Победа под Ленинградом, когда 27 января 1944 года окончательно была снята блокада, имела не меньшее значение, чем Сталинградская битва. На город на Неве было брошено 300 тысяч солдат, 6000 орудий, 1000 танков, столько же самолетов. Большинство блокадников умерло от голода, люди   погибали при бомбежках... Но город выстоял. Как? Ответ на этот вопрос  -  в  стихах 14-летнего блокадника Юры Воронова:

 

"Мы знаем: клятвы говорить непросто. 

И если в Ленинград ворвётся враг, 

Мы разорвём последнюю из простынь 

Лишь на бинты, но не на белый флаг!"

 

Воронов Юрий Петрович (13 января 1929, Ленинград - 5 февраля 1993, Москва), русский поэт, журналист. 

Книги стихов: «Блокада» (1968), «Улица Росси» (1979), «Долгое эхо» (1979), «Весы» (1986).

***

Опять война, 

Опять блокада, - 

А может, нам о них забыть? 

 

Я слышу иногда: 

«Не надо, 

Не надо раны бередить. 

Ведь это правда, что устали 

Мы от рассказов о войне. 

И о блокаде пролистали 

Стихов достаточно вполне». 

 

И может показаться: 

Правы 

И убедительны слова. 

Но даже если это правда, 

Такая правда 

Не права! 

 

Я не напрасно беспокоюсь, 

Чтоб не забылась та война: 

Ведь эта память - наша совесть. 

Она, как сила, нам нужна. 

 

 

Так бывает порою с нами: 

Вспомнишь что-то, увидишь сны - 

И глядишь на всё не глазами, 

А глазницами той войны. 

 

Если память своё заладит, 

Бесполезно перечить ей. 

Ты опять прикован к блокаде, 

Как к скале своей Прометей. 

 

Вновь январь за окном белеет, 

Рядом снова твои друзья. 

Те же - мёртвые не стареют, 

Не меняются. Им нельзя. 

 

Обсуждают твои поступки: 

- Мы бы здесь поступили так... - 

Осуждают твои уступки: 

- Тут нельзя отступать, никак!..

 

И тогда в своё оправданье 

Говоришь им: - Тому виной 

Слишком много лет расстоянья. 

Я, наверное, стал иной. 

 

Да, иной! - Только ты не понят. 

И темнеют зрачки их глаз: 

- Раз ты жив, по тебе сегодня 

Люди могут судить о нас! 

 

Могут мерить - не вслух, подспудно - 

То далёкое далеко. 

- Я согласен, но это трудно. 

- Трудно? - Трудно! - А нам легко?.. 

 

И уйдут, молчаливо глядя 

Сквозь тебя и других людей. 

...Так живу. Прикован к блокаде, 

Как к скале своей Прометей. 

 

 

Ленинградские деревья

 

Им долго жить - зелёным великанам, 

Когда пройдёт блокадная пора. 

На их стволах - осколочные раны, 

Но не найти рубцов от топора. 

 

И тут не скажешь: сохранились чудом. 

Здесь чудо или случай ни при чём...

...Деревья! Поклонитесь низко людям 

И сохраните память о былом. 

 

Они зимой сжигали всё, что было: 

Шкафы и двери, стулья и столы. 

Но их рука деревьев не рубила. 

Сады не знали голоса пилы. 

 

Они зимой, чтоб как-нибудь согреться - 

Хоть на мгновенье, книги, письма жгли. 

Но нет садов и парков по соседству, 

Которых бы они не сберегли. 

 

Не счесть погибших в зимнее сраженье. 

Никто не знает будущих утрат. 

Деревья остаются подтвержденьем, 

Что, как Россия, вечен Ленинград! 

 

Им над Невой шуметь и красоваться, 

Шагая к людям будущих годов. 

...Деревья! Поклонитесь ленинградцам, 

Закопанным в гробах и без гробов.

 

 

В школе

 

Девчонка руки протянула 

И головой - на край стола... 

Сначала думали - уснула, 

А оказалось - умерла. 

 

Её из школы на носилках 

Домой ребята понесли. 

В ресницах у подруг слезинки 

То исчезали, то росли. 

 

Никто не обронил ни слова. 

Лишь хрипло, сквозь метельный сон, 

Учитель выдавил, что снова 

Занятья - после похорон. 

 

 

 

Ленинградки

 

О. Ф. Берггольц

Что тяжелее тех минут, 

Когда под вьюгой одичалой 

Они на кладбище везут 

Детей, зашитых в одеяла.

 

Когда ночами снится сон, 

Что муж - навстречу, по перрону... 

А на пороге - почтальон 

И не с письмом, а с похоронной. 

 

Когда не можешь есть и спать 

И кажется, что жить не надо... 

Но ты жива. И ты опять 

Идёшь на помощь Ленинграду. 

 

Идёшь, сжимая кулаки, 

Сухие губы стиснув плотно. 

Идёшь. И через грудь - платки: 

Крест-накрест, лентой пулемётной. 

 

***

 

 

Из писем на Большую Землю

 

Наш город в снег до пояса закопан. 

И если с крыш на город посмотреть, 

То улицы похожи на окопы, 

В которых побывать успела смерть. 

 

Вагоны у пустых вокзалов стынут, 

И паровозы мёртвые молчат, - 

Ведь семафоры рук своих не вскинут 

На всех путях, ведущих в Ленинград. 

 

Луна скользит по небу одиноко, 

Как по щеке холодная слеза. 

И тёмные дома стоят без стёкол, 

Как люди, потерявшие глаза. 

 

Но в то, что умер город наш, - не верьте! 

Нас не согнут отчаянье и страх. 

Мы знаем от людей, сражённых смертью, 

Что означает: «Смертью смерть поправ». 

 

Мы знаем: клятвы говорить непросто. 

И если в Ленинград ворвётся враг, 

Мы разорвём последнюю из простынь 

Лишь на бинты, но не на белый флаг! 

 

 

 

Бомбёжка

 

За лязгом и скрежетом - взрывы и свист. 

Всё небо распорото боем. 

И жёлтые звёзды срываются вниз: 

Им выдержать трудно такое. 

 

И мечется между разрывов луна, 

Как птица над лесом горящим... 

Бомбёжка всё ближе. Взрывная волна 

Мой дом задевает всё чаще. 

 

Холодный чердак, где находится пост, 

Как старый скворечник, колышет... 

Осколки зенитных снарядов и звёзд 

Колотят по стенам и крышам. 

 

И вдруг - снова темень и тишь над тобой. 

И звёзды на небе помятом 

По прежним местам разобрались... Отбой. 

За нынешний вечер - девятый...

 

***

В блокадных днях мы так и не узнали:  

Меж юностью и детством где черта?.. 

Нам в сорок третьем выдали медали 

И только в сорок пятом - паспорта.

 

http://er3ed.qrz.ru/voronov.htm#w-shkole