Знойный июнь расстилает ковры из вербены…
Слёзы… Наверно, виновен в них пух тополиный…
- Деда, ты плачешь?
- Нет, внученька… слушаю стены…
В этих местах разговаривать могут руины…
Могут! Угрюмых развалин огромные груды
Вовсе не стонут – величья сурового полны!
Шёпот военного прошлого слышен повсюду…
Кожи коснулся не ветер, а памяти волны…
Красные стены пропитаны кровью солдатской,
Выжжены шквальным огнём жесточайших сражений.
Этот отрезок их жизни, поистине адский,
Выщерблен пулями в теле кирпичных строений.
Камни звучат голосами безвестных героев,
Каждая дырка от пули – судьба… не иначе…
Окон пустые глазницы никто не закроет…
Вот и мужчина, припавший к стене, тихо плачет.
Чудом он выжил… Он вынес все тяготы плена.
Груз той эпохи сдавил ветеранские плечи,
Кровь кипятком забурлила по вздувшимся венам…
Ненависть к мразям-захватчикам время не лечит!
Плачет седой ветеран – ничего не забыто…
Разве забудешь вкус смерти и детские крики?
- Деда, не плачь! Все фашисты давно уж разбиты!
Деда, давай к этим стенам положим гвоздики…