Нина Чавчавадзе
А княгине Нине всего шестнадцать.
А княгине Нине сны не снятся.
Молодой не спится в духоте Тифлиса,
Бессонница птицей ходит по карнизу.
И стучит бессонница то крылом, то клювиком:
"Что беспокоиться, любит, не любит ли?
Любит, конечно, вернётся назад ..."
Темноты кромешной у княжны глаза.
Тонкие ладони прижала к вискам,
Будто скачут кони среди скал ...
А наутро ахнула, рухнула на месте,
Что там ночь со страхами перед этой вестью!
Суждено княгине вдовой остаться,
А княгине Нине всего шестнадцать ...
Никого не видит, не поднимет глаз ...
На горе Давида не напоказ,
В гроте, будто в раме, сумеречный свет -
Чёрный-чёрный мрамор жарким лбом согрет.
Девочке, что ведомо про его судьбу?
Тело Грибоедова спрятано в гробу.
Не зовут подруги в хоровод невест ...
Бронзовые руки обхватили крест.
И слова простые яснее дня:
"Ум твой для России, горе для меня".
У княгини молодость прошла, прошла,
Как скала на холоде, голова бела.
Будто бы живому до конца верна.
Как ей по-иному, если жизнь одна?!
Утверждать боюсь я, была ли права? ...
На тебя молюсь я, Вечная Вдова.
[500x724]