Это цитата сообщения Сочинский_БОМЖ Оригинальное сообщение
Сказка о Царе Мудриле и жене его Людмиле. (пародия на А. С. Пушкина)
В тридевятом дальнем царстве,
В тридесятом государстве
За лесами, за долами,
За глубокими морями,
Посреди крутых холмов
Стольный город был Покров.
Правил градом царь Мудрила,
И жена его Людмила.
Долго жили они, дружно.
В царстве было все, что нужно.
Тучно нивы вызревали,
Вес коровы набирали
И давали молоко.
Так-что им жилось легко.
Как-то раз Мудрила-царь
Стороны той государь,
Сидя утром у окошка,
Призадумался немножко
О снегах, что быстро тают,
О годах, что пролетают,
Что ему немало лет,
А наследника-то нет.
И позвал тогда Людмилу.
- Чувствую в себе я силу,
Мы давно в расцвете лет,
Но наследника-то нет.
Сплю с тобой как подобает.
Что, скажи мне, не хватает
Чтоб наследник народился
И наш славный род продлился.
Может надо знахарей,
Колдунов иль лекарей
Пригласить тебе, царица.
Коль наследник не родится
В царстве нашем будет смута,
На Руси-то это круто.
Царство как начнут делить
Много могут натворить.
И престол будет в Покрове
На славянской стоять крови.
- Царь мой, свет моих очей,
Да была я у врачей,
Свечи ставила, постилась.
Только вот не получилось.
Уж не знаю как и быть,
Как наследника родить.
Я была и у весталок,
У волхвов и у русалок.
Все мне говорят одно,
Мол, рожать тебе дано.
Но, хоть спишь со мной все время,
У тебя плохое семя.
Не хотела говорить,
Но теперь уж так и быть,
Коль грозит стране беда
И пришла тому нужда,
Надо мне тебе открыться
И уж боле не таиться.
Говорят, чтоб сыну быть,
Надо мужу изменить
И принять чужое семя,
А в положенное время
Добра молодца родить.
Хоть и нужна перемена,
Но претит душе измена
А к тому же я царица,
А не вольная девица
И, чтоб не нарушить честь,
Мысль же вот какая есть.
Коль не я в том виновата.
Пригласи из Шуи брата.
Совесть пусть тебя не гложет
Нам с тобою он поможет
Ничего и не случится,
А наследник-то родится,
Кто об этом, что узнает,
Так что честь не пострадает.
Мы с тобой и с ним втроем
В баню париться пойдем,
Выпив, брат твой захмелет
И маленько осмелеет,
Я смогу уж объяснить
Дело в чем и как нам быть.
Тяжело тебе, не спорю,
Но не предаваться ж горю.
И тебе чтоб не страдать,
Я двоим готова дать,
Сразу, столько сколько надо.
Я, по правде, буду рада
От обоих вас зачать.
А в постели заскучать
Вам со мною не придется -
Дело для двоих найдется.
Перед есть, но есть и зад,
Кто куда сподобить рад.
Да и ртом не только пить
Я могу иль говорить.
Он ведь тоже пригодиться,
Чтобы вам повеселиться.
Будет всем тогда отрада
Лиш кончайте куда надо.
И тогда я, ради бога,
Нарожу детишек много,
Сыновей и дочерей.
Только ты решай скорей
Пока я не постарела,
А уж я рожу пострела.
И наследник на Покрове
Царской все же будет крови.
Царь как это услыхал,
Кулаками замахал,
Аж, Людмила побледнела.
- Это слыхано ли дело,
Чтоб царицу словно сучку
К кобелю везти на случку.
Да тебя за эту речь
Надобно кнутом посечь.
Зело царь разбушевался,
За Людмилою погнался,
В косы бабе ухватился,
Но потом угомонился,
Услыхав Людмилы стон,
Он подумал - все ж резон
Есть в словах его Людмилы,
Но решиться нету силы.
Долго думал царь Мудрила.
Душу его мысль смутила,
Он никак не мог решится,
Чтоб Людмилой поделиться.
Но однажды в ночь приснилось
Что запретное случилось.
Явно так себе представил
Как Людмиле он заправил,
С братом со своим напару.
И такого задал жару,
Что помял всю красоту.
И проснулся он в поту,
Все в крови его кипело,
Но решение созрело.
Удивился даже царь,
Что его смущало встарь,
Ведь естественно же это.
Боле, не прося совета,
Без сомнений, полон сил,
Брата в гости пригласил.
Царь из всех своих гонцов
Выбрал лучших молодцов.
Приказал, взирая строго,
Времени не тратя много,
К князю Шуйскому скакать,
Повеленье передать,
Царь-де полон нетерпенья,
Ждать не может ни мгновенья.
Потому, пусть поспешает
Государь, мол, ожидает.
Долго брат не упирался,
В тот же вечер и собрался.
Помолился в церкви богу
И отправился в дорогу.
Без поклажи, налегке.
Утром был невдалеке
От столичного Покрова,
А вечор у брата крова,
Где, отбросив все сомненья,
Уж сгорал от нетерпенья
Его старший брат Мудрила,
А красавица Людмила,
То краснея, то бледнея,
И себе признать не смея,
Уж ждала когда свояк
К ним приедет, да и как
Будет, что должно случиться
И что ей давно уж снится.
Гостя встретил царь Мудрила,
Обнял крепко, а Людмила
Заспешила сразу в спальню,
Осмотреть опочивальню,
Где потом, не тратя время,
Примет своякова семя.
Верного позвала Ваньку,
Протопить велела баньку
Так, чтоб много было жару
И хватило братьям пару,
Меду принести хмельного,
Пива и всего другого,
Что захочет долгожданный
Родич, близкий и желанный.
- Брат, скажи какое дело
Срочно звать меня велело?
Ты, гляжу, потупил очи.
Видно чем-то озабочен.
Может враг лихой какой
Нарушает твой покой
Или надо с хлебосольством
Мне отправиться с посольством,
Или помня наш завет
Пригласил на свой совет?
- Погоди, дойдем до дела
А пока попарим тело,
В бане веничком помашем,
Попируем да попляшем,
После ж вместе соберемся
Да и к делу обернемся.
Как сказал, так порешили.
Братья в баню заспешили.
Сняв порты и скинув майки
Ухватилися за шайки,
Добро веником махали,
Пока руки не устали.
Прямо в камни лили пиво.
Получилась баня диво.
После пара разомлели
И в предбаннике присели,,
Меду крепкого напились,
Отдохнув, разговорились.
О былом, проказах прежних,
О друзьях, о девах нежных,
О попойках, о войне
И о том, о чем мужчины говорят наедине.
Между делом царь Мудрила,
Как Людмила то просила,
Вспомнил как семь лет назад
Притащили они в сад
Дочь боярина Грязнова
И она не смела слова
Супротив того сказать,
Как Мудрила ей заправил
И как брат ей с тыла вставил,
А Людмила подглядела
И как им тогда влетело.
Пиво и воспоминанья
Разожгли у них желанья,
Встал уж у младшого брата
Крепче ручки от ухвата.
И тогда Мудрила смело
Рассказал про свое дело.
Брат сначала покраснел
И глаза поднять не смел,
Но потом принял вина
И, испив его до дна,
Молвил тихо, - брат Мудрила,
Хороша твоя Людмила.
Я давно ее хотел,
Но сказать тебе не смел.
Как ее увижу стать
Так уже готов он встать,
Прячь его хоть на засов,
Так и рвется из трусов.
И хоть я уехал в Шую,
Но по ней всегда тоскую.
Так что я готов помочь,
А сейчас совсем невмочь.
Так хочу твоей Людмилы,
Что согнуть его нет силы.
- Ну, коль так, тогда за дело.
Заходи, Людмила смело,
Все исподнее сними,
Свата крепко обними
Да подай нам ендовую.
Пустим чашу круговую,
Будем как одна семья -
Брат мой кровный, ты и я.
А Людмила уж подмылась
И духами надушилась
Лучшее белье надела
Да и в щелочку глядела
Все гадала, что брат скажет.
Ну, а как он вдруг откажет,
Может просто постыдится,
Или брата забоится,
Он его тогда обманет -
Скажет - у него не встанет,
Мол, на братову жену.
И - позор на седину.
Но, услышав их решенья,
Не промедлив ни мгновенья,
В баню к ним вошла Людмила,
Мед в ендовую налила,
Брату первому подала.
На одно колено встала
Так чтобы он мог взглянуть
На открывшуюся грудь
И, глаза потупив вниз,
Начала она стриптиз.
Уж она вертела задом
Перед алчным брата взглядом,
А как все с себя сняла
На полок и прилегла,
Ожидая с нетепеньем
Кто ж из братьев будет первым.
Первым нестерпел Мудрила
И дала ему Людмила,
А потом уж к брату смело
На колени она села
Так, чтоб он вошел в нее.
И взяла она свое.
Царь же сзади подобрался
За царицы бедра взялся
И, что было его сил,
С тыла бабе засадил.
Пламень в бане был и лед,
В зад Людмилу и в перед.
В общем, кто куда попало
Пока сил у них не стало.
Дело было по нутру
И из бани поутру
Разошлись в опочивальни,
В горницы свои и спальни
И проспали без грехов
До вечерних петухов.
Поднявшись, решили снова,
А Людмила уж готова,
Братьев в гости поджидала
Хоть с постели не вставала,
Но причесана, подмыта,
Зная, что опять до сыта
Будет с братьями она
И блудлива и нежна.
Оправдав ее надежды,
Братья скинули одежды
И до стонов и до смеха
Началась у них потеха.
Целый месяц так старались,
Но в конце концов расстались.
Собрались они все кругом
И, довольные друг другом,
Крепко-накрепко обнялись,
И втроем расцеловались.
Брату царь дал обещанье,
Выполнить его желанье -
Шую вскоре посетить
И все это повторить,
Не с Людмилою одною,
А и с братова женою.
Так совет их порешил,
С тем в дорогу брат отбыл.
Выехал за лес, за поле
И припомнился до боли
Прошлый месяц. День за днем,
Что летели сладким сном.
И на миг себе представил,
Что Людмиле вновь заправил.
И так явно было это,
Что Иван, не взвидя света,
Вмиг поворотил коня
И, подковами звеня,
Проскакал назад версту,
Но, очнувшись весь поту,
На дорогу кинув взгляд,
Понял - нет пути назад.
Время без возврат летит,
В Шую путь его лежит.
И пора ему очнуться
Да к делам своим вернуться.
Дома лучшие на свете
Ждут его жена и дети,
И бояре столбовые,
И доспехи боевые.
И княгиня уж безмерно,
Ждет в тоске его, наверно.
Слова нет как хороша,
Только не лежит душа.
Пред глазами лишь Людмила.
Помоги, святая сила,
Чтоб исчезло наважденье
И вернулось вожделенье,
Чтоб, как дьявол на богине,
Вновь он на своей княгине
Утолял свой жар и пыл,
В меру богатырских сил.
Но чем дале он скакал
Тем сильнее понимал,
Что уж нет того в нем жару,
Чтоб забраться на Варвару,
Приголубить, приласкать
И, как прежде, оттаскать.
А ялда вобще висит -
На Людмилу лишь стоит.
Ну, подумал, как не сдюжу,
Сразу вылезет наружу
Почему я пять недель
Выбраться не мог отсель,
Чем в Покрове занимался
И зачем я там остался.
Что-то надобно решить,
Что поделать и как быть,
Дыбы как и прежде в дружбе
И в постели и на службе
С распрекрасною Варварой
Вместе были они парой.
Добрый кто бы дал совет
И помог найти ответ,
Кто б развеял все сомненья
И помог принять решенья?
Не зайти ли к Бабке Ежке?
Там она в лесной строжке
Варит зелье колдовское.
Говорят, оно такое,
Ежели кому дает,
Так у мертвого встает.
С тем Иван поворотился,
В лес дремучий углубился.
Подле чащи, на опушке
К древней подскакал избушке,
Постучал в окно и смело
Молвил, - Старая, есть дело.
Князю Шуйскому в угоду
И всему его народу
Надобно доставить зелье,
Чтоб повальное веселье
В княжьем граде сотворить
Да примерно ублажить
Жен своих и прочих баб,
Чтоб в постели был не слаб
Каждый, старый он иль млад,
Для божественных услад.
-Знаю, княжич, твое дело.
Да и зелье уж приспело.
Принесли давно сороки
Ваши царские мороки,
А твой стольник, старый пес,
И Варваре уж донес.
На тебя он зубы точит
И втайне на Варьку дрочит,
А она темнее тучи,
В гневе же татар покруче.
Врежет тем, что попадется.
Плохо, князь, тебе придется.
Как стовозрастный старик,
Князь, услышав то, поник.
Хоть Варвара и красива,
Но до одури ревнива
И упряма как ослица,
В гневе ж бес, а не девица.
Заблажит,- так ноги в руки
И беги как от гадюки.
-Не кручинься, князь Иван,
Вот, испей вина стакан.
Веку мне уже не мало,
В жизни я не то видала.
Венценосный твой отец
Был отменный молодец,
Он не то, что баб - овец
Надевал на свой конец.
- Бог с ним. Ты ступай в парную,
Я ж маленько поколдую,
После дам тебе совет
Как продлить на много лет
И веселье и любовь,
Что твою взволнуют кровь.
Князь Иван пошел в парную
Чару выпил ендовую,
А за ней еще другую
Помаленьку захмелел
А потом и осмелел
Эка невидаль, Варвара,
Уж сто раз давала жара
И Ивану и Мудриле
И красавице Людмиле
Обойдется и сей раз
Вот пожалуй и весь сказ.
Тут Иван развеселился,
Пару раз еще помылся
И пошел к бабе Яге.
Прислонясь к ее ноге,
Молвил,- ладно, бабка Ежка,
Расскажи теперь немножко,
Что за зелье ты сварила,
И какая в зелье сила.
- На вот - то что ты просил.
Череда здесь, девясил,
Мята, мак, чабрец, душица,
Сорок трав, жень-шень, корица
Порошок из змей и жаб.
Выпьешь и не будешь слаб,
Но смотри - коль выпьешь много
Позабудешь мать и бога
И тогда уж без разбору
Будешь драть всех до упору,
Кто под руку попадется
Пока член твой не уймется.
Да не пей сейчас, скотина,
Сей минут он как дубина
Встанет, где возьмется баба,
Чтоб стерпеть была не слаба
Поздней ночью среди леса.
Если только вызвать беса
Чтоб слетал он за Еленой
И заморскою Венерой.
Все другие будут слабы.
Только эти смогут бабы
Зелья выдержать напор -
Член-то видишь - как топор.
-Так тащи своего беса,
Где он бегает, повеса,
Когда нужен он сейчас,
Чтобы баб доставил враз,
А не то я самого
Опущу до преж всего.
-Я Иванушка уж здесь,
Измотался уже весь,
С Василисой и Венерой.
Правдой я служу и верой.
Навострил давно я ухи -
Заходите ужо, шлюхи,
Князь Иван уже заждался,
Только что не раздевался.
Девки только на порог,
А Иван уж, видит бог,
Вынул, что имел меж ног
И Венеру сходу смог
Насадить на свою шишку,
Василису враз подмышку
Дотянулся до грудей.
И нашел для них затей.
И для бабушки Яги
И костяной ее ноги.
- Да уйди ты, окоянный
Убери свой деревянный
Я его уже не не сдюжу
Ты проткнешь меня наружу
А Иван уже Венеру
Позабыв про всяку меру
Насадил на конефас
Аж до вылупленья глаз
Долго долго куролесил
Василисе то ж отвесил
Опосля увел их в сад
И обеим кончил в зад
Зело с ними веселился
Только все ж угомонился
Квасу крепкого напился
Василисе повинился
- От того мол все веселье,
Что хлебнул я бабки зелье.
- Полно Вань мне не впервой
Сделал дед меня вдовой,
Он имел поболе мочи
И кащея драл две ночи
Он сколь мог это терпел,
А потом и околел.
Так что мне твой труд в награду,
Ты зайди еще мне сзаду
Год уж я без мужика,
Ты воткни еще слегка.
Но Иван заголосил
Нет уж боле во мне сил.
Так-то - молвила Венера -
В этом тоже нужна мера
Ты теперь садись за стол
С пирогом хлебни рассол
Будет он тебе похмелье
После долгого веселья,
Старая, что есть в печи
Ты на стол теперь мечи
Видишь притомился барин
Наигрался до испарин.
- Ох, и дед был твой таков
В девяносто пять годков
Он, хлебнув моего зелья,
Сотворил тут "новоселье",
И с прекрасной Василисой
До полсмерти веселился
А прекрасная Елена,
Ухватив его полено ...
Что она,- и мне досталось,
Правда, все же я сорвалась,
А, мой бедный черный кот,
Дед его и в зад и в рот...
Вобщем, не было тоски,
Разорвал его в куски.
Дед твой славен был, но плут
Отодрал всех девок тут.
Никому не заплатил,
Даже змея ухватил
За достоинство мужское
И таскал его дотоле,
Что завыли волки в поле.
Так-что, паря, ты не первый
Кто залил всю хату спермой.
На ступай себе, подмойся.
Да уйди ты - успокойся.
Полно к старой приставать,
Молодых-вон, надо драть,
А ты враз меня под мышку
И опять на свою шишку.
Почитай пятнадцать раз.
Руки прочь, ведь врежу в глаз,
Хомутом иль кочергою,
Или костяной ногою.
- Все. Хорош, езжай счас в Шую
Ночь тебе уж всю толкую.
Как проедешь свое поле,
Выпей капель семь - не боле,
В спальню ты зайди тихонько,
Прямо сонную легонько
Приголубь ее слегка.
Месяц ведь без мужика -
Что ей до твоих измен,
Как увидит она член
Нападет на нее хошь,
Ты ей тут же и воткнешь,
А, как влезешь на Варвару,
То такого дашь ей жару,
Что простит она царицу
И парную, и светлицу,
И боярыню Грязнову
И поверит скоро слову,
Что разврат были и пьянства
Лишь для пользы государства.
Так по правде и случилось.
Ночь Варвара веселилась,
И, простив к утру Ивана,
Не вставала день с дивана.
А тем временем Мудрила,
Ждал когда родит Людмила,
Но в положенное время
Не взошло в царице семя.
Даром вышло ожиданье -
Не исполнилось желанье.
Призадумался Мудрила,
А царица предложила
В Шуе свата посетить,
Славно действо повторить,
Да, к тому же, обещались,
Но в полгода не собрались
В Шуе с братова женою,
А не только с ней одною,
Как клялись они досель,
Вместе разделить постель.
И при том его Варвара
Далеко еще не стара
Хотя и не царица,
Говорят, краса-девица
Талия как у осы,
Словно змеи две косы,
Вьются у нее до пят,
Обвивая пышный зад
И подчеркивая грудь.
Так что ей не грех воткнуть.
Брат хвалился, что Варвара
Будет неплохая пара
Для царицы и царя,
А он слов не бросит зря.
Царь с царицей посудили
Да на том и порешили.
Промеж тем, воспоминанья
Разожгли у них, желанья,
Так, что царь как был - в короне,
Разложил жену на троне
И, не глядя на бояр,
Утолил с царицей жар
А потом велел боярам,
Времени не тратя даром
Князя в Шуе известить
Что готовятся к ним быть
На неделе царь Мудрила
И жена его Людмила.
Принял князь гонцов степенно
Но с приветом, не надменно
Выслушал царя посланье,
Тут же сделал приказанье,
Только уж своим гонцам-
Самым быстрым молодцам-
На короткой на ноге
Быстро к бабе быть Яге
Да велеть готовить зелья
Как для царева веселья.
Мак пусть ложит, девясил,
Как в тот раз ее просил,
Жаб своих, чертополох
Чтоб Шуйской тут был не плох
Для того он здесь и князь,
Чтоб не падать мордой в грязь.
Бабе той сказать -Смотри,
Чтоб недели всем на три
Али может быть поболе.
Нонче всякий будет в доле.
Каждый, хлап или смерд
В деле должен быть усерд.
Ну, а если же ты барин,
Должен это до испарин,
Будь то с бабой иль с девицей,
Или же с самой царицей.
Думские бояре встали,
Князю грамоту подали.
Князь, прищурившись ресницей,
Подписал ее десницей
И велел готовить пир
На Шуйской весь божий мир.
А затем со всем простился
И с Варварой удалился,
Провести с нею совет
И Мудриле дать ответ.
Совещались они дружно,
Как сготовить все, что нужно -
Баню там, опочивальню,
Горницу и брачну спальню,
Где и как чего начать,
Как кому попервость дать.
Дальше ясно разберемся,
Как в постели разомнемся.
Порешили, что Варваре
Первой быть с Мудрилой в паре,
А Ивану же с Людмилой
Меряться придется силой.
И, пока так размышляли,
Меду крепкого поддали,
Захотелось им самим
И оставим их за сим.
А гонцы не просвистели
Утром бабушку с постели
Уж подняли, рассказали
О неведомой печали.
Бабка только посмеялась,
Села в ступу и умчалась
Добывать святое зелье
Для разгульного веселья,
А вечор и обернулась
Покряхтела, разогнулась
И сказала - Возле леса,
Старый ждет их бес-повеса,
У него хоть нет мозгов,
Но есть тройка битюгов.
В тройке же есть все что нужно.
Так что вы ступайте дружно.
Князю кланяйтесь степенно -
Будет в Шуе все отменно.
Как бы ни было, но вскоре
Весь народ в Шуйском соборе
Уж встречал царя с царицей
И Грязновою девицей.
Перезвон колоколов,
Пушки палят в сто голов,
Весь народ им рукоплещет
И вино повсюду хлещет.
Царь с Варварой стали парой,
Шут дворцовый враз с кифарой
Подскочил, пропел им оду
Про святую бабки воду,
Получил под зад пинок,
Но кошель все ж уволок.
Подошел архимандрит
И народу говорит
-Прибыл в гости царь-Мудрила
И царевна с ним Людмила.
Все мы знаем что к чему,
Пожелаем же ему
С князем нашим породниться,
Славно здесь повеселиться,
С нашей погулять Варварой.
А Ивану с его парой.
И, по Княжьему веленью,
Приведем к благословенью
Грозного царя Мудрилу
И жену его Людмилу,
Князь Ивана и Варвару.
Чтоб е...сь они напару
Миром всем благославляю
И грехи вам отпускаю.
Чтоб обычай не нарушить.
После попрошу откушать
Что послал нам ныне Бог -
Бок белужий и пирог.
Вновь стрельцы как на параде,
А народ уж пьет в упаде.
Бочек сорок-сороков
Поят зельем дураков.
Месяц по небу плывет,
А народ е...т да пьет,
Все во славу во царя
И его богатыря,
Что, как срок тому случится,
По весне и народится.
Столько было развлечений
Да и групповых сношений,
Что ни в сказке не сказать
Ни пером не описать.
Месяц вскорости приспел
Да в разврате пролетел.
Скоро кончилось свиданье.
Вот уже и расставанье.
Вновь собрались они кругом
И довольные друг другом
Крепко накрепко обнялись
И накрест расцеловались.
Порешили на родины
Сделать пышные смотрины
С Боголепною мольбой
Да и с пушечной пальбой.
Так совет их порешил,
С тем в дорогу царь отбыл.
Снова стали ждать Мудрила
И красавица Людмила,
Что взрастит царица семя
И в положенное время,
Как народ весь говорит,
Добра молодца родит.
Даром снова ожиданье -
Не исполнилось желанье.
Быстро обернулось время
Не взошло в царице семя.
Тут уж царь откинул скуку,
Всю свою позвал науку,
Думу созвал, госсовет
И велел найти ответ -
Что такое сотворить,
Чтоб наследника родить.
Говорили без умолку
Только все было без толку.
Долго были суть да дело,
Время ж по свету летело.
Вот весна, конец уж лету
Не решить проблему эту.
Только осень занесла
Аравийского посла.
Ихний предложил эмир
Заключить с ним вечный мир.
А, чтоб дружбу закрепить
Да и делом подтвердить.
Он, прослышав о несчастье,
К нам отправил в одночасье
Лучшего врача араба
И настой из баобаба.
Врач зовется ибн-Сина
Он поможет сделать сына.
Хоть не знал Мудрила - царь
Где живет тот государь,
Что Аравии той нужно,
Но решил жить с нею дружно,
Принять помощь от эмира
С заверениями мира,
Договор с ней подписать
Да наследника зачать.
После заключенья мира
И в разгар большого пира
Ибн-Сина взял царицу
И увел ее в светлицу,
Дал настой из баобаба -
Излечилась тут же баба,
Лишь сознания лишилась.
Что с ней дальше приключилось
И не знает, но в постели
И с истомой во всем теле
От настойки, что испила,
Оказалася Людмила.
Рядом с нею врач сидел,
В книгу мудрую глядел
И твердил все заклинанье,
Чтоб исполнилось желанье,
Славный царев род продлить
И наследника родить.
Заполночь, осилив хмель,
Царь забрался к ней в постель.
Обласкал свою Людмилу,
Показав ей свою силу
Раз, примерно, эдак семь.
К зорьке ж, выдохшись совсем,
Но с надеждою большою
И спокойною душою
Он уснул и ему снилось,
Что его желанье сбылось
И на диво всему свету
Родила царица к лету.
Помогли то ль заклинанья,
То ли царевы старанья,
То ль настойка баобаба
Забеременела же баба.
А пришла тому година,
Родила царица сына.
Сын родился - хоть куда,
Только, что за ерунда -
Черен волосом, лицом
Он не схож совсем с отцом,
Черноглаз и нос с горбинкой,
И конец стоит дубинкой
Прямо с дня его рожденья.
Южный парень. Нет сомненья,-
В стольном городе славян
Народился вдруг армян.
Все бояре всполошились
И в истерике забились.
Думу думали, гадали,
Спорили и рассуждали, -
Как из дальних южных стран
Смог забраться к ним армян,
Да и где же их царица
С ним могла совокупиться
Коль и в смехе и в слезах
Круглы сутки на глазах?
Ночью ж двери закрывают
И окошки запирают.
Охраняют так царицу -
Не проскочит мышь в светлицу.
Видно согрешили предки -
Эти случаи не редки.
Да к тому ж Людмилы бабка,
Приплели, была арабка.
Как бы не было, но весть
Надобно царю донесть.
Царь послушал, брови сдвинул,
Жарко стало, шубу скинул,
Рассердился не на шутку,
Но, подумавши, минутку,
Почесав через трусы,
Усмехнулся вдруг в усы
И промолвил - Без сомнений
Выше всяких подозрений
И верна ему царица.
Чуду ж нечего дивиться -
Значит порешил так Бог,
Да и парень все ж не плох.
Не забудьте ибн-Сину
Золота послать корзину
И еще благую весть,
Что у нас наследник есть
И что может он всегда
К нам пожаловать сюда.
Царь сказал, развеселился,
Меду сладкого напился,
Помолился, охмелел
И народу повелел -
Восемь дней и семь ночей,
Не смыкаючи очей,
Как Святое Воскресенье
Сына праздновать рожденье.
Именем, что было мило,
Царь нарек его - Гаврила,
Скоро в святцы записал
И кормилице отдал,
Повелел его любить,
Холить, нежить и кормить.
Сам же царь пошел с народом,
С песнями и хороводом
Погулять и порезвиться,
В церкви Богу помолиться.
По прошествии недели,
Протрезвившись еле-еле,
Царь маленько похмелился
И в корону облачился.
Взял жену свою Людмилу
И пошел глядеть Гаврилу.
Раньше было недосуг,
Но дошел до него слух,
Что достоинство мужское
У него растет такое,
Что ни в сказке не сказать,
Ни пером не описать.
Поглядел царь на Гаврилу
И оперся на перилу.
Невелик его парнишка
Сам с вершок, но его шишка ...
В колыбели уж стоит.
Царь царице говорит -
Ты, Людмила, молодец,
Погляди какой конец,
Отрастила ты у сына -
Знать, хорош был ибн-Сина.
До колен и даже боле,
Позавидуешь тут доле,
Что достанется ему.
Эх, такой бы самому ...
Не ребенок - просто диво
И глаза глядят блудливо.
Тот, играясь, как бы в шутку,
Влез кормилице под юбку
При царице, при царе
И при всем честном дворе.
Молвил царь боярам строго:
- Будет с сына толку много.
Пуще глаз беречь парнишку
Еще пуще - его шишку.
Он славянскому народу
Будет улучшать породу,
Что черняв -то ерунда,
Главное - его ялда.
Рос Гаврила как обычно,
И воспитан был прилично,
Только баб не пропускал -
С детства по углам таскал.
Уж с кормилицей в три года
Верх взяла его природа.
А в три года у Гаврилы
Таковы были мудилы
Что не-то у мужика -
Не найдешь и у быка.
Раз кормилице то дело
Захотелось - просит тело,
А Гаврилина ялда
Ей уж снилась завсегда.
И про что ни говорит
Все в глазах ялда стоит.
Чуть-что не сошла с ума
И решилася. Сама
Дворовых всех опоила
И Гаврилу уложила
Сверху, прямо на себя,
Ухватив его ялду
И засунула в п...
Захотела-то немного,
Но Гаврила глянул строго
И, что было его сил,
Весь прибор и засадил.
Зело был прибор велик,
Захотела она в крик ...
Но вздохнуть уж не смогла.
Так вот первый раз дала.
А потом со счета сбилась
И казалось все ей снилось.
После было на диване,
На полу, в саду, в чулане.
Девка все это снесла
И с той же ночи понесла.
А Гаврила с той поры
Не заснет уж без игры.
И как ночь опять орать
Ежели ему не дать,
А кормилица без слова
Уж и дать ему готова.
Скоро царь про то узнал,
Подивился, но сказал -
Он царевич, он наследник,
Коль понраву чей передник,
Значит должно лечь с Гаврилой.
По добру не хочет - силой.
Кто ж ему откажет дать,
То уж сам я буду драть,
Но не членом, а кнутом
Вот и порешим на том.
Пусть потешится мальчишка
Коли просит его шишка.
Так и рос он год от года.
Все дала ему природа.
Уж как ладно был он скроен,
И высок и станом строен,
А силен был как медведь,
Но при том еще, отметь,
Что намного больше сил
Он в трусах своих носил.
Баб с ума сводил лишь взглядом
Если был он с ними рядом.
А еще бывало в споре
Иль в междуусобной ссоре
Доставал Гаврил ялду
И - бил противника по лбу
Так и рос бы он по воле
Кабы баб было поболе
Но ему же кобелю
Восемь штук надо на дню
Поначалу только девок
Подавали ему ц...к
Дочек столбовых бояр
Приносили ему в дар
А потом и все фрейлины
Полегли под ним на спины
Что там - эти столбовые
Полегли и дворовые
Всех Гаврила их пропер
И по селам каждый двор
На досуге посетил
Баб и девок просветил
Стал у всех он у печенок
Как добрался до девченок
Смута вскоре началась
И до Думы добралась
Стали думать все бояре
Как избавиться от "Твари"
Так народ прозвал Гаврилу
За таку его мудилу
В дом бояться уж пускать
Мужиков стал опускать
Знают как он в Свиньина
Залил три ковша вина
А потом, такое дело,
Оприходовал умело
Суд боярский порешил
Много слишком нагрешил
Больно шустрого соседа
Сбагрить бы скорей отседа
Есть у каждого свой зад
А Гаврила уж и рад
По ночам их всех будить
И по-прежнему блудить
Раньше были прибаутки
А теперь какие шутки
А с Мудрилой говорить
То не шуточки шутить
Прав ты может или вор
Враз на плаху - под топор
Вновь собрался госсовет
Прав Гаврила или нет
Всех давно уж злоба гложет
Может кто-нибудь поможет
А тем временем с посольством
С прежним добрым хлебосольством
От арабского эмира
С прежним предложеньем мира
Новый прибыл караван
Прибыл с ним и Темир-хан
С почестями дальних стран
Раньше был посол армян
Доложили тут Мудриле
В доброй был тогда он силе
Возлежал с женой в светлице
- Гостя встретить на границе
Он боярам повелел
И - на Людмиле захрапел
Ну, бояре закрутились
Зашумели и взбодрились
Сразу Царские игрушки
Скипетр, Державу, пушки
Разбудить в момент стрельцов
Зажиревших молодцов
В приграничье дружно встали
Но не слишком долго ждали
На арабском скакуне
Скачет Темир-хан во тьме
- Аллах акбар, бояре,
Вас тут каждого по паре
Я ж один тут среди вас
Но для Вас здесь есть рассказ
С повеленьем от эмира
С заверениями мира
Врач был послан Ибн-Сина
Только вот беда кручина
Подменили Ибн-Сина
Дали сонное харчо
И приехал к вам Хачо
Лишь сейчас к нам весть пришла,
Что Людмила понесла
Мы того Хачо поносим
А Гаврилу в гости просим
Упросите вы Мудрилу
И жену его Людмилу
Сына с нами отпустить
Чтобы Арзни посетить
Хоть Людмимла ему мать
Но но царем он должен стать
В Арзни. И в Ачмиадзин
Нанче путь ему один
Все бояре в изумленьи -
Корни князевы в Арменьи,
Знать тогда, во славу Бога,
В Ереван ему дорога.
Так вот Дума порешила
И царя оповестила.
На Руси мол девок нет.
Оприходован весь свет
Хороводы да пирушки ...
Не несут одни старушки.
Молодые на сносях,
Надо Вам решать в высях,
Что нам делать и как быть,
Как Гаврилу ублажить.
Мы ж нашли Гаврилин след.
За лесами, за горами,
В Арзни или в Ереване.
Может быть его пошлем
В царство ихнее послом.
Там Гаврилу добро примут,
Поцелуют и обнимут.
Будет все у них отрадно -
Он ведь с ними схож изрядно.
Мы ж пока спокойно править
Будем и Гаврилу славить,
А в церьквах-монастырях
Мессу сделаем на днях.
Грозно брови свел Мудрила -
Ты что думаешь Людмила?
Или то ж что толстосумы
Из могучей нашей Думы?
Как, в Покрове девок нет!
Больно странен их совет
Как так баб нет На Покрове
Снова грозно царь свел брови
В Шую знать гонцов послать
Пусть пришлют, едрена мать!
Как-то в ихний Божий праздник
Этот дон Хуян проказник
Похвалялся меж людей.
Что мудями всех сильней.
Как услышал то Гаврила
Зло его перекосило.
Вызвал на дуэль Хуяна
И, чтоб было без обмана,
Он сказал, что при людях
Будет драться мудях.
Тут толпа вся загудела,
Слыханое ль это дело,
Чтобы при святых отцах
Быть дуэли на концах.
Не могли никак решить -
Быть дуэли, иль не быть.
Доложили королю
- Я Хуяна не хвалю.
У меня давно в печенках
Что творит он на девченках,
Но изволит покрывать
Его королева-мать.
Честь затронута Хуяна,
А заморского смутьяна
На хрен надобно забить,
А коль так - дуэли быть.
Под батальную ту сцену
Лучшую отдать арену.
Да и я, забыв обиду,
Погляжу сию корриду.
Нам, конечно, безразлично,
Но, чтоб соблюсти приличья
Девок дома запереть -
Срам не надо им смотреть.
В следущее воскресенье
Назначаю я сраженье.
Победителю ж в награду
Монастырь дам на усладу,
Пусть ужо мои монашки
Пошевелят свои ляжки.
Даст им Папа отпущенье
Коль подам ему прошенье.
.Разошлись они по кругу
Стали противо друг другу,
Растегнув свои ширинки,
Стали доставать дубинки.
От такого вернисажа
Побледнела бы и сажа.
Вид, конечно, был не скромен,
Член же каждого огромен
У Хуяна был потоньше,
Но маленечко подольше.
Гибок был как-будто хлыст
Как махнет, так слышен свист.
Только все же у Гаврилы
Помощней были мудилы,
Стадион аж содрогнулся
Как Гаврила замахнулся
Гром как-будто загремел
И Хуян позеленел.
...
А Гаврила повернулся,
На Хуяна оглянулся,
По ограде зацепил
И трибуну повалил.
Подали сигнал к сраженью,
Засвистел Хуян саженью
По спине стегнул Гаврилу,
Отмеряя свою силу.
Был он парень молодец.
У Гаврилы аж рубец
Появился меж лопаток,
Кровь хлестнула из сопаток.
Он сначала обалдел,
Но мгновенно озверел,
Грохнул хреном, но не точно,
А Хуян же, как нарочно,
Снова членом засвистел
И добить его хотел.
Но маленько не достал -
Член у носа просвистал.
Чуть Гаврила увернулся,
После резко разогнулся,
Поглядел на царску свиту,
Поднял свой прибор к зениту
И огромною ялдою,
Как чугунною балдою
По лбу дал Хуяну так,
Что преставился мудак.
На мнгновенье потемнело
То душа, покнув тело
Стала всем на миг видна -
Так она была черна
Каждый, стар он или молод,
Ощутил внезапный холод,
Леденящий душу страх
И под многих глоток "Ах"
Вдруг земля разъединилась
И душа под ней сокрылась.
Долго длилося молчанье
Но его король печально
Оборвал, сказал - Похвально
То, что сотворил Гаврила
Знать то Богу было мило.
Да простят Хуяна боги,
Многим он наставил роги,
Совратил девиц немало
И о нем дурная слава
Долго по миру слыла
И под землю привела.
Знайте ж ныне Божья сила
Член Гаврилы посетила
Хоть Гаврила и не плох
Но карал Хуяна Бог.
Божье видели знаменье.
Слушайте же повеленье -
Будешь ты отныне, русский,
Граф Мудила Андалузский
Дарую тебе в поместье
Все Мадридское предместье,
С ними замки родовые
И кареты гербовые.
Герб пусть будет золотой
И священной чистой
Член на нем пускай сияет
И гирлянда обвивает
Пусть Священные Мудилы.
А девиз -"В мудилах силы"
В серебристой чистоте
Пусть сияет на щите.
Граф Мудила, весь народ
Просит нам улучшить род.
Подари, герой, нам время
И оставь в Испаньи семя,
А понравится тогда
Можешь жить у нас всегда.
Что же до монастыря,
Слов я не бросаю зря,
Там монашки не постятся,
Уж зады у них лоснятся
Как монашки не блаженны,
Но килы твои священны
Посетил ялду сам Бог
Меж твоих коснувшись ног.
Сказка ложь,
Но в ней намек,
Добрым молодцам урок,
Что хорошая ялда
Лучше сказки завсегда.
Точно знают все девицы -
И кухарки и царицы -
В жизни только то не ложь,
Что меж ног себе воткнешь.