Каждое очередное обострение в Донбассе вызывает очередную волну вопросов «доколе?» и упрёков том, что Россия взяла население региона в заложники и решает за его счёт свои проблемы
Особенно остро на фоне обстрелов воспринимается информация о возможной продаже Россией электроэнергии Украине. Россию обвиняют уже не предательстве, а в продаже Донбасса.
При этом люди, которые обвиняют Россию в том, что? «забыв русское единство», она свои интересы ставит выше интересов русского населения Донбасса, как-то забывают, что в России тоже живут русские и их интересы должны быть защищены.
Те же жители Донбасса, когда считали, что Ринат Ахметов чуть ли не «отец региона», поскольку он им новый стадион построил, когда-то гордились Виктором Януковичем, который (типичный для региона сэлфмэйдмэн) из голодной жиганистой безотцовщины вырос в целого президента, спокойно мирились с тем, что их кумиры хвастались, что единственные на Украине «не пустили в свой регион русский (российский) бизнес», вели Украину прямиком в ЕС и с ускорением продолжали начатую Леонидом Кучмой и активизированную Виктором Ющенко украинизацию. Они считали, что такое положение вещей в целом учитывает их интересы, а интересы России их не волновали.
Точно так же, уже эмигрировав с Украины и не планируя туда возвращаться, на вопрос какого-то из крымских СМИ «как победить Донбассу?», заданный ещё в начале апреля 2014 года (до начала войны), я ответил, что ополчению надо не сидеть в своих городах, а наступать на Киев, поскольку победа в гражданской войне добывается в столице. Жители Донбасса тут же обвинили меня в том, что я хочу их руками освободить для себя Киев. Между тем это азбука гражданской войны — победил тот, кто вошёл в столицу и объявил себя властью.
Сейчас участники тех событий нехотя признаются, что они, мол, думали, что поднимут триколор, придёт Россия и всё решит. Но если они, в своих собственных интересах, не хотели освобождать русский Киев (забыв об общерусском единстве), то почему Россия должна была жертвовать своими интересами ради только в XVIII веке окончательно ставшего русским Донбасса? «Русское единство» оно такое — либо есть для всех, либо его нет ни для кого. Либо все душу свою полагают за други своя, либо смешно ждать от других того, чего не делаешь сам.
Тем более что восставший Донбасс Россия таки спасла и продолжает спасать до сих пор. Более того, действия России недвусмысленно свидетельствуют о том, что ДНР/ЛНР (а скорее, Донецкая и Луганская области) будут интегрированы в состав России. Конечно, не так быстро, как хотелось бы многим, конечно, погибших под обстрелами не вернёшь, но и Москве постоянная рана на линии разграничения удовольствия в этой жизни не добавляла. К сожалению, не всегда желаемое достигается немедленно, а жертвовать интересами целого ради части вообще преступно.
Адепты «упущенной победы в 2014 году» заявляют, что достаточно было прислать роту российских солдат, и вся украинская армия сдалась бы. Она, мол, и воевать не хотела, и хунту не любила, ей только повод был нужен. Но когда у них спрашивают: «А чего же вы не наступали на эти деморализованные части, искавшие кому бы сдаться?» — выясняется, что «У них же оружие, они бы нас убили!». То же раздвоение сознания: потому что армия либо не желает воевать, и тогда сдаётся даже одному ополченцу (повод найден), либо у неё оружие и она будет стрелять, а тогда это полномасштабная война, пусть и быстрая, и победоносная, но кто сказал, что жертв будет мало?
Я бы, в принципе, принял довод о русском единстве, которое должна защищать Россия, если бы называющие себя русскими и требующие защиты люди не отказывали бы в этом другим. Они помнят, что в Харькове делают танки для ВСУ, а в Днепропетровске выхаживают раненных карателей, и поэтому чохом отказывают местному населению в русскости. Но о себе они говорят, что прикрыли Россию и Крым. Хоть крымский вопрос к моменту начала войны в Донбассе был давно решён, а Россия до сих пор в значительной мере воюет за Донбасс. Если добровольцы с 2015 года туда массово (с собственными домашними танками) уже не направляются, то экономическое, финансовое, административное, дипломатическое и информационное обеспечение Донбасса до сих пор тяжким бременем лежит на России. И только люди, легко считающие чужие деньги и распоряжающиеся чужими судьбами в своих интересах, могут упрекать Россию в том, что она делает недостаточно.
Что может, то и делает. Упрекающие Россию любят в качестве положительного примера приводить Александра Лукашенко. Говорят, что вот если бы у него был российский ресурс, он бы не только в Донбассе и на Украине, но во всё мире порядок навёл бы.
Я молчу о том, что Александр Григорьевич без поддержки России, которую он с удовольствием регулярно критикует, в собственной стране порядок не особенно может удержать. Заберите гарантированную силовую поддержку Москвы, открытые для белорусов рынки, поставки энергоносителей по сниженным ценам, льготные кредиты и прочую, включая информационную, поддержку, и посмотрим как долго сможет продержаться белорусская власть.
Но самое главное, что Лукашенко почему-то не ставят в укор то, что вопреки общерусскому единству, он не только не помогал организационно отправлявшимся в Донбасс белорусским добровольцам, но сажал их в тюрьмы, а маленькая Белоруссия поставляла Украине больше ГСМ, чем большая Россия. До сих пор белорусская пропаганда, всегда отражающая личную точку зрения Лукашенко, обиженно сообщает, что Минск для Киева всё время был добрым другом и надёжным партнёром, а украинские руководители поступили в отношении его непорядочно, присоединившись к западным санкциям.
Когда спрашиваешь у адептов «Россия должна», а как же Лукашенко, они на голубом глазу отвечают: «Так ему же надо зарабатывать. Он же для Белоруссии старается». И мускул на лице не дрогнет у сторонников общерусского единства, за которое почему-то ответственность должна нести только Россия, а остальным «надо зарабатывать». Так не бывает. Либо всем надо зарабатывать, либо общерусское единство, и тогда невозможно, чтобы субсидируемая часть Союзного государства не признавала вхождение Крыма в состав субсидирующей.
Вернёмся к электроэнергии. Лукашенко уже заявил, что, конечно, продаст её Украине столько, сколько сможет (а сможет примерно половину от российских возможностей). В Москве заявили, что пока не вели переговоры с Киевом по этому поводу. Киев только с первого ноября снимает действовавший с мая запрет на приобретение электроэнергии на Украине и в Белоруссии.
То есть Белоруссия точно и без всяких условий продаст Украине электроэнергию. Россия пока не подтверждает, но думаю, что тоже продаст (хоть, скорее всего, непублично что-то выжмет в обмен, кроме денег). Угадайте с одного раза, кто герой, а кто враг общерусского единства, продавший «Русский мир» за презренный металл? Конечно, герои сидят в Минске, а враги окопались в Москве.
Не сомневаюсь, что если Россия решит таки продать Украине недостающие ей объёмы энергии, то мотивировано это будет тем, что Москва помогает не режиму, а «братскому народу». И это также вызовет массу гневных откликов. Я уже не говорю о том, что Кремль не обязан объяснять каждому встречному и поперечному, что если на Украине разразится гуманитарная катастрофа, то дестабилизирован будет огромный регион (от Одера и Дуная до Волги), значительная часть которого является Россией. Более того, ресурсы не резиновые и Донбассу в таком случае достанется меньше российской поддержки.
В Донбассе, конечно, могут считать, что они более русские, чем в Харькове, харьковчане, в свою очередь, могут считать себя русее киевлян и одесситов, запорожцев и днепропетровцев, а последние могут утверждать, что они патентованные русские, по сравнению с львовянами. Для Москвы они все были, а многие и остаются гражданами Украины. В Донбассе в силу определённых причин раздали больше российских паспортов, чем в Харькове или Одессе, но люди с российским гражданством есть и в Киеве, и во Львове, и в Виннице.
Если Россия «обязана» отвечать за «общерусское единство», тогда только российское руководство и может решать, кто для него русский и с кем и почему оно едино, а никак не просители и получатели помощи в рамках обеспечения этого самого общерусского единства. Иначе возникает подозрение, что кто-то боится, что ему меньше достанется.
Если Владимир Путин сочтёт, что России невыгодно, чтобы Украина рухнула этой зимой, значит, Донбассу придётся смириться с обеспечением «общерусского единства вплоть до Львова», а если Путин решит, что можно не напрягаться — хуже не будет, Донбасс может праздновать крах Украины, но осторожно.
На украинскую русскость забавно смотреть со стороны. В Донбассе утверждают, что только они русские, и обижаются, когда их причисляют к украинцам. В Харькове говорят, что ещё русее, но всё, что западнее — уже не русские. В Киеве и Одессе, в свою очередь, возмущаются, вопрошая, кто дал харьковчанам право их из числа русских исключить, но указывают, что в Галиции точно русских нет. «Как же нет», — раздаются тут же голоса из Галиции, — «а мы тогда кто»?
В общем, требуя общерусского единства от России, русские на Украине сами не смогли достичь его, меряясь региональными достоинствами и честолюбиями и пытаясь на каждом шагу заявлять о своей региональной исключительности. При этом страшно обижаются (особенно представители восточных регионов Украины), когда россияне говорят им, что менталитет на всём пространстве от Ужгорода до Краснодона один, серьёзно отличающий жителей Украины от граждан России.
Но это, к сожалению, правда — менталитет отличается сильно. И это одна из главных причин, заставляющая миллионы россиян опасаться объединения не только со всей Украиной, но даже с отдельными её регионами. Как ни странно, но россияне опасаются, что объединение с Украиной приведёт к расколу русского единства в самой России (а российское общество, при всех своих проблемах, по сравнению с украинским представляет из себя монолит). Причём основания для таких опасений даёт именно основанная на потребительском инстинкте нездоровая межрегиональная конкуренция на Украине.
Атомизированное, агонизирующее общество, части которого готовы сойтись в смертельной схватке за кусок подаренного хлеба, пугает всех соседей. Так что прежде, чем учить русскому единству других, стоило бы позаботиться о таковом у себя.
Ростислав Ищенко
Периодически в обществе случаются всплески ожидания войны. Кто-то ждёт войну с Украиной, кто-то с Европой, кто-то с США. Есть и такие, кто уверен, что вот-вот на Россию нападёт Китай
Все эти люди в моменты очередного обострения ожидают горячей фазы войны, и это необходимо подчеркнуть. Именно горячей фазы, давно идущей войны, а не превращения холодной войны в горячую.
На Украине, например, не скрывают, что считают свою страну находящейся в состоянии войны с Россией уже более семи лет. Можно сколько угодно потешаться над неадекватностью украинцев, но ведущие политики США тоже периодически, в припадке откровенности, заявляют, что их страна с Россией воюет, а что ракеты не летают, бомбы не падают и дивизии не идут в наступление на опорные пункты противника, так на то и современная война, чтобы отличаться от своих предшественниц.
СССР после 1945 года тоже никто не бомбил. Враги даже давали ему кредиты и посылали гуманитарную помощь. Завершилось всё это удовольствие утратой четверти территории, половины населения, демографическими потерями в десятки миллионов человек (больше, чем по итогам Второй мировой войны), полным разрушением экономики, а также деградацией армии и политической системы. На восстановление и полноценное возвращение в клуб великих держав России понадобилось двадцать лет (2000-2020).
Так что, когда украинцы пафосно называют себя щитом, прикрывающим Запад от азиатских орд, они не правы лишь по форме. Если убавить пафосности и сформулировать то же самое, уйдя от диктата формы к примату содержания, то Украина является маленьким передовым отрядом коллективного Запада. Её задача принудить противника к раннему развёртыванию, чтобы Запад имел возможность заранее вскрыть боевые порядки врага и сконцентрировав силы на наиболее уязвимом направлении нанести удар.
Когда я говорю о боевых порядках и нанесении удара, я опять-таки имею в виду не горячую фазу, а обычную для нашего времени гибридную (информационную, кибернетическую, дипломатическую, экономическую, финансовую) войну.
Именно неспособность Украины адекватно оценить свою роль в боевых порядках Запада, привело Киев к гипертрофии собственной важности, заставившей его смотреть на свою страну, как на главную стратегическую позицию, которую Запад будет удерживать любой ценой. В то время, как Украина всего лишь расходный материал. Она не могла требовать от Запада жертвовать своими интересами ради её защиты, но имела право на хороший паёк в обмен на свою жертвенность.
Не уразумев истинного состояния дел она от пайка отказалась (отказавшись от самостоятельной экономической политики по соглашениям о вступлении в ВТО и об ассоциации с ЕС) и пожертвовала собой бесплатно.
Но даже такие точки, как Сирия или Афганистан, которые мы называем стратегическими, не в полной мере отвечают былой нагрузке на этот термин. Их роль зависит от соотношения цена-качество при их удержании. Если занятие подобной ключевой точки увеличивает ваш общий ресурс, то она улучшает вашу глобальную позицию, если она уменьшает ваш общий ресурс, или вообще, не дай Бог, требует от вас постоянного ресурсного донорства, то она ухудшает вашу глобальную позицию.
Именно поэтому Россия практически не настаивает на политической интеграции Белоруссии и не особенно стремится размещать войска на её территории. Акцент делается на экономической интеграции потому, что необходимо превратить Минск из реципиента российской помощи (высасывающего пусть и небольшой ресурс, зато регулярно) в союзника находящегося на полном самофинансировании. Достижение этой цели (а вовсе не сохранение Лукашенко у власти или его удаление) и будет окончательной победой России над Западом на белорусском направлении.
Аналогичным образом победа над США на европейском направлении будет одержана в тот момент, когда (и если) ЕС переориентируется от экономического союза с США, на союз с Россией. После этого все НАТО и все возможности американской армии яйца выеденного не будут стоить. Просто потому, что попытка сохранить военное присутствие и политическое доминирование в Западной Европе заставит США нести ресурсные потери на порядки превышающие то, что они теряли в Афганистане, откуда вынуждены были уйти, не проиграв талибам ни одного сражения, но проиграв войну — массированный непроизводительный расход ресурсов был хуже любого военного разгрома.
Таким образом, точно так же, как современная война вполне может вестись до победы, вообще без задействования вооружённых сил, победа в этой войне по своим признакам существенно отличается от признаков победы в предыдущих войнах. Ни разгром вооружённых сил врага, ни оккупация его территории больше не гарантируют победу.
Собственно, с этим государства начали сталкиваться ещё в XIX веке. Россия разгромила Наполеона и получила по итогам наибольшие территориальные приращения, а Александр I до конца жизни стал арбитром Европы. Но реальную победу в этой войне одержала Великобритания, чья промышленность на столетие получила монопольное господство на мировых рынках, с которых уже были вытеснены французские конкуренты и на которые ещё долго не могли прийти конкуренты германские.
Аналогичным образом завершилась Первая мировая война. Правда там, наряду с Британией, выигравшими были также США, что предвещало закат британского доминирования. Победа во Второй мировой войне досталась уже одним США. Их финансово-экономическая система после этого более половины столетия доминировала в мире.
Подчеркну, вплоть до Второй мировой войны, непосредственные боевые действия (горячая война) всё же были необходимы для определения победителя. Информационно-дипломатическое маневрирование же ограничивалось обеспечением своей стране наиболее благоприятного времени и условий вступления в войну (когда основные противоборствующие стороны до предела истощены и новый свежий участник может продиктовать условия послевоенного мира всем (и противникам, и союзникам). Конечно, как это всегда бывает, полный идеал недостижим — ожесточённо торговаться на мирных конференциях всё равно приходилось, но если «идеальный победитель» (сохранивший силы до конца войны) не получал всё, он всё же имел возможность получить наиболее жирные куски при послевоенном переделе мира.
Сегодняшняя война отличается от предшествующих не только тем, что победа может быть достигнута без горячей фазы, но ещё и тем, что итоги победы должны быть закреплены за победителем задолго до всяких мирных конференций, а желательно и без них. Как правило громкие военные победы и захват территорий только мешают выполнению этой задачи. Традиционная форма войны ничего не создаёт, а только разрушает, в том числе и экономику победителя.
Главное отличие современной войны от предшествующих военных конфликтов состоит в том, что война должна в идеале быть не только бескровной, но и прибыльной, причём уже на этапе её ведения. Когда-то, на раннем этапе существования человечества, целью войны был захват пленников и материальных ценностей. Затем на первое место вышел захват крепостей и территорий. Наконец первенство стало отдаваться разгрому вооружённых сил противника, чтобы по итогам продиктовать ему новые правила игры, выгодные победителю.
Сегодня главная задача заключается в том, чтобы контроль на рынками сбыта, источниками сырья, транспортными путями и командными высотами в мировой экономике устанавливался победителем в ходе бескровного этапа войны, без перехода к горячей фазе. Каждая победа — установление контроля над новым ресурсным потоком и направление его в нужное русло, каждое поражение — безвозвратная утрата контроля над неким объёмом ресурсов. Победитель определяется по итогам сравнения предвоенного и послевоенного ресурсного баланса.
Окончание войны фиксируется в момент, когда одна из противоборствующих систем оказывается не в состоянии существовать без поддержки вчерашнего врага. Впрочем, поскольку полное уничтожение вчерашнего врага, оказывается, как правило, невыгодно победителю (надо сказать, что обычно так было и раньше, в системе классических войн), то подготовка к новому противостоянию, в новом формате неформальных союзов, начинается немедленно.
Если мы посмотрим на действия России на мировой арене в последние годы с этой точки зрения, мы поймём, что Москва выиграла множество битв, серьёзно изменила в свою пользу ресурсный баланс, но ещё достаточно далека от окончательной победы, поскольку главный противник — США, пока что могут существовать без российской поддержки. В этом плане им важнее Китай, но даже без него Америка в состоянии выжить.
Россия, кроме США, единственная держава в мире, которая способна выжить в форме автаркии (причём будет чувствовать себя гораздо лучше Соединённых Штатов). Зависимость Европы от внешней поддержки абсолютна. Причём, если США могут обеспечить лишь часть необходимой ЕС внешней поддержки, то Россия обеспечить Европе все виды необходимой поддержки, включая гарантии безопасности. (естественно речь идёт о прибыльной для России поддержке). Китай на сегодня от российской поддержки зависит, в основном поскольку противостоит США, но в перспективе, с окончательным поражением Америки, такая зависимость может исчезнуть. В таком случае в этой войне будет два победителя (Россия и Китай) и не факт, что конкуренция меду ними не перерастёт в новый конфликт. Если после поражения США, России удастся сохранить критическую зависимость Китая от себя, то в текущем конфликте победитель будет один, что не отменяет возможности возникновения через некоторое время нового конфликта с новыми или теми же участниками.
На сегодня же Россия лучше всех научилась вести гибридную войну и извлекать из неё прибыль. Поэтому ей нет смысла форсировать события, рискуя перевести конфликт в горячую фазу, без какой бы то ни было для себя необходимости. В любом случае партнёры и оппоненты пока не готовы перейти к фиксации нового положения вещей и планируют истощать друг друга дальше. Редко когда ситуация в мире складывалась для России столь благоприятно, как сейчас. Грешно этим не воспользоваться.
Мы живём в крайне текучем, изменчивом мире, в котором попытка что-либо зафиксировать надолго является обманом или самообманом. Пора привыкать к тому, что День Победы и день начала новой войны являются одним днём. С этой точки зрения старая война, в которой ты побеждаешь, является состоянием предпочтительным перед новой войной, которая несёт в себе массу неведомых рисков.
Ростислав Ищенко
