 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
 [показать]
Мы часто слышим выражение: «Во имя Отца и Сына и Святого духа». Отец, Сын и Святой Дух составляют Святую Троицу. Образ Святой Троицы мы видим на многих иконах.
Изучение же иконописи должно в первую очередь способствовать Богопознанию. Князь Трубецкой писал, что икона требует от нас, чтобы мы оставили за порогом всякую житейскую пошлость. Пока мы не освободимся от её чар, икона не заговорит с нами. Как же избавиться от житейской пошлости и через изучение иконы познавать Бога? Вспомним слова Господа нашего Иисуса Христа: « Где двое или трое собраны во имя моё, там Я посреди их».
«…Образ Троицы не есть ипостасный образ Отца и Сына и Святого Духа, а образ троичности Божества и троичности бытия. В равной степени каждый из Ангелов нам может показаться той или иной ипостасью, ибо, по словам св. Василия Великого, «Сын есть Образ Отца, а Дух – образ Сына». Премудрость сотворения мира заключается в том, что всё созданное обращено к Создателю, всё является таинственным свидетельством, иносказанием, притчей о Святой Живоначальной Троице, создавшей мир. На всём, что создано, лежит огненная печать предвечного Божественного замысла. Всё созданное наделено особым данным ему Богосмыслом, говорящем о Боге, и эта символическая природа творения охватывает весь мир и все создания, от высших творений ипостасных чиноначалий Ангелов и человеческого рода и даже до самых скромных, самых смиренных созданий, которые могут представиться как бы совсем лишенными смысла. И эта божественная печать, почившая на всяком творении, с особенной полнотой, с особой славой отпечатлелась на ипостасных творениях, на Ангелах, как на первенцах Божим, и на последнем, завершающем мироздание творении, на человеке. В книге Бытия указывается, что человек в самом создании своём наделен образом и подобием Божиим.
Дух Святой сошествием Своим исполняет Церковь славой Пресвятой Троицы, и слава эта становится для Церкви её дыханием, её светом, её славой. И в связи с этим и значение этого образа не должно быть лишь относительным, приблизительным, не имеющим основного значения.
Церковь имеет много изображений Святой Троицы очень различных по своей иконографии. Но та икона, которой определяется самый праздник Святой Троицы, неизменно одна - это изображение Святой Троицы в образе трёх Ангелов. Прообразом её было явление Святой Троицы в образе трёх путников Аврааму и Сарре у дубравы Мамре.
Образ этот возник в глубокой древности. Так, о нём свидетельствует св. Иоанн Дамаскин как об изображении, задолго до него существовавшем.
Явление Троицы носило таинственный, не вполне изъяснимый характер. Самое явление Посланцев Аврааму иногда представляется в образе чисто человеческом, в образе трёх путников, и так изображается в Церкви, особенно в доиконоборческие времена. Такие изображения Троицы мы видим в мозаиках Равенны, в Риме - в храме Святой Марии Маджиоре...
Думается, что именно этот образ (явление трёх Ангелов) связан неразрывно с праздником Святой Троицы. Церковь избрала именно эту икону, а не какую-либо иную, не случайно, но потому, что она с наиболее возможной полнотой выражает догматическое исповедание Святой Троицы и, можно сказать, рождена этим исповеданием.
За два тысячелетия существования христианской Церкви история иконописи насчитывает бесчисленное множество икон, изображающих Св. Троицу, начиная с живописи катакомб, например на Виа Латина (IV в.), и ранних мозаиках, таких, как в ц. Санта Мария Маджоре в Риме (V в.) и в ц. Сан-Витале в Равенне (VI в.), и кончая поздними иконами и фресками академического письма, подобных росписи купола Храма Христа Спасителя.
В празднике Пятидесятницы - сошествии Святого Духа - открывается полнота Боговоплощения. Праздник этот есть откровение трёх Лиц Пресвятой Троицы, и в этом смысле икона Троицы является основанием для изображения всех трёх Лиц. В иконе Пресвятой Троицы меркнет представление о первом Лице как совершенно неизобразимом. Так же, как золотые Херувимы в скинии над ковчегом Завета были окончанием запрета, наложенного на всякое священное изображение, ибо запрет этот, данный Моисеем, был не запретом по существу, отрицавшим всякую возможность изображения, но мерой воздержания, запретом, подобным посту, воздержанием от того, что может быть не вполне полезно или, вернее всего, несвоевременно. Боговоплощение стало источником света, который, изливаясь на всё вокруг, утверждает всё в своём видимом бытии, делает всё видимым и даже неизобразимое до некоторой степени изобразимым.
 [показать]
Felitsata |
|
|
|
|
|
|
|
|
|