынкам сбыта России, к ее ресурсам, с выходом к морю, соединившись с логистическими возможностями Одессы и дунайских портов, заполучив санаторную инфраструктуру, способно стать региональным экономическим лидером.

 

«СП»: — Мощная политическая идея…

 

— Приднестровье завязано на Одессу, а Одесса завязана на Приднестровье. Местное население, хорошо знающее регион, постоянно ездило туда-сюда. Оно мотивированное, пророссийское и поэтому дать ему «в кормление» Одесскую область бывшей Украины — хороший выход из ситуации, чтоб не привозить варягов и никого не раздражать.

 

Эта политическая идея будет встречена в Приднестровье «на ура». Когда началась спецоперация там сразу стали готовиться к пробитию коридора. Для них это жизненная необходимость. Не исключено, что это будет обсуждаться с представителями России.

 

Сергей Аксенов: https://svpressa.ru/politic/article/333012/

 

Генсек НАТО признал, что план по ускоренному расширению на север сорван: Финляндия и Швеция вряд ли станут кандидатами на членство на саммите альянса в июне из-за требований Турции. Но с тех пор у России появились свои вопросы к Финляндии и касаются они статуса территорий, которыми пока управляют из Хельсинки. Пока.

Хельсинки предупреждали: Россия не оставит так просто то, что протяженность ее границы со странами НАТО увеличится примерно вдвое. Основной ответ, надо полагать, прозвучит со стороны Генштаба и будет включать перебазирование войск и вооружений. Но политические последствия тоже будут – у России и Финляндии давняя история «особых взаимоотношений». Нам есть какие горшки побить.

 

Одновременный уход под крыло Североатлантического альянса шведов ощутим менее, хотя шведская армия и ВПК значительно мощнее финских. Во-первых, из-за все той же границы. Во-вторых, со шведами расплевались еще в нулевых – в основном из-за Грузии и Михаила Саакашвили, чьим душеприказчиком был ветеран шведской политики Карл Бильдт. С тех пор зажиточные скандинавы входят в неформальный антироссийский блок внутри ЕС наряду с Польшей, Прибалтикой и Румынией и в какие-либо диалоги с Россией не вступают.

 

Не так с финнами, с коими до сих пор действует масштабный договор о дружбе и сотрудничестве. Руководствуясь его положениями, финский президент Саули Ниинистё даже позвонил в Кремль, чтобы сообщить о решении финских элит. Если в обществе идею о вступлении в НАТО поддерживает сейчас большинство (начиная со спецоперации и впервые в истории), то поддержка в политическом классе почти абсолютная. Например, в финском парламенте – Эдускунте против заявки на членство в альянсе проголосовали только ультралевые.

 

С точки зрения Ниинистё, он просто поставил Россию перед фактом. А теперь многие ждут, перед каким фактом поставит Хельсинки сама Россия.

 

 

Изначально прогнозировалось экономическое давление, но теперь уже ясно, что это не работает: финны закусили удила и увлеченно стреляют себе в ноги. Например, в период, когда немцы, итальянцы, греки и большинство прочих покупателей российского газа согласились платить за него в рублях, то финны, чьи потребности в голубом топливе РФ покрывала аж на две трети, встали в позу вслед за поляками – готовы пожертвовать своей промышленностью, лишь бы не поддаться на «шантаж» (предельно безобидный, заметим) со стороны Москвы.

 

Изначально от них ожидали куда более осторожного поведения. В конце концов зависимость экономики Финляндии от России сильнее, чем у любой другой страны ЕС. Тут и крепкие, с советских времен оставшиеся связи, и туризм, и бойкая торговля, а главное – география. Санкт-Петербург с пригородами сопоставим по населению со всей Финляндией.

 

Поэтому когда у нас кризис – у них тоже кризис. Доходы финнов неизбежно падают, если падает покупательная способность русских.

 

Так что повод ждать от финнов благоразумия был – и не только с нашей стороны, но и со стороны ЕС, где благоразумие назвали бы «предательством».

 

В Брюсселе и Вашингтоне тоже всё понимали про финскую экономику. Теперь, как будто доказывая «старшему брату», что Хельсинки – не слабое звено и не дрогнет перед русским медведем, финны бегут впереди американского паровоза санкций – и бегут прямиком в НАТО.

 

Сейчас продвижение замедлилось – расширение альянса блокирует Турция и хочет заблокировать Хорватия. Для обеих это, прежде всего, предмет для торга с США: Анкаре нужно снятие оружейных санкций и доступ к американским высоким технологиям, а хорватам – хорватская автономия в Боснии. Перспективы у того, чтобы реализовать эти хотелки в полном объеме, весьма скромные. Но нужно понимать, что Финляндия тут просто под руку попалась, а формально претензии выдвинуты к Швеции.

 

Туркам не нравится, что в королевстве теперь много политиков-курдов (как минимум шесть депутатов в парламенте), которых заочно обвиняют в поддержке терроризма. А у хорватов застарелые претензии лично к Карлу Бильдту – одному из главных авторов Дейтонских соглашений, где хорватская национальная автономия не предусмотрена.

 

Соседки по Скандинавскому полуострову, уже состоящие меж собой в оборонном союзе, рассчитывали вступить в НАТО вместе. Но финнов могут и пропустить вперед, то есть даже с учетом турецко-хорватского фактора мы приходим к тому же результату, который Россию не устраивает – присоединение Финляндии к Североатлантическому альянсу.

 

Переломить эту ситуацию представляется малореальным. И тогда МИД РФ полез в карман за козырями.

 

 Как заявил постпред России при ЕС Владимир Чижов – дипломат опытный и, что называется, «тертый», теперь Москве придется поднять вопрос о статусе двух территорий – Аландских островов и Сайменского канала. Аланды принадлежали России примерно столько же, сколько и независимой Финляндии. А большая часть Сайменского канала принадлежит ей до сих пор – к огромной досаде финнов.

 

Вопрос с Аландами проще, хотя статус у них сложный. Будучи частью Финляндии, они населены почти исключительно шведами, которые обладают крайне широкой по мировым меркам автономией. Свой флаг, парламент, кабинет министров – это есть у многих. Но у островов с 30-тысячным (и, кстати, весьма зажиточным) населением есть даже собственное гражданство, а их жители не используют финский язык в официальной сфере: если в остальной Финляндии два государственных языка, включая шведский, то у аландцев один – их родной.

 

В состав России эти острова попали после войны со шведами – не знаменитой Северной, где фигурировали Петр I и Мазепа, а войны 1808–1809 годов, когда Петербург, подписав Тильзитский мир, некоторое время был союзником Наполеона. Собственно, тогда Российская империя приросла Финляндией как таковой, по сути даровав финнам национальную государственность под короной Романовых.

 

Так острова, расположенные на входе в Ботнический залив, временно стали самой западной точкой империи. В те времена они имели колоссальное значение и для судоходства на Балтике, и для военного контроля за регионом. Теперь русская армия «грозила шведу» всего в 130 километрах от Стокгольма.

 

От военной инфраструктуры островов мало что осталось после другой войны, которую Россия вопреки своему обыкновению проиграла – Крымской. На Балтике боевые действия тоже шли, французы обстреливали Аланды с моря, а по итогам конфликта союзники заставили Петербург сделать острова демилитаризованной зоной, и это требование соблюдалось как минимум до начала XX века.

 

После распада Российской империи шведы попытались вернуть свое и высадились на Аландах, где по-прежнему говорили исключительно по-шведски. Но Лига Наций – предшественница ООН – порешила оставить острова за Финляндией на условиях широкой автономии и сохранения статуса демилитаризованной зоны. По сей день аландцы даже в финской армии не служат.

 

В случае современной России вряд ли речь идет о «возвращении Аландов в родную гавань» – государственные границы современной Финляндии проведены, скорее, в нашу пользу и признаны нами во множестве договоров. Вопрос, который интересует Чижова, в том, сохранится ли эта традиция при расширении НАТО на север, не появится ли на островах база Североатлантического альянса. Если маховик геополитического конфликта продолжит раскручиваться, если в отношениях России с Западом произойдет очередная эскалация, такого исключать нельзя, что потребует от российской армии и флота принципиально иной военной доктрины на Балтике.

 

Что же касается Сайменского канала, он был одной из «великих строек» периода империи. Его предназначение – соединять систему внутренних озер Финляндии (Сайма – крупнейшее из них) с Финским заливом и, соответственно, с Балтийским морем. Прорыть что-то подобное пытались, начиная с XV века, но удалось только к концу царствования Николая I, о чем императора упросили финны. Им нужны были торговые пути, а Петербургу был нужен, например, лес (в смысле – финская древесина), поэтому монарх дал свое добро и своих же денег.

 

Проект был дорог, но вышел дешевле, чем рассчитывали, и окупился раньше, чем планировалось. Такое с крупными госпроектами в истории России бывало нечасто.

 

Открывали канал торжественно – в день коронации Александра II. Тогда же, не совладав с праздничным фейерверком, устроили большой пожар в Выборгском замке, расположенном на выходе канала к Балтике (кстати, на сегодняшний день это единственный рыцарский замок западноевропейского типа на территории РФ).

 

После развала империи Сайменский канал остался на финской территории, но по итогу советско-финской и Второй мировой войн большая его часть протекает по территории России.

 

В эпоху вынужденной, но довольно теплой дружбы между Хельсинки и Москвой канал был модернизирован и получил вторую жизнь. Тогдашний президент Финляндии Урхо Кекконен на его открытии так и сказал – дружба двух народов «отлита здесь в бетоне и высечена в скалах».

 

Ремонт осуществлялся на финские деньги, но тонкость в том, что к тому моменту канал уже был сдан в арену Финляндии, точнее, узкая полоска земли вдоль него. Финские национал-патриоты считали это очень плохой сделкой – признанием территориальных потерь, но с их стороны это было пустым шумом: безвозвратность тех «потерь» к тому моменту оформили уже множеством способов.

 

Договор об аренде заключался сроком на век и должен истечь в 2063-м. Но с учетом, что дружбы с финнами больше нет (а ее нет, и дело не только в НАТО; после начала спецоперации соцопросы выявили жителей Суоми как один из наиболее антироссийски настроенных народов ЕС), юридические службы Смоленской площади и Кремля наверняка найдут повод расторгнуть договор досрочно.

 

Будет ли это ощутимым для финнов? Будет. Довольно важный для них торговый путь станет полностью зависим от настроения российской таможни.

 

Но в то же время это движение в направлении, которое заявили сами финны. Обрыв связей с Россией, уход компаний с российского рынка, резкое сокращение товарооборота, в том числе через Сайменский канал, – финны сами делают все это. Разрыв договора напоминает последнее объединение сил ради общей цели – закрыть дверь. Только финны закрывают ее снаружи, а мы изнутри (или наоборот; тут могут быть разные мнения).

 

Для нас будет лучше, если Суоми получит все экономические издержки сразу. Это может остудить пыл горячих финских парней и привести к рефлексии на тему, что некоторые вещи неизменны, включая их соседство с огромной ядерной державой, с которой весьма накладно враждовать.

 

То, что протрезвление придет, несомненно. Добродушно-гостеприимные финны советско-российского периода только своим языком напоминали крайне озлобленный народ, с которым мы воевали чаще и дольше, чем с любым другим в XX веке.

 

Дмитрий Бавырин: https://vz.ru/politics/2022/5/27/1159918.html