[показать]Денежную реформу 1961 года часто пытаются представить обычной деноминацией наподобие той, что была проведена в 1998 году.

На взгляд непосвященных всё выглядело предельно просто: старые сталинские «бумажки» заменили на новые хрущевские «фантики», меньшие по размерам, но более дорогие по номиналу. 

Находившиеся в обращении денежные знаки образца 1947 года были обменены без ограничений на вновь выпущенные по соотношению 10:1 и в том же соотношении были изменены цены всех товаров, тарифные ставки заработной платы, пенсии, стипендии и пособия, платёжные обязательства и договоры.

Делалось это якобы лишь «…в целях облегчения денежного обращения и придания большей полноценности деньгам».

Однако тогда, в шестьдесят первом, мало кто обратил внимание на одну странность: до проведения реформы доллар стоил четыре рубля, а после ее проведения курс был назначен в 90 копеек. Многие наивно радовались, что рубль стал дороже доллара, но ведь если менять старые деньги на новые один к десяти, то доллар должен был стоить не 90, а лишь 40 копеек.

То же самое произошло и с золотым содержанием: вместо того, чтобы получить золотое содержание, равное 2,22168 грамма, рубль получил лишь 0,987412 г золота.

Таким образом, рубль был недооценен в 2,25 раза, а покупательная способность рубля по отношению к импортным товарам, соответственно, во столько же раз уменьшилась.

Недаром бессменный с 1938 года глава Наркомфина а потом и министр финансов Арсений Григорьевич Зверев, не согласившись с планом реформы, ушел 16 мая 1960 года с поста главы Минфина. Ушел он сразу после того, как 4 мая 1960 года в Кремле было подписано постановление № 470 Совета министров СССР «Об изменении масштаба цен и замене ныне обращающихся денег новыми деньгами». Этот уроженец села Негодяева (ныне – Тихомирово) Клинского уезда Московской губернии не мог не понимать, к чему приведет такая реформа, и не пожелал участвовать в этом деле.

Последствия этой реформы были губительными: импорт резко подорожал, и заграничные вещи, которыми советского покупателя и до этого не особо-то баловали, перешли в разряд предметов роскоши.

Но не только от этого пострадали советские граждане.

Несмотря на все заверения партии и правительства, что происходит всего лишь обмен старых денег на новые, такой же, как в предыдущем году во Франции, когда де Голль ввел в обращение новые франки, частный рынок среагировал на эту реформу по-особому: если в в госторговле цены изменились ровно в десять раз, то на рынке они изменились в среднем лишь в 4,5 раза. Рынок-то не обманешь.

Так, если в декабре 1960 картофель стоил в госторговле по рублю, а на рынке от 75 копеек до 1 руб. 30 коп., то в январе, как и было предписано реформой, магазинный картофель продавался по 10 копеек за килограмм. Однако картошка на рынке стоила уже 33 копейки. Подобное происходило и с другими продуктами и, особенно, с мясом – впервые после 1950 года, рыночные цены вновь намного превысили магазинные.

К чему это привело? Да к тому, что магазинные овощи резко потеряли в качестве. Завмагам оказалось выгоднее сплавить качественный товар рыночным спекулянтам, положить полученную выручку в кассу и отчитаться о выполнении плана. Разницу же в цене между закупочной ценой спекулянта и госценой завмаги клали себе в карман. В магазинах же оставалось лишь то, от чего спекулянты сами отказывались, то есть то, что на рынке было невозможно продать.

В результате почти всю магазинные продукты люди брать перестали, и стали ходить на рынок. Все были довольны: и завмаг, и спекулянт, и торговое начальство, у которого было всё нормально в отчётах, и с которым завмаги, естественно, делились. Единственным недовольным оказался народ, об интересах которого подумали в самую последнюю очередь.

Магазинное изобилие 50-х…
 

… в одночасье сменилось пустыми полками.

Уход продуктов из магазина на подорожавший рынок больно ударил по благосостоянию народа. Если в 1960 году при средней зарплате в 783 рубля человек мог купить 1044 килограмма картофеля, то в 1961 при средней зарплате в 81,3 рубля лишь 246 килограмм. Можно было, конечно, отстояв двухчасовую очередь, приобрести дешевую магазинную картошку, которой на зарплату можно было накупить 813 кг, но в результате домой приносили одну гниль, и после очистки оставались в убытке.

Рост цен не ограничился январским скачком, а продолжался и в последующие годы. Цены на картофель на рынках крупных городов страны в 1962 году составили 123% к уровню 1961 г., в 1963 г. — 122% к 1962 г., а в первом полугодии 1964 г. — 114% к первому полугодию 1963 г.

Особенно тяжелым было положение в регионах. Если в Москве и Ленинграде положение в магазинах хоть как-то контролировалось, то в областных и районных центрах многие виды продуктов полностью исчезли из госторговли.

Не спешили сдавать продукцию государству и колхозники, ведь закупочные цены тоже поменялись в соотношении 1:10, а не 100:444, как следовало бы поменять, исходя из золотого и валютного паритета. Бoльшую часть продукции они тоже стали вывозить на рынок.

Ответом на это стало укрупнение колхозов, и массовое превращение колхозов в совхозы.Последние, в отличие от колхозов, не могли вывозить продукцию на рынок, а были обязаны всё сдавать государству. Однако вместо ожидаемого улучшения продовольственного снабжения такие меры, наоборот, привели к продовольственному кризису 1963-64 годов, в результате которого стране пришлось закупать продовольствие за границей. Одним из последствий этого кризиса и стало снятие Хрущева, вслед за которым последовали те самые косыгинские реформы.

В 1962 году, чтобы хоть как-то компенсировать отток продуктов на рынок, было решено повысить розничные цены в госторговле. Решение о повышении цен на мясомолочные продукты было оформлено постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР от 31 мая 1962 года. Однако это повышение цен еще больше повысило цены на базарах. В результате тогдашние цены для тогдашних зарплат оказались запредельными. Всё это вызвало народные волнения, а в Новочеркасске даже привела к крупномасштабному восстанию, при подавлении которого было убито 24 человека.

Всего в 1961-64 годах произошло 11 крупных народных выступлений. Для подавления восьми из них применялось огнестрельное оружие.

Лишь в ходе косыгинских реформ базарные и магазинные цены удалось немного выровнять, а в позднебрежневские времена в некоторых местах на рынках не разрешалось поднимать цены выше определенного администрацией максимума. Нарушители лишались права торговли.

Так было положено начало падению экономического могущества СССР, и через 30 лет после хрущёвской реформы Советский Союз прекратил своё существование.

Почему же партия и правительство пошли на такую реформу, при которой рубль стал фактически дутым?

Дело в том, что в послевоенный период в СССР произошел огромный рост добычи нефти — с19,436 млн т в 1945 году до 148 млн т в 1960. И именно тогда, в 1960 году, обнародуется решение о широкомасштабном экспорте нефти. «Наши братские страны давно нуждаются в нефти, а наша страна располагает ею в избытке И кому, как не нам помочь братским странам нефтью?», — писала «Пионерская правда» 13 декабря 1960 года.

А нефть рекой потекла из страны…

В первые послевоенные годы экспорт нефтепродуктов из СССР был незначителен; а сырая нефть до 1948 года не вывозилась вообще. В 1950 году доля нефрепродуктов в валютной выручке составляла 3,9%. Но в 1955 году эта доля поднялась до 9,6% и в дальнейшем продолжила свой рост.

Однако нефть в те времена стоила довольно дёшево — 2,88 доллара за баррель (См.: Цены на нефть с 1859 года по наши дни). По курсу 1:4, установленному в 1950 году, это составляло 11 рублей 52 копейки. Себестоимость же добычи одного барреля и его транспортировки до пункта назначения составляла в среднем 9 рублей 61 копейку. При таком положении дел экспорт был практически нерентабельным. Рентабельным он мог бы стать в случае, если за доллар будут давать больше рублей. После же проведения реформы за баррель нефтяники получали в долларах почти столько же — $2.89, но в рублях эта сумма уже составляла 2 рубля 60 копеек при всё той же 96-копеечной себестоимости барреля.

Таким образом, денежная реформа 1961 года вовсе не была простой деноминацией, такой как во Франции. В отличие от французской деноминации, во время которой де Голль готовил почву для возвращения во Францию золота, украденного у французов американцами в 1942 году, хрущевская реформа принесла экономике непоправимый вред.

Хитрая деноминация 1961 года принесла стране две беды — зависимость от нефтяного экспорта и хронический дефицит продовольствия, ведущий за собой коррупцию в сфере торговли. Эти две беды и стали впоследствии одними из главных факторов, погубивших в итоге Советский Союз.

Единственным приятным моментом реформы было то, что обмену не подвергались медные (бронзовые) монеты более ранних выпусков, так как себестоимость чеканки однокопеечной монеты составляла 16 копеек. Однако вскоре после объявления о проведении реформы в управление Гострудсберкасс и торговые организации поступила директива, запрещавшая обмен старых бумажных денег на медные монеты достоинством 1, 2, и 3 копейки, так что вопреки легендам, обогатиться на возрастании стоимости медных денег почти никому не удалось.

P.S. В.К. И здесь ещё кстати будет добавить, что и при царском режиме, и при Сталине Россия была одной из самых непьющих стран мира. После же поездки Хрущёва в США, привезшего оттуда кукурузный психоз, резко продвинулась вверх по лестнице рейтинга пьяниц мира.

Надо полагать, что, в результате проведённой денежной реформы, казна недополучила огромные средства и правительство решило путём спаивания населения эту проблему разрешить, ведь производство алкоголя находилось в руках государства, а прибыли, от его продаж, были колоссальными, учитывая себестоимость его производства и отпускные цены.

Источник

9 сентября, напомним, писательница Светлана Алексиевич обратилась к "русской интеллигенции".

Пафосно вопрошала:

"Почему вы молчите? Мы слышим только редкие голоса в поддержку. Почему вы молчите, когда видите, как растаптывают маленький, гордый народ? Мы всё ещё ваши братья".

Послание дошло до адресата.

"Русская интеллигенция" (русее некуда) наперегонки бросилась демонстрировать поддержку. 

Людмила Евгеньевна Улицкая (проживающая в Италии писательница, соучредитель Конгресса интеллигенции "Против войны, против самоизоляции России, против реставрации тоталитаризма" и Лиги избирателей, офицер французского ордена Почётного легиона, бывший завлит Камерного еврейского музыкального театра): "Дорогая Светлана! Белоруссия сегодня переживает то, что, по всей вероятности, придётся пережить через какое-то время и России. Для всех нас события последних недель в Белоруссии — модель нашего скорого будущего. Причем модель хорошая... Ни одной минуты своей жизни мне не нравилась власть. Никакая — ни сталинская, ни послесталинская, ни весь хоровод последующих наших лидеров, ни власть послесоветская, путинская... Все мы — говорю о моих друзьях, единомышленниках, которых немало — с величайшим напряжением следим за всеми новостями, которые поступают сейчас из Белоруссии. Знаем и про аресты, и про появление новых замечательных лидеров, и понимаем, что в вашей стране произошло событие, которое завтра может произойти и в России. Я шлю тебе сердечный привет, желаю здоровья и сил, желаю тебе жить в стране, свободной от тупой и тошнотворной власти. И себе, дорогая моя, желаю того же. Обнимаю, Люся Улицкая".

Наталия Самойловна Мавлевич (переводчик французской литературы, доцент Литературного института им. А. М. Горького, активная участница Конгресса интеллигенции): "Отчего вы молчите? — спрашивает нас, а значит, и меня нобелевский лауреат Светлана Алексиевич. И я не могу не ответить. Мы молчим — точнее, говорим в одиночку, десятками выходим к посольству Беларуси с бело-красно-белыми флагами, сотнями подписываем письма в поддержку белорусов, но все это глохнет на фоне мертвого молчания российского общества и бесстыдной лжи российских властей, — мы молчим, потому что наша страна отравлена мороком зла, запугана его мерзейшей мощью, развращена циничной пропагандой... Нас, единомышленников, понимающих, что на самом деле происходит в Беларуси, и всей душой болеющих за свободных белорусов, не так мало. Мы пытаемся рассказывать правду, каждый из нас — маленькое новостное агентство, но прорвать ватное равнодушие большинства очень трудно. И всё же я хочу сказать Вам, Светлана Александровна, всем белорусам, а также своим соотечественникам и российским властям: Лукашенко — узурпатор, Тихановская — легитимный президент Беларуси".

Лев Семёнович Рубинштейн (поэт-концептуалист, соучредитель Конгресса интеллигенции): "Дорогая Светлана! Мне тоже, как и многим, хочется ответить на ваше встревоженное и горькое послание... В эти дни на улицах и площадях вашей страны мы наблюдаем величественное, трагедийное, бесконечно завораживающее зрелище. Мы видим народ, а не население, которое мы, к сожалению, видим вокруг себя... На первый или на второй день многолюдных протестов в Минске и в других белорусских городах я по свежим впечатлениям записал на своей страничке в Фейсбуке: «Беларусь: горизонтальная женская революция. Пусть у них получится!». У вас получится, я уверен. Вы победите, радуя друг друга и побеждая самих себя. Может быть, не сегодня и даже не завтра, но обязательно. Дорогая Светлана! Если моё послание дойдёт до вас, ещё раз примите от меня слова солидарности и восхищения".

Денис Викторович Драгунский (писатель, сценарист, журналист, экс-старший научный сотрудник Института мира США и экс-член комиссии по идеологии партии "Союз правых сил"): "Глубокоуважаемая Светлана Александровна! Отвечаю на Ваше горькое и справедливое письмо... Я выражаю самую горячую и сердечную поддержку борьбе народа Беларуси за свободу, право, справедливость и, главное, за свою честь. Против унижения репрессиями и ложью... И я верю, что народ Беларуси сумеет полной мерой ответить за поругание своей человеческой, демократической, национальной чести. Сумеет восстановить свободу и справедливость. Что я могу сделать? Только при каждой встрече, в каждом разговоре объяснять людям правду о том, что сейчас происходит в Беларуси. Ваше дело правое — победа будет за вами".

Елена Вадимовна Баевская/Лозинская (более 20 лет живущая в США переводчица, экс-профессор Мэрилендского университета): "Дорогая Светлана Александровна! Дорогие беларусские единомышленники! Вы ждёте от нас поддержки, а на самом деле это мы черпаем поддержку в вас. Наше общество сегодня ещё не умеет того, что сумели граждане Беларуси, не умеет объединиться, не умеет осознать, что им правит жестокий диктатор и его прихвостни. Нас много, тех, кто понимает, какие преступления творятся в Беларуси и в России, но наши голоса не имеют такого веса, чтобы что-то изменить в нашей стране прямо сегодня, надавить на нашего диктатора, потребовать, чтобы Лукашенко перестали оказывать явную и тайную поддержку от нашего имени. Мы постараемся у вас учиться".

Олег Андершанович Лекманов (литературовед, профессор ВШЭ): "Дорогая Светлана Александровна, мы не молчим и стараемся, как можем, поддерживать братский народ, пытающийся мирным путём освободиться от власти мерзкого, обезумевшего таракана. Многим из нас очень стыдно за государство, называющее себя «Российская Федерация», которое этого таракана поддерживает. Нам стыдно и за то, что у всех нас, в отличие от Вас, не хватает проникновенных слов, чтобы убедить наш народ не мириться больше с тем произволом, который творится в бедной, рабской и многострадальной России. С надеждой смотрим на Беларусь и верим в вашу победу!".

Александр Николаевич Архангельский (телеведущий, литературный критик, председатель либеральной Ассоциации "Свободное слово", профессор ВШЭ): "Дорогая Светлана, конечно, мы не можем молчать, да и не молчим, хотя голоса не всегда проходят сквозь шумовую завесу. Трудно (да и возможно ли в принципе) найти сколько-нибудь умного, как минимум вменяемого человека, который не был бы солидарен с народом Беларуси и не презирал пародийного диктатора, лжеца, насильника, губящего страну, разлагающего государство и унижающего граждан. Я верю, что у вас получится... И это будет новая страница в истории европейской свободы".

Дмитрий Алексеевич Глуховский (писатель, колумнист изданий "Сноб" и GQ, эксперт радиостанции "Эхо Москвы", бывший житель Израиля и экс-корреспондент Russia Today): "Я восхищаюсь мужественностью этих людей, мужественностью, в частности, Светланы Алексиевич, которая решилась на то, чтобы в свои преклонные годы снова стать частью борьбы своего народа за достоинство и свободу... Лукашенко — завербованный ещё Комитетом советской госбезопасности агент".

А где же яркие представители "русской интеллигенции" Виктор Анатольевич Шендерович и Леонид Яковлевич Гозман? Тут они, само собой.

И Лию Меджидовну Ахеджакову на десерт. С непременным "Жыве Беларусь".:)

источник