– Правда? – Дофин опять по-детски раскрыл рот.

– Конечно нет! – засмеялся я и не удержался, погладил его по щеке. – Разве я мог бы выдать тайну исповеди? Я, монах, я, епископ? Я всё это придумал. Вообразил, как это могло быть. Но, думаю, всё было так или почти так. В принципе так, ты понимаешь? Иначе как объяснить бесследность? Любимую нашу российскую бесследность.

Да, конечно, им нужна была кровь и подлость. В наше время это как помазание на власть. Чтобы править долго-долго…

– Долго-долго? А зачем?

– Тут какой-то порочный круг, – сказал я. – Почему они стремятся к вечной власти? Наверное, сначала они хотят хорошего, только хорошего. Народная свобода, зажиточные граждане, вечный мир с соседями и всё прочее. Потом они боятся потерять комфорт.

– Ну, неужели так банально? – Дофин пожал плечами.

– Душевный комфорт прежде всего. Они отвыкают от обычной жизни обычного человека. Тут дело не в роскоши и прислуге. Тут, наверное, главное – власть; право приказывать. Это как опиум или водка. Или как большие деньги. Хороший русский писатель сказал: деньги, как и водка, делают человека чудаком. Добавлю от себя – власть тоже. Власть даже сильнее, чем деньги и водка. Я в молодости очень мало пил. У меня никогда не было денег. Но когда меня поставили епископом, а потом подняли до митрополита – я почувствовал власть. Это величайший соблазн. Чувство, что я могу покарать священника, а могу простить, а то могу и наградить, – страшное чувство, страшная игрушка; постом и молитвой, постом и молитвой, постом и молитвой изгонять беса власти, – я перекрестился три раза.

– Получается? – иронически спросил Дофин.

– Я стараюсь, – я засмеялся, чтобы не обидеться. Перевёл дыхание. – Да и житейский комфорт тоже, – продолжал я. – К роскоши и прислуге тоже привыкаешь. Ну а потом, уже совсем потом, через годы такой жизни, они просто боятся отвечать за свои преступления. Потому что никому не удаётся удержать власть без преступлений, к сожалению. Чем дольше у власти, тем больше преступлений, тем страшнее расплата, и всё новые преступления нужны, чтоб отодвинуть расплату. Порочный круг, я же говорю. А преступления меж тем видны, о них говорит народ, простые мужики в пивных, дамы в гостиных, умники в кабинетах, студенты в читальнях…

Денис Драгунский, "Архитектор и монах"