Это цитата сообщения Капочка_Капа Оригинальное сообщение
С некоторых пор у нас стало модным сочувствовать белым. Они-де дворяне, люди чести и долга, «интеллектуальная элита нации». Едва ли не половина страны вспоминает о своих благородных корнях.
Стало модным при случае поплакать о невинно убиенных и изгнанных дворянах. И, как водится, во всех бедах нынешнего времени винят красных, которые так обошлись с «элитой».
За этими разговорами становится незаметным главное — победили в той борьбе всё же красные, а ведь с ними воевала «элита» не только России, но и сильнейших держав того времени.
Да и с чего взяли нынешние «благородные господа», что дворяне в той великой русской смуте были обязательно на стороне белых? Иные дворяне, вроде Владимира Ильича Ульянова, для пролетарской революции сделали гораздо больше, нежели Карл Маркс и Фридрих Энгельс.
Обратимся к фактам.
В Красной Армии служило 75 тыс. бывших офицеров, в то время как в Белой около 35 тыс из 150 тысячного корпуса офицеров Российской Империи.
7 ноября 1917 года большевики пришли к власти. Россия к тому времени всё ещё находилась в состоянии войны с Германией и её союзниками. Хочешь или нет, а воевать надо. Поэтому уже 19 ноября 1917 г. большевики назначают начальником штаба Верховного главнокомандующего… потомственного дворянина, его превосходительство генерал-лейтенанта Императорской Армии Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича.
 [240x320] |
| Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич |
Именно он возглавит вооружённые силы Республики в самый тяжёлый для страны период, с ноября 1917 г. по август 1918 г. и из разрозненных частей бывшей Императорской Армии и отрядов Красной Гвардии к февралю 1918 г. сформирует Рабоче Крестьянскую Красную Армию. С марта по август М.Д. Бонч-Бруевич будет занимать пост военного руководителя Высшего Военного Совета Республики, а в 1919 г. — начальника Полевого штаба Рев. Воен. Совета Республики.
В конце 1918 г. была учреждена должность главнокомандующего всеми Вооруженными силами Советской Республики. Просим любить и жаловать — его высокоблагородие главнокомандующий всеми Вооружёнными силами Советской Республики Сергей Сергеевич Каменев (не путать с Каменевым, которого затем вместе с Зиновьевым расстреляли).
 [239x320] |
| Сергей Сергеевич Каменев |
Кадровый офицер, закончил академию Генштаба в 1907 г., полковник Императорской Армии. С начала 1918 г. по июль 1919 г. Каменев сделал молниеносную карьеру от командира пехотной дивизии до командующего Восточным фронтом и, наконец, с июля 1919 г. и до конца Гражданской войны занимал пост, который в годы Великой Отечественной войны будет занимать Сталин. С июля 1919г. ни одна операция сухопутных и морских сил Советской Республики не обходилась без его непосредственного участия.
Большую помощь Сергею Сергеевичу оказывал его непосредственный подчинённый — его превосходительство начальник Полевого штаба Красной Армии Павел Павлович Лебедев,
 [230x320] |
|
Павел Павлович Лебедев |
потомственный дворянин, генерал-майор Императорской Армии. На посту начальника Полевого штаба он сменил Бонч-Бруевича и с 1919 г. по 1921 г. (практически всю войну) его возглавлял, а с 1921 г. был назначен начальником Штаба РККА. Павел Павлович участвовал в разработке и проведении важнейших операций Красной Армии по разгрому войск Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля, награждён орденами Красного знамени и Трудового Красного знамени (в то время высшие награды Республики).
Нельзя обойти вниманием и коллегу Лебедева, начальника Всероссийского главного штаба его превосходительство Александра Александровича Самойло.
 [241x320] |
| Александр Александрович Самойло |
Александр Александрович также потомственный дворянин и генерал-майор Императорской Армии. В годы Гражданской войны возглавлял военный округ, армию, фронт, поработал заместителем у Лебедева, затем возглавил Всероглавштаб.
Не правда ли, крайне интересная прослеживается тенденция в кадровой политике большевиков? Можно предположить, что Ленин и Троцкий, подбирая высшие командные кадры РККА, ставили непременным условием, чтобы это были потомственные дворяне и кадровые офицеры Императорской Армии в звании не ниже полковника. Но, конечно, это не так. Просто жёсткое военное время быстро выдвигало профессионалов своего дела и талантливых людей, также быстро задвигая всевозможных «революционных балаболок».
Поэтому кадровая политика большевиков вполне естественна, им нужно было воевать и побеждать уже сейчас, времени учиться не было. Однако поистине удивления достойно то, что дворяне и офицеры к ним шли, да ещё в таком количестве, и служили Советской власти в большинстве своем верой и правдой.
Часто встречаются утверждения что большевики силой загоняли дворян в РККА грозя репрессиями семьям офицеров. Этот миф на протяжении многих десятилетий упорно муссируются в псевдоисторической литературе, псевдомонографиях и различного рода “исследованиях”. Это только миф. Служили не за страх, а за совесть.Да и кто бы доверил командование потенциальному предателю? Известно лишь о нескольких изменах офицеров. Но они командовали незначительными силами и являются печальным, но все таки исключением. Большинство же честно исполняли свой долг и самоотверженно сражались как с антантой, так и со своими “братьями” по классу.Действовали так, как и полагается истинным патриотам своей Родины.
Рабоче-Крестьянский Красный Флот—это вообще аристократическое заведение. Вот перечень его командующих в годы Гражданской войны: Василий Михайлович Альтфатер (потомственный дворянин, контр-адмирал Императорского Флота), Евгений Андреевич Беренс (потомственный дворянин, контрадмирал Императорского Флота), Александр Васильевич Немитц (анкетные данные точно такие же).
 [244x320] |
| Василий Михайлович Альтфатер |
Да что там командующие, Морской генеральный штаб Русского ВМФ практически в полном составе перешёл на сторону Советской власти, да так и остался руководить флотом всю Гражданскую войну. Видимо, русские моряки после Цусимы идею монархии воспринимали, как сейчас говорят, неоднозначно.
Вот что писал Альтфатер в своём заявлении о приёме в РККА: «Я служил до сих пор только потому, что считал необходимым быть полезным России там, где могу, и так, как могу. Но я не знал и не верил вам. Я и теперь ещё многого не понимаю, но я убедился… что вы любите Россию больше многих из наших. И теперь я пришёл сказать вам, что я ваш».
 [259x320] |
| Александр Александрович фон Таубе |
Полагаю, что эти же слова мог бы повторить барон Александр Александрович фон Таубе, начальник Главногоштаба командования Красной Армии в Сибири (бывший генерал-лейтенант Императорской Армии). Войска Таубе были разбиты белочехами летом 1918 г., сам он попал в плен и вскоре погиб в колчаковской тюрьме в камере смертников.
"Мои седины и контуженные ноги не позволяют мне идти на склоне лет в лагерь интервентов и врагов трудящейся России" ("Центросибирцы. Сб. памяти погибших членов ЦИК Советов Сибири 1918 г.", М-Л., 1927, с. 156). Умер в кандалах в одиночной камере от сыпного тифа.
А уже спустя год другой «красный барон»—Владимир Александрович Ольдерогге (также потомственный дворянин, генерал-майор Императорской Армии), с августа 1919 г. по январь 1920 г. командующий Восточным фронтом красных, — добивал белогвардейцев на Урале и в итоге ликвидировал колчаковщину.
В этоже время, с июля по октябрь 1919 г. другой важнейший фронт красных — Южный — возглавлял его превосходительство бывший генерал-лейтенант Императорской Армии Владимир Николаевич Егорьев. Войска под командованием Егорьева остановили наступление Деникина, нанесли ему ряд поражений и продержались до подхода резервов с Восточного фронта, что в итоге предопределило окончательное поражение белых на Юге России. В эти тяжёлые месяцы ожесточённых боёв на Южном фронте ближайшим помощником Егорьева был его заместитель и одновременно командующий отдельной войсковой группой Владимир Иванович Селивачёв (потомственный дворянин, генерал-лейтенант Императорской Армии).
Как известно, летом-осенью 1919 г. белые планировали победоносно завершить Гражданскую войну. С этой целью они решили нанести комбинированный удар на всех направлениях. Однако к середине октября 1919 г. колчаковский фронт был уже безнадёжен, наметился перелом в пользу красных и наЮге. В этот-то момент белые нанесли неожиданный удар с северо-запада. На Петроград ринулся Юденич. Удар был настолько неожиданным и мощным, что уже в октябре белые оказались в пригородах Петрограда. Встал вопрос о сдаче города. Ленин, несмотря на известную панику в рядах товарищей, город решил не сдавать.
И вот уже выдвигается навстречу Юденичу 7-я армия красных под командованием его высокоблагородия (бывшего полковника Императорской Армии) Сергея Дмитриевича Харламова, а во фланг белым заходит отдельная группа той же армии под командованием его превосходительства (генерал-майора Императорской Армии) Сергея Ивановича Одинцова. Оба — из самых потомственных дворян. Итог тех событий известен: в середине октября Юденич ещё рассматривал Красный Петроград в бинокль, а 28 ноября распаковывал чемоданы в Ревеле (любитель молоденьких мальчиков оказался никудышным командующим…).
Северный фронт. С осени 1918 г. по весну 1919 г. это важный участок борьбы с англо-американо-французскими интервентами. Ну и кто ведёт большевиков в бой? Сначала его превосходительство (бывший генерал-лейтенант) Дмитрий Павлович Парский, затем его превосходительство (бывший генерал-лейтенант) Дмитрий Николаевич Надёжный, оба потомственные дворяне.
Нельзя не отметить, что именно Парский возглавлял отряды Красной Армии в знаменитых февральских боях 1918 г. под Нарвой, так что во многом благодаря нему мы празднуем 23 февраля. Его превосходительство товарищ Надёжный после окончания боёв на Севере будет назначен командующим Западным фронтом.
Такая ситуация с дворянами и генералами на службе у красных практически везде. Нам скажут: всё вы тут преувеличиваете. Были же у красных свои талантливые военачальники и не из дворян и генералов. Да, были, их имена мы хорошо знаем: Фрунзе, Будённый, Чапаев, Пархоменко, Котовский, Щорс. Но кем они были в дни решающих боёв?
Когда решалась судьба Советской России в 1919 г., самым важным был Восточный фронт (против Колчака). Вот его командующие в хронологическом порядке: Каменев, Самойло, Лебедев, Фрунзе (26 дней!), Ольдерогге. Один пролетарий и четыре дворянина, подчеркну — на жизненно важном участке! Нет, заслуг Михаила Васильевича я умалять не хочу.
Он действительно талантливый полководец и многое сделал для разгрома того же Колчака, командуя одной из войсковых групп Восточного фронта. Затем Туркестанский фронт под его командованием раздавил контрреволюцию в Средней Азии, а операция по разгрому Врангеля в Крыму заслуженно признаётся шедевром военного искусства. Но будем справедливы: к моменту взятия Крыма даже белые не сомневались в своей судьбе, исход войны был решён окончательно.
Семён Михайлович Будённый был командармом, его Конная армия сыграла ключевую роль в ряде операций некоторых фронтов. Однако не следует забывать, что в РККА были десятки армий, и назвать вклад одной из них решающим в победе было бы всё же большой натяжкой. Николай Александрович Щорс, Василий Иванович Чапаев, Александр Яковлевич Пархоменко, Григорий Иванович Котовский — комдивы. Уже в силу этого при всей своей личной храбрости и военных дарованиях стратегического вклада в ход войны они внести не могли.
Но у пропаганды свои законы. Любой пролетарий, узнав, что высшие военные должности занимают потомственные дворяне и генералы царской армии, скажет: «Да это же контра!»
Поэтому вокруг наших героев возник своеобразный заговор молчания и в советские годы, и тем более — сейчас. Они победили в Гражданской войне и тихо ушли в небытие, оставив после себя пожелтевшие оперативные карты и скупые строки приказов.
А ведь «их превосходительства» и «высокоблагородия» проливали свою кровь за Советскую власть ничуть не хуже пролетариев. Про барона Таубе уже упоминалось, но это пример не единственный.
Весной 1919 г. в боях под Ямбургом белогвардейцы захватили в плен и казнили комбрига 19 стрелковой дивизии бывшего генерал- майора Императорской Армии А.П. Николаева. Такая же участь постигла в 1919 г. командира 55 стрелковой дивизии бывшего генерал-майора А.В. Станкевича, в 1920 г. — командира 13 стрелковой дивизии бывшего генерал-майора А.В. Соболева. Что примечательно, перед смертью всем генералам предложили перейти на сторону белых, и все отказались. Честь русского офицера – дороже жизни.
То есть вы полагаете, скажут нам, что дворяне и кадровый офицерский корпус были за красных?
Конечно, я далек от этой мысли. Здесь просто надо отличать «дворянина» как нравственное понятие от «дворянства» как класса. Дворянский класс почти целиком оказался в лагере белых, иначе и быть не могло.
Сидеть на шее русского народа им было очень удобно, и слезать не хотелось. Правда, и белым помощь от дворян была просто мизерной. Судите сами. В переломный 1919 год, примерно к маю, численность ударных группировок белых армий составляла: армия Колчака — 400 тыс. человек; армия Деникина (Вооружённые силы Юга России) — 150 тыс. человек; армия Юденича (Северо-Западная армия) — 18,5 тыс. человек. Итого: 568,5 тыс. человек.
Причём это, в основном, «лапотники» из деревень, которых под угрозой расстрела загоняли в строй и которые потом целыми армиями(!), как у Колчака, переходили на сторону красных. И это в России, где на то время насчитывалось 2,5 млн. дворян, т.е. не менее 500 тыс. мужчин призывного возраста! Вот, казалось бы, ударный отряд контрреволюции…
Или возьмем, к примеру, руководителей белого движения: Деникин — сын офицера, дед был солдатом; Корнилов — казак, Семёнов — казак, Алексеев — сын солдата. Из титулованных особ — один только Врангель, да и тот шведский барон. Кто же остался? Дворянин Колчак —потомок пленного турка, да Юденич с весьма характерной для «русского дворянина» фамилией и нестандартной ориентацией. В былые времена сами дворяне таких своих собратьев по классу определяли как худородных. Но «на без- рыбье и рак — рыба».
Не стоит искать князей Голицыных, Трубецких, Щербатовых, Оболенских, Долгоруковых, графов Шереметевых, Орловых, Новосильцевых и среди менее значимых деятелей белого движения. Сидели «бояре» в тылу, в Париже да Берлине и ждали, когда одни их холопы других на аркане приведут. Не дождались.
Так что завывания Малинина про поручиков Голициных и корнетов Оболенских всего лишь выдумка. Их не существовало в природе… А вот то, что горит под ногами родная земля не просто метафора. Она действительно горела и под войсками антанты и их “белых” друзей.
Но есть ещё нравственная категория — «дворянин».
Поставьте себя на место «его превосходительства», перешедшего на сторону Советской власти. На что он может рассчитывать? Самое большее — командирский паёк да пара сапог (исключительная роскошь в Красной Армии, рядовой состав обували в лапти). При этом подозрение и недоверие многих «товарищей», постоянно рядом бдительное око комиссара. Сравните это с 5000 рублей годового жалования генерал- майора царской армии, а ведь у многих превосходительств была ещё и фамильная собственность до революции. Поэтому шкурный интерес для таких людей исключается, остается одно — честь дворянина и русского офицера. Лучшие из дворян пошли к красным — спасать Отечество.
В дни польского нашествия 1920 г. русское офицерство, в том числе и дворяне, переходили на сторону Советской власти тысячами. Из представителей высшего генералитета бывшей Императорской Армии красные создали специальный орган — Особое совещание при главнокомандующем всеми Вооружёнными Силами Республики. Цель этого органа—разработка рекомендаций для командования РККА и Советского Правительства по отражению польской агрессии. Кроме этого, Особое совещание обратилось с призывом к бывшим офицерам Русской Императорской Армии выступить на защиту Родины в рядах РККА.
Замечательные слова этого обращения, пожалуй, в полной мере отражают нравственную позицию лучшей части русской аристократии:
«В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности к Родине и взываем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды, <…> добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную Армию на фронт или в тыл, куда бы правительство Советской Рабоче- Крестьянской России вас не назначило, и служить там не за страх, а за совесть, дабы своею честною службою, не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допустить её расхищения».
Под обращением стоят подписи их высокопревосходительств: генерала от кавалерии (главнокомандующего Русской Армии в мае-июле 1917 г.) Алексея Алексеевича Брусилова, генерала от инфантерии (военного министра Российской Империи в 1915-1916 гг.) Алексея Андреевича Поливанова, генерала от инфантерии Андрея Меандровича Зайончковского и многих других генералов Русской Армии.
В абсолютных цифрах вклад русского офицерства в победу Советской власти выглядит следующим образом: в период Гражданской войны в ряды Красной Армии было призвано 48,5 тысяч царских офицеров и генералов. В решающем 1919 году они составили 53% всего командного состава РККА.
Закончить краткий обзор хотелось бы примерами человеческих судеб, которые как нельзя лучше опровергают миф о патологическом злодействе большевиков и о поголовном истреблении ими благородных сословий России. Замечу сразу, большевики не были глупыми, поэтому понимали, что, учитывая тяжелейшее положение России, им очень нужны люди со знаниями, талантами и совестью. И такие люди могли рассчитывать на почёт и уважение со стороны Советской власти, несмотря на происхождение и дореволюционную жизнь.
Начнём с его высокопревосходительства генерала от артиллерии Алексея Алексеевича Маниковского. Алексей Алексеевич ещё в Первую мировую войну возглавлял Главное артиллерийское управление Русской Императорской Армии. После Февральской революции был назначен товарищем (заместителем) военного министра. Поскольку военный министр Временного правительства Гучков ничего не соображал в военных вопросах, Маниковскому пришлось стать фактическим главой ведомства. В памятную октябрьскую ночь 1917 г. Маниковский был арестован вместе с остальными членами Временного правительства, затем отпущен на свободу. Спустя несколько недель вновь арестован и опять отпущен на свободу, в заговорах против Советской власти замечен не был. И уже в 1918 г. он возглавляет Главное артиллерийское управление РККА, затем будет работать на различных штабных должностях Красной Армии.
Или, например, его превосходительство генерал-лейтенант Русской Армии, граф Алексей Алексеевич Игнатьев. В годы Первой мировой войны он в чине генерал-майора служил военным атташе во Франции и ведал закупками вооружения—дело в том, что царское правительство так подготовило страну к войне, что даже патроны приходилось закупать за границей. За это Россия платила немалые деньги, и лежали они в западных банках.
После Октября наши верные союзники мигом наложили лапу на русскую собственность за границей, в том числе и на счета правительства. Однако Алексей Алексеевич сориентировался быстрее французов и денежки перевёл на другой счёт, союзникам недоступный, да к тому же на своё имя. А денег было 225 миллионов рублей золотом, или 2 миллиарда долларов по нынешнему золотому курсу. Игнатьев не поддался на уговоры о передаче средств ни со стороны белых, ни со стороны французов. После того как Франция установила дипломатические отношения с СССР, он пришёл в советское посольство и скромненько передал чек на всю сумму со словами: «Эти деньги принадлежат России». Эмигранты были в бешенстве, они постановили убить Игнатьева. И убийцей вызвался стать его родной брат! Игнатьев чудом остался жив — пуля пробила фуражку в сантиметре от головы.
Предложим каждому из вас мысленно примерить на себя фуражку графа Игнатьева и подумать, способны ли вы на такое? А если к этому добавить, что в ходе революции большевики конфисковали родовое имение Игнатьевых и фамильный особняк в Петрограде?
И последнее, что хотелось бы сказать. Помните, как в своё время обвиняли Сталина, вменяя ему в вину то, что он поубивал всех оставшихся в России царских офицеров и бывших дворян. Так вот никто из наших героев репрессиям не подвергался, все умерли своей смертью (разумеется, кроме павших на фронтах Гражданской войны) во славе и почёте. А их младшие товарищи, такие как: полковник Б.М. Шапошников, штабс-капитаны А.М. Василевский и Ф.И. Толбухин, подпоручик Л.А. Говоров, — стали Маршалами Советского Союза.
История давно все расставила по своим местам и как бы не пытались ее переврать всякие радзинские, сванидзе, захарчуки волковы и резуны и прочая шушера не знающая историю, но умеющая получать деньги за вранье, факт остается фактом: белое движение дискредитировало себя. В основной своей массе это каратели, мародеры и просто мелкое жулье на службе у Антанты…
Список генералов Русской императорской армии на службе в РККА
Михаил Хазин
Источник: Источник : http://tsar-ivan.livejournal.com/185001.html
----------------------------------------------------
фильм о А.Е.Снесареве - И один в поле воин.. - Очень меня заинтересовал этот человек!! Удивительная и характерная для того времени судьба!! 13 декабря 2015 года исполнилось 150 лет со дня рождения этого замечательного русского офицера, с которого потомство должно брать пример.
Андрей Евгеньевич Снесарев (1865–1937), – русский военный классик, боевой генерал, разведчик, востоковед, дважды Георгиевский кавалер, Герой Труда. Он завещал потомкам защищать Россию от внешних и внутренних угроз, бороться с «силами зла и террора», уделять больше практического внимания Востоку и миру азиатских явлений, системно изучать войну и готовиться «ко всякой войне», поднимать армию и военное дело «на высоту культурных отношений», культивировать воинское воспитание и военное искусство суворовского типа, расширять общий и военный кругозор офицера… Его идейное наследие отражено в десятках книг и статей, до сих пор не потерявших своей актуальности.
-------------------------------------------------------------------
Верный сын России. Андрей Евгеньевич Снесарев
Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937) - был уникальной личностью - геополитик, географ, востоковед, генштабист-разведчик, талантливый военачальник, Георгиевский кавалер, Герой Труда. Этот выдающийся человек, по праву называемый сегодня "русским Сунь-Цзы", был еще блистательным публицистом, великолепным педагогом, оперным певцом (дебютировал на сцене Большого театра), фортепианным виртуозом, кандидатом математических наук (в свое время окончил Московский университет).
Владел 14 иностранными языками, был автором более 500 научных работ и статей...
Cнесарев Андрей Евгеньевич родился в 1865 г. в Острогожске Воронежской губернии, в семье священника, в 1888 г. окончил с медалью физико-математический факультет Петербургского университета и поступил в военное училище.
О студенческой жизни молодого человека известно крайне мало. Учился он весьма старательно и с отличными оценками. Одновременно с учебой юноша успевал зарабатывать на жизнь частными уроками. В 1888 он успешно окончил Московский университет, представив диссертацию под названием «Изучение бесконечно малых величин». Согласно отзывам руководителей научная работа Снесарева отличалась великолепным знанием философии и истории математики. После блестящей защиты Андрею Евгеньевичу предложили работу на кафедре. Однако перед этим юноша, как и все молодые люди, окончившие университет, по законодательству Российской империи был обязан пройти в качестве вольноопределяющегося полугодовую армейскую службу. Снесарев выбрал пехотное юнкерское училище в Москве.
ФИЛЬМ О А.Е.СНЕСАРЕВЕ - И ОДИН В ПОЛЕ ВОИН -
сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву
Из училища Андрей Евгеньевич вышел в 1889 в чине подпоручика. За особые отличия имя его было увековечено на мраморной доске этого учебного заведения, впоследствии получившего название Алексеевского. В его стенах, к слову, впоследствии учились легендарные маршалы Советского Союза Александр Василевский и Борис Шапошников. Размышляя о дальнейшей жизни, Снесарев принял решение не возвращаться на кафедру математики, а остаться в армии. Семь лет молодой офицер служил в первом Лейб-Гренадерском Екатеринославском полку на штабных и командных должностях. В ноябре 1892 его назначили делопроизводителем полкового суда, а в апреле 1893 произвели в поручики. В эти годы Снесарев принимал активное участие в повседневных занятиях по воспитанию и обучению личного состава, а также самостоятельно основательно изучал военную историю и теорию.
С разрешения командования помимо служебной деятельности Андрей Евгеньевич брал уроки у известного русского певца Ипполита Прянишникова и участвовал в концертах, в том числе вместе с прославленным тенором Леонидом Собиновым, бывшим его однокашником по юнкерскому училищу. Однажды Снесареву даже привелось заменить захворавшего артиста в Большом театре и исполнить партию графа де Невера в опере Мейербера «Гугеноты». Поручику прочили успешную оперную карьеру, однако перспектива стать профессиональным певцом не интересовала Андрея Евгеньевича. К слову, помимо пения талантливый молодой человек по собственному желанию посещал созданные Министерством иностранных дел курсы по изучению восточных языков.
В 1896 Снесарев поступил в Николаевскую академию Генштаба (приказ от 8 октября под номером 138) и спустя три года окончил ее полный курс. В то время основной курс этого учебного заведения включал лишь два года обучения, на полный же курс отправляли только оканчивавших основной с лучшей итоговой суммой баллов. Помимо отличной учебы Андрей Евгеньевич, по отзывам, выделялся в академии своими многогранными творческими способностями, дисциплинированностью и личной скромностью. По выпуску в 1899 году Снесарев был произведен в чин штабс-капитана и причислен к Генеральному штабу.
Окончание Академии ГШ. 1899 год. Штабс-капитан Снесарев — четвертый слева
Прослужив 7 лет субалтерном в полку, Снесарев поступил в Академию Генштаба, блестяще закончил ее и взял направление в Туркестан, где и прослужил семь лет офицером штаба военного округа и начальником Памирского отряда.
Снесарев, увлекшийся лингвистикой, свободно говорил на английском, арабском, турецком, персидском языках, а также хиндустани. Позже количество языков в его активе дошло до четырнадцати.
В последующие годы службы в штабе ТуркВО Снесарев выполнил огромную работу по описанию земель, входивших в этот огромный округ. Одновременно со службой от также написал несколько научных статей и составил ряд информационных сборников для штаба, преподавал в кадетском корпусе математику, занимался коллекционированием книг, выступал солистом на концертах и музыкальных вечерах в Ташкенте, являлся активным работником Русского императорского географического общества. Его доклады в обществе отличались мастерством изложения и обстоятельной научной подготовкой.
Памирский пост. 1893 г. В центре группы офицеров Памирского поста Свен Гедин и В.Н. Зайцев
В 1904 Андрей Евгеньевич женился на Евгении Зайцевой, дочери полковника Василия Зайцева, являвшегося начальником военной администрации города Ош. Это был чрезвычайно авторитетный человек, старый солдат, адъютант Михаила Скобелева в одном из походов по присоединению Средней Азии к России, автор нескольких популярных книг, включая знаменитое «Руководство для батальонных и бригадных адъютантов», выдержавшее пятнадцать изданий. Соперниками Снесарева в сражении за руку и сердце Евгении Зайцевой были знаменитый шведский географ и писатель Свен Гедин и русский путешественник и ботаник Борис Федченко. Однако в итоге юная красавица выбрала мужественного и талантливого офицера. Брак, заключенный по взаимной любви, оказался весьма удачным — в семейной жизни Евгения Васильевна и Андрей Евгеньевич были счастливыми людьми.
В эти годы он глубоко исследовал Афганистан, Памир, Бухару, Северную Индию и Кашгарию, выпустил несколько книг и, как Пржевальский и другие, сам стал геополитическим фактором, настолько серьезным, что англичане решились на военный поход в Тибет только после того, как сумели с помощью политических интриг убрать подполковника Снесарева из Туркестана в Генштаб (он стал заведовать разведкой на Юге, сети которой сам и создавал).
В конце октября 1904 Снесарева перевели на службу в Санкт-Петербург на место столоначальника в Главном штабе, а в начале декабря его произвели в подполковники. Молодожены поселились в доме под номером 48, расположенном на Галерной улице. 25 сентября 1905 в их семье родился первенец — мальчик Евгений. Андрей Евгеньевич успешно сочетал радость отцовства с активной научной и ответственной служебной деятельностью.
В те годы он занимался делами стратегической разведки в регионах Средней и Южной Азии. Одновременно с этим Снесарев много писал, читал в военных училищах лекции, активно выступал в Географическом обществе, обществе Востоковедения, Обществе ревнителей военных знаний, принимал участие в публикации газеты «Голос правды», печатался в «Новом времени» и ряде других петербургских изданий. Необходимо отметить, что в период жизни в Санкт-Петербурге Снесарев стал признанным востоковедом. Его часто приглашали на международные конференции, например в 1908 в Копенгагене на пятнадцатом Международном конгрессе ориенталистов он сделал два доклада — «Пробуждение национализма в Азии» и «Обычаи и религии горцев Западного Памира», вызвавших большой резонанс среди политиков и специалистов.
В 1907 году Андрей Евгеньевич публично выступил с доказательствами нецелесообразности заключения Российской империей союзнического договора с англичанами. По его мнению, дело шло к подготовке очередной европейской войны, в которую Британия совместно с Францией втягивала Россию. Как военный стратег и геополитик Снесарев заявлял, что нашей стране в двадцатом веке необходима военно-политическая стратегия нейтральной державы, а не участника одной из образующихся европейских военно-политических блоков, готовящих войну, невиданную доселе по своим масштабам. Но правящие круги Российской империи были не в состоянии принять подобную мысль. И Снесарев был удален от дел стратегической разведки путем выдвижения по должности. В сентябре 1910 Андрей Евгеньевич, уже полковник, был назначен начальником штаба второй казачьей Сводной дивизии, дислоцировавшейся в городе Каменец-Подольский. А в 1913 император назначил Снесарева Председателем русской стороны Международной комиссии по контролю Русско-Австрийской границы.
Офицеры Второй казачьей Сводной дивизии.После 1910 года
В Сводной дивизии служили казаки целого ряда войск — Донского, Терского, Кубанского, Уральского. На новое место службы полковник прибыл уже с двумя детьми — второму сыну, родившемуся в 1908, дали имя Кирилл. В 1911 у Снесаревых родилась дочь Евгения. С должностью начштаба казачьей дивизии Андрей Евгеньевич, сам будучи выходцем из казачьей среды, справлялся безупречно. А летом 1914 года началась Первая мировая война. В августе Сводная дивизия провела активные наступательные бои. Дважды за это время отличился Снесарев — 10 августа под городом Бучачем (был награжден орденом Владимира третьей степени) и 12 августа под Монастыриской (награжден Георгиевским оружием). Являясь человеком науки, Андрей Евгеньевич в то же время прекрасно проявил себя на поле брани
Осенью 1914 года Снесарев был назначен командиром 133-го пехотного Симферопольского полка. За сражения, проведенные его полком в конце 1914, Снесарев был удостоен ордена Святого Георгия четвертой степени. В приказе значилось: «Все время находился под огнем неприятеля, подвергая свою жизнь опасности и вдохновляя нижних чинов…. Лихим наступлением выбил неприятеля из окопов». Любопытно, что в бумагах не было сказано о подвиге самого пехотного полка, что вызвало осуждение у Андрея Евгеньевича. Он писал в полевом дневнике: «Забыты: восстановление блокады Перемышля; восстановление линии, брошенной девятой кавалерийской дивизией и двумя пехотными полками 81-ой дивизии; атака целой дивизии полком…».
Командир 133-го пех. полка А.Е. Снесарев со своей командой связи. Командир команды связи — поручик Фокин. Май 1915 года
В августе 1915 Андрей Евгеньевич получил звание генерал- майора и был назначен командиром первой бригады 34-ой пехотной дивизии. А с февраля 1916 он возглавил штаб 12-ой пехотной дивизии и летом того же года принял участие в Луцком (Брусиловском) прорыве. Об отличиях Андрея Евгеньевича на полях сражений говорят многочисленные боевые аттестации, данные ему за годы войны.
Вот лишь одна из них от командующего двенадцатой пехотной дивизии Михаила Ханжина (весна 1916):
«Генерал-майор Снесарев обладает широким образованием (общим и военным), в совершенстве владеет немецким и французским языками, понимает военное дело, обладает большим боевым опытом, пройдя боевую страду командира бригады и пехотного полка, начальника штаба пехотной и кавалерийской дивизий. С редкой добросовестностью относится к службе. Мужественен и храбр, в любой обстановке сохраняет полное спокойствие и самообладание. Всегда бодр, здоровья прочного. На подчиненных оказывает самое лучшее влияние, призывая и поддерживая в них уверенное, спокойное и жизнерадостное настроение. Относится к ним внимательно, мягко, заботливо и сердечно. …Достоин выдвижения на место командира дивизии и на места по Генеральному Штабу — генерал-квартирмейстера армии и начштаба корпуса «вне очереди».
В тяжелые дни Февральской революции Снесарев много думал и принял соломоново решение: «События проходят крупные, и люди под их тяжестью прогибаются. Я и подобные мне, три года, гулявшие пред ликом Смерти, не боятся людей и деяний их, а лишь Бога и Суда его. Наша цель — победить, а что в тылу делается, что ищут тыловые люди, мы заниматься этим не станем — некогда. Если они правы, мы порадуемся первые, поскольку, умирая за Родину, ее любим не меньше других…».
Развал армии и страны Андрей Евгеньевич переживал как личную трагедию. Будучи экспертом политической истории, он писал жене еще 6 мая 1917: «...Страна пойдет левее, к тем, кто пообещает еще более… А после этого анархия, мобилизация трезвых крестьянских масс, трепетный поиск лучших русских людей, и прежде всего искание власти, а вместе с ней покоя и порядка. Я практически убежден, что так все и будет, что моей бедной стране придется еще раз пройти эту многострадальную Голгофу».
После того как в конце 1917 царская армия рухнула окончательно, Снесарев получил отпуск и отправился в родную ему Воронежскую губернию. Там в то время находилась его семья, пополнившаяся двумя близнецами Георгием и Александром. Любопытно, что крестным отцом мальчиков стал старый друг супругов Снесаревых — известный генерал Лавр Корнилов. В Воронежской губернии, в обстановке революционной смуты Андрей Евгеньевич — боевой генерал, участвовавший лично в 76(!) сражениях, не считая множества мелких боевых эпизодов — мучительно решал проблему выбора дальнейшей судьбы.
Однако в одном он был уверен — она будет связана с судьбой России. Это подтверждает его отношение к обращению младшего брата Павла, известного врача. 14 марта 1918 Снесарев написал по этому поводу тестю Василию Зайцеву: «Брат склонен куда-либо бежать — в Англию или в Америку — и просит у меня маршрута через Афганистан. Хотя подобная мысль может быть порождена лишь безумием, однако, вероятно, в обстановке имеется многое, толкающее на безумные шаги. В ответе буду советовать самообладание — оставить Родину можно, найдутся для этого и более близкие пути, чем Афганский, однако с кем же останется страна, и что будет с нею?». Таким образом, конечный выбор Снесарева был таким — в любой ситуации служить своей стране. И когда в 1918 с началом наступления кайзеровских войск ему от имени Советской власти предложили вступить в Красную армию, он принял это предложение.
Оборона Царицына является, возможно, самым важным этапом Гражданской войны. Прибыв на новое место, Снесарев первым делом лично посетил все части, разбросанные по территории свыше 600 километров. Всего за два месяца у него вышло организовать на подступах к городу прочную оборону, которую неприятель дважды не смог прорвать. Однако, несмотря на боевые успехи, Андрей Евгеньевич не сумел найти общего языка с новым командирским составом. В Царицыне у Снесарева произошло острое столкновение с Климентом Ворошиловым, касательно принципиальных вопросов ведения гражданской войны
Последовал ряд суровых обвинений, а затем арест Андрея Евгеньевича, а также всего штаба. После рассмотрения дела московская комиссия отмела все обвинения Снесарева в измене, а самому генералу было поручено возглавить западный участок Завесы — своеобразного фронта между немецкими войсками и слабо защищенной от наступления врага территорией страны. Спустя некоторое время генерал был переведен на должность командующего Белорусско-Литовской армией, преобразованной вскоре в шестнадцатую армию со штабом в городе Смоленске.
В середине лета 1919 Андрею Евгеньевичу предложили встать во главе Академии Генерального штаба РККА, организация которой началась в конце 1918. Заступив на должность руководителя военно-учебного заведения, Снесарев отправил немногим оставшимся в стране военным ученым предложение поступить на службу в Академию в качестве преподавателей. Он писал: «Меняется общественный строй, меняется власть, однако Родина остается, и при любой власти она нуждается в воинском служении». Со Снесаревым — героем войны и крупным ученым, человеком тактичным и высококультурным — было приятно работать. Его приглашение было принято многими, и в молодой Академии быстро сложился коллектив высококвалифицированных сотрудников.
Академию Генштаба РККА Андрей Евгеньевич возглавлял всего два года. В 1921 Академия Генштаба была переименована в Военную академию РККА. За этим последовало существенное изменение учебных программ и порядка подготовки военных кадров. Главой заведения был назначен Михаил Тухачевский, а Андрей Евгеньевич был оставлен в качестве профессора Академии и начальника созданного им Восточного отделения.
Кроме работы в Военной Академии Снесарев с 1924 года являлся профессором и старшим руководителем Военно-воздушной Академии имени Жуковского, а с 1927 — профессором Военно-политической Академии. Он принимал активное участие в образовании института Востоковедения, а с осени 1927 был назначен его военным руководителем. Помимо этого он выступал с лекциями на Востоковедных курсах и на Курсах военных прокуроров в Межевом институте, не говоря уже о публичных выступлениях на различные темы.
Один из студентов института Востоковедения писал о Снесареве: «…У Андрея Евгеньевича не было автомобиля. Обычно он добирался до института пешком. В шинели, с солдатским башлыком, повязанным по старой форме, он бодро шел по тротуарам, сохраняя военную выправку. Не помню, чтобы он хоть раз опоздал к началу занятия или пропустил свою лекцию. …В ожидании звонка он был всегда окружен студентами. Обратиться к нему можно было с любым вопросом. Андрей Евгеньевич интересовался нашей жизнью, охотно шутил. С галантным Снесаревым любили по-английски, немецки или французски поговорить преподавательницы западных языков»
За годы работы в Академии Андрей Евгеньевич написал целый ряд выдающихся трудов, не потерявших актуальности и в настоящее время. Среди них — «Философия войны», «Жизнь и труды Клаузевица», «Афганистан», «Введение в военную географию». Также им было задумано создать капитальное исследование на тему «Индия — страна и народ». Две книги по ней он успел завершить — первая, «Физическая Индия», была издана в 1926, вторая, «Этнографическая Индия», — в 1929. Две последующие — «Военно-политическая Индия» и «Экономическая Индия» — остались только в набросках.
Все созданное генералом впечатляло и удивляло современников. Совсем неслучайно, что после того как в 1928 было утверждено звание Героя труда, в числе первых его был удостоен профессор Снесарев. Когда в конце двадцатых годов встал вопрос выбора членов Академии наук, выдвижение Андрея Евгеньевича воспринималось как явление само собой разумеющееся. Но в 1930 выдающийся ученый был ложно обвинен в контрреволюционной деятельности. Последовал арест, в ходе следствия Снесарев побывал и в Бутырке, и на Лубянке. Его судили по делу «Весна» и по делу «Русского национального Союза». По обоим Андрей Евгеньевич был приговорен к расстрелу. Однако по личному указу Иосифа Сталина итоговый вердикт был заменен на десять лет лагерей.
Автор Ольга Зеленко-Жданова
По материалам сайтов http://a-e-snesarev.ru/ и http://podvig.36on.ru www.themegallery.com.