Спасти редких коней. Как бизнесмен решил сохранить уникальный дикий табун на Белом море
Табун удивительных арктических лошадей, о которых существует красивая легенда, будто это потомки тарпанов — прародителей современных лошадей, оказался под угрозой вымирания. Но благодаря жителям появилась надежда, что дикая красота не исчезнет с лица земли
Дикие лошади Терского берега давно стали в Мурманской области туристическим брендом и почти легендой. Посмотреть на них на побережье Белого моря приезжают искатели экзотики и исследователи. Как рассказал мурманский краевед и писатель Михаил Орешета, версия о тарпанах, скорее всего, родилась у кого-то из приезжих искателей Гипербореи, которые нередко наведываются на Кольский полуостров, а затем была подхвачена СМИ
Романтика и приземленность
Тарпаны не так давно, в XVIII–XIX веках, были широко распространены в южной, юго-восточной европейской части России и в Западной Сибири. Они были маленького роста с остроконечными ушами и густой короткой волнистой, почти курчавой шерстью, сильно удлинявшейся зимой.
Лошади табуна и правда напоминают тарпанов толстой горбоносой головой. Есть и еще одно сходство — зимой у них тоже удлиняется шерсть.
Но Орешета с легендой не согласен. "Лошади бывшие колхозные, доставлены из Якутии, их хотели разводить, даже объезжать пытались, но лошади бегать под седлом не стали", — рассказал краевед.
Версия с рыболовецким колхозом, возможно, и есть самая достоверная. Местные тоже рассказывают, что животных, специальную северную породу, завезли на самолете из Якутии. Но то ли лошади оказались нерентабельны, то ли в 1990-е годы стало не до них, но стадо было отпущено на вольные хлеба.
Как бы то ни было, выжившие в условиях арктической зоны лошади — случай все равно уникальный. Однако в последнее время местные жители бьют тревогу, поскольку животным грозит вымирание. Спасти легендарных коней решил бизнесмен Яков Чунин.
Сердце арктической пустыни
Всю жизнь Яков провел в Умбе — старинном поморском селе на Белом море. Занимался розничной торговлей, владел магазинами, один из которых работает до сих пор. Некоторое время жил в ближайшем городе — Кандалакше, год в Мурманске.
"Вместе с женой решили сюда переехать, в 2016 году начали строить дом, с 2018-го живем здесь. Дети уже выросли, учатся и живут в Мурманске", — рассказывает Яков.
Туристов сюда привлекает неповторимая и нетронутая северная природа. Расположенные дальше на восток села — Чапома, Чаваньга, Тетрино и другие — доступны только для внедорожной техники и вертолетов.
Конечно же, одной из главных достопримечательностей Кузомени является гуляющий по ее окрестностям табун диких лошадей. Точнее — один из трех таких табунов: остальные два, чуть более многочисленных, живут еще дальше, у сел Чаваньга и Тетрино.
Великолепная шестерка
О лошадях семья Чуниных, как и все жители Терского берега, знала и раньше. Но только приехав в Кузомень, увидели их своими глазами.
"Посмотрели, как живут лошади. Зимой у них из еды ничего нет, отходы от туристов только. Стали пытаться кормить ", — говорит Яков Чунин.
Уже несколько лет численность табуна сохраняется неизменной — одна кобыла и пять коней. Каждый год появляется жеребенок, но один из коней не переживает зиму.
Один из коней убежал к селу Кашкаранцы, где позже нашли его труп. Возможно, его убили местные за нападения на огороды, что дикие лошади очень любят. Так в табуне снова осталось шесть лошадей. При этом все понимают: если погибнет единственная кобыла, табун будет обречен на вымирание.
Конечно, есть вариант привезти кобылу из двух других стад. Но как доставить за десятки километров дикую лошадь, а потом еще заставить ее жить в чужом месте и чужом табуне?
Курочка по зернышку, а лошадь по центнеру
Как рассказал Яков Чунин, средств на поддержание табуна надо немало. На всех животных нужно не менее двух тонн зерна или другого корма на зиму, беременной кобыле — еще и овощи. Учитывая удаленность села, с доставкой такой объем провианта влетает в копеечку.
"Разговорились, оказалось, у нее муж занимался коневодством. На сайте своем разместила информацию, и люди стали откликаться", — рассказал предприниматель.
За несколько месяцев к делу подключились уже более полусотни человек. В основном помогают деньгами, переводит кто несколько тысяч, кто — 100–200 рублей.
"Люди откликаются, помогают, кто чем может. Не все даже знаю откуда", — признается Яков.
Помогают и продуктами. Например, сотрудник Кольской АЭС, приезжающий сюда на рыбалку, предложил каждый раз привозить корм для лошадей.
"С колхозом пытались договориться, отремонтировать. Не хотят. Местные жители есть сердобольные, может, получится в этом году отремонтировать", — говорит он.
При этом накормить лошадей — дело непростое. Хотя они живут всегда рядом с селом, подходят к домам, к людям, но голодные становятся агрессивными.
"Пока между собой еду делят, могут и людей толкнуть, укусить", — говорит Яков.
А остальные кони держатся поодаль. Поэтому кормить их приходится в разных местах, а параллельно следить, чтобы не оставались голодными кобыла с жеребенком.
Возрождаться вместе
Если вопрос с кормом будет решен, табун будет спасен по крайней мере на несколько ближайших лет. Потом нужно будет решать другие проблемы — в частности, вырождения, поскольку табун обособленный и маленький. Но это уже гораздо более сложные вопросы. "Пока задача — чтобы сытые ходили, дальше не думали", — говорит Яков Чунин.
Судьба лошадей во многом зависит и от жизни самой Кузомени. Если в советские годы здесь все держалось на большом и стабильно работающем рыболовецком колхозе, то сегодня в колхозе работают всего несколько местных жителей. Остальные перебиваются рыбалкой, организуют поездки туристов. Постоянно в селе живут человек 40, в основном пенсионеры, летом на дачи приезжают еще столько же.
Что же касается происхождения лошадей, Чунина оно не особо волнует, спасать их нужно независимо от древности рода, "Достоверной у меня нет информации. Но вероятно, это якутская порода: зимой они шерстью покрываются", — говорит Яков.
Эдзо Момонга – миниатюрная и очень милая летучая белочка, которую также называют сибирской летягой. Единственное место на планете, где она обитает – японский остров Хоккайдо. Когда-то этот остров составлял единое целое с материковой частью Сибири.
В результате подъема уровня моря, часть суши была затоплена и кусок земли, отделенный водой, стал островом Хоккайдо. С тех пор, некоторые сибирские животные обитают исключительно там.
Эдзо момонги практически идентичны японским карликовым летягам и отличаются от них только окрасом. Японская карликовая летяга – серо-коричневого цвета, с белым животом. У Эдзо Момонга окрас серый, черный животик и заметная, тоже черная, полоса на спине.
Этих млекопитающих не зря называют карликовыми – их общая длина, в среднем, составляет около 340 мм. В том числе, длина хвоста – от 90 до 140 мм, а длина тела – от 130 до 200 мм.
Сочетание небольшого размера и меха серебристо-серого цвета играет огромную роль в защитном механизме этих животных, потому что их невероятно трудно разглядеть на дереве. Сливаясь с корой, они выглядят как еловая или сосновая шишка, сбивая с толку хищников.
У эдзо момонга скользящая мембрана крепится к запястьям и лодыжкам. Размер их мембраны обманчиво невелик – известно, что эти планеры за один раз способны «скользнуть» на расстояние более 100 метров.
Эти белки могут родить от 1 до 5 потомков за один раз. В среднем, они рожают только по 2 или 3 бельчонка. Бельчата рождаются с закрытыми глазами и без меха. Внутренние органы обычно просматриваются сквозь кожу. В первое время после рождения малыши совершенно беспомощны и полностью зависят от матери.
В рационе эдзо момонга – листья, семена, почки, шишки, ростки, ягоды, фрукты, орехи, а иногда – насекомые и даже птичьи яйца. Летяги едят необычным образом: во время еды они висят вверх ногами на ветке.
Сибирские летяги – строго ночные существа, которые проводят дневные часы в своих гнездах или в дуплах деревьев, выходя из укрытий только в сумерках. На них могут охотиться только ночные хищники, такие как куницы, совы и дикие кошки, которые также обитают на островах Хоккайдо.
Точная продолжительность жизни этого животного точно неизвестна, хотя другие белки-летяги обычно живут 4–5 лет в дикой природе и целых 10–15 лет в неволе.