Книга окончилась неожиданно, обнаружив вместо эпилога объемную статью какого-то великого ума от литературы с английской фамилией. Я вздохнула с облегчением. Пробежав пару страниц послесловия, сказала английскому литературоведу, что наши мнения о творческом вкладе Генри Миллера в мировую литературу разнятся, и с радостью распрощалась с изданием.
Миллер сюрреалист. И если сюрреализм в живописи это красивые яркие стильные картины, то в литературе это не что иное как просто поток воспаленного сознания. Иногда мне казалось, что автор откровенно потешается над своими читателями: «Ха-ха, я просто пишу, то что придет в голову, а они поют дифирамбы, жалкие тупицы. А выплесну-ка еще дерьма на эти страницы, посмотрим что они сожрут». Не спорю, в паре моментов я здорово посмеялась. Уверена, что не это был главный мэссэдж. Продираясь сквозь дебри сюрреализма, я сделал вывод, что книга вообщем-то о творческом поиске. Главный герой – повествование идет от первого лица – находится в процессе создания ШЕДЕВРА, на самом начальном этапе создания, я бы сказала, на уровне задумки. Правда со стороны это выглядит так, будто будущий гений бродяжничает, голодает, много пьет, мало есть, не брезгует различными расширителями сознания, в том числе слегка извращенным сексом.
Все его похождения подробно описаны на страницах книги. Перемежаются с пространными признаниями в любви Парижу, Америке, Франции, жене, ненависти определенным людям, местам, обильно справленными эпичными описаниями в духе сюрреализма с очень образными сравнениями и эпитетами.
Все это только мое мнение и лично мои впечатления от произведения. Возможно собственно ценность книги и в том, что она передает жизнь парижской интеллигенции той эпохи. Но я лично призадумалась, а надо ли вообще пистаелю издавать труды, посвященные теме создания своих шедевров, творческого поиска, мук вдохновения и запутанных путей мыслей о мироздании и человеческой природе. Может быть лучше, чтобы такое оставалось за кадром?