|
[640x434]
Рассказы из моей жизни. Четырнадцатый.
Быстрым шагом я приблизилась к этому аквариуму. Я опаздывала на работу уже примерно на пол часа, поэтому старалась поскорее доказать свою старательность, а опоздание – чистой случайностью.
Они подняли головы и выжидательно смотрели на меня, входящую в их странный кабинет.
- Здравствуйте, - поздоровалась я, останавливаясь у дверей. Я не знала к кому обращаться – здесь было двое мужчин и две женщины. – Я Люба Филонова, оформилась вчера в отделе кадров к вам на работу. Немного заблудилась, пока искала вас.
- Боже мой! – всплеснула руками одна женщина и показала мне на стул рядом с собой. – Илья Георгиевич, - обратилась она к мужчине лет сорока, а может, и больше сорока. – Можно?
- Да, да, конечно, - ответил он, не смотря на меня. – Мне некогда, - он посмотрел на часы, - надо идти к главному инженеру. Пообщайтесь с новенькой, поговорите насчет той работы. Помните? Мы обсуждали с вами.
Он резко встал, зачем-то проверил карманы и вышел из аквариума.
- Девушка, - сказала женщина, - я заместитель начальника цеха Роза Ильгаровна. Проходи, присаживайся.
Она открыла папку и достала приказ отдела кадров, я хорошо его запомнила, потому что расписалась в самом низу, что с приказом ознакомлена, но самом деле, даже не успела прочитать весь.
- Люба, ты оформлена ученицей прядильных машин. Но какого же ты маленького роста! Тебе и не дотянутся до катушек и игл. Не скамеечку же подставлять.
- Помнишь, Роза, у нас была Соня, так она носила туфли на платформе, чтобы дотянуться до машин, - вмешалась вторая женщина.
- Помню, Люся. Как хорошо, что она быстро вышла замуж и ушла в декрет. А то хлопот не оберешься с такими мелкими. Но Любе только пятнадцать лет. Может быть, еще подрастет.
Она приветливо посмотрела на меня.
- Люба, тебе назначен ученический оклад сорок рублей, но будет доплата до семидесяти рублей, так как по закону меньше минимальной зарплаты мы не имеем право платить. Кроме этого, с сегодняшнего дня тебе предоставляется учебный отпуск на четырнадцать дней с оплатой по среднему – то есть тоже сорок рублей. Людмила Ивановна сейчас начислит тебе деньги, выпишет ордер, и ты получишь в кассе свои деньги. Сорок рублей – это подъемные и сорок рублей отпускные.
- Как здорово, - прошептала я тихонько. Но она услышала.
- Здорово. Если бы не одно но! С завтрашнего дня уходит в декрет наша табельщица, но заменить ее некому. Мы хотим тебе предложить работать табельщицей на время ее отсутствия.
Я и рот открыла от удивления. Работать табельщицей! Я даже не представляла, что это за работа и как ее осуществлять.
- Не удивляйся, ничего сложного нет. Каждое утро ты проходишь по цеху со списком работников – смена, инженерно-технический персонал и вспомогательный, и всех отмечаешь, кто вышел на работу. Потом готовишь справку для бухгалтерии и отдаешь Людмиле Ивановне. Она наш бухгалтер.
Людмила Ивановна мне приветливо улыбнулась и подбадривающе прикоснулась к руке.
- Я тебе всегда помогу, - сказала она.
- Если кого-то нет на работе, ты должна обзвонить по телефону и выяснить, что случилось с работницей. Сделаешь на отсутствующих справку мне и отдашь.
- Ничего сложного, - снова улыбнулась Людмила Ивановна.
- Но дело в том, Люба, что к работе надо приступить завтра. Если ты согласна. Это вместо отпуска. А отпуск, не беспокойся, отгуляешь позже. Но если ты не согласна, то пойдешь отдыхать, а через месяц мы что-нибудь придумаем, где тебе работать ученицей. К машинам мы не можем тебя допустить по технике безопасности. Твой рост не позволяет. И кроме этого, когда проходишь по цеху, ты обязательно должна быть в рабочем халате и косынке, чтобы волосы не затянуло в машину. Машины у нас очень сложные, для поддержания определенной температуры идет и подогрев воздуха и вентиляция его, сильные системы. Поэтому близко приближаться к иглам опасно.
Глаза у меня округлились от удивления и страха.
- Да, не бойся, лапочка, - сказала Людмила Ивановна. – Мы уже много лет здесь работаем, и ничего. Никто еще не пострадал.
Я взглянула на их головы – хорошенькие с короткими вьющимися прическами головки, косынок у них не было, но на плечи были наброшены, не застегиваясь, синие сатиновые халаты.
- Мы уже привыкли, - сказала Людмила Ивановна. – И к машинам совсем не подходим. А ты будешь проходить мимо. Значит, утром обходишь цех – все помещения, знакомишься со всеми, сообщаешь, что ты табельщица, отмечаешь по списку. И смотри, не купись на обещания, что Иванова, Петрова, Сидорова сейчас подойдет. Если их нет, значит нет! Так и пишешь. Если опоздали, пусть пишут объяснительные на имя начальника цеха. Понятно, лапочка?
- Да, - я кивнула головой. – Я согласна. Отгуляю отпуск потом.
- Вот и хорошо, - обрадовались женщины. – Ничего не бойся, мы всегда рядом, поможем, объясним. К семи утра ты должна прийти в цех, даже немного раньше.
- Но это не все, - добавила Людмила Ивановна, - ты отмечаешь всех утром, но у нас работа в четыре смены. В каждой смене есть старшая смены, ты потом с ними познакомишься, они отмечают всех своих присутствующих сами и дают тебе список. На основании их списка, ты составляешь сведения для меня. Так ведь, Роза?
- Да, именно так. Люба, тебе все понятно? Приступишь к работе завтра? Но я должна тебе сказать, что сама ты считаешься в отпуске, и ничего подписывать не должна. Зарплата тебе не начисляется за это время. Просто исполняешь обязанности табельщицы на время ее отпуска и своего отпуска. Отгуляешь все дни потом. Иначе нам придется брать другого человека на эту должность, а ты потеряешь возможность так хорошо устроиться на нашем комбинате. Конечно, прядильщицы зарабатывают больше, чем табельщица. Но ты будешь табельщицей немного больше года, а там мы что-нибудь тебе придумаем. Например, работу диспетчера. Согласна?
- Да, согласна, - опять кивнула я, хотя на самом деле смутно понимала, что мне предлагают, и как это отразится на моей дальнейшей работе на комбинате. Но решила согласиться. К отпуску я все равно была не готова, а здесь на работе я буду еще и питаться в столовой.
- Какая ты бледненькая, - трогательно сказала Людмила Ивановна. – Кушаешь плохо? И одеться тебе надо по-летнему.
Она оглядела мой наряд – остался от пионерской формы: юбка в складку и белая блузка с короткими рукавчиками, только пионерского галстука не хватало. В нем я пришла вчера в общежитие, в нем была и на работе. Я пожала плечами. Я не знала, сколько стоит одеться по-летнему, и вообще думала только о еде. Мне очень хотелось есть.
- У меня есть кое-какие платья, - сказала Людмила Ивановна, - они мне малы. Я тебе принесу их. Если понравятся, то подгонишь по своей фигуре, где-то укоротишь, где-то ушьешь.
Я посмотрела на ее фигуру, полную фигуру тридцатилетней женщины. Не представляла, как мне может подойти ее одежда. Но выбирать не приходилось, я промолчала.
- Давайте попьем чаю, - предложила Людмила Ивановна.
- Давайте, - согласилась Роза Ильгаровна, она подписывала какие-то бумаги.
- Люба, сходи в отдел кадров и отдай эти докладные, но насчет своей работы табельщицей ничего не говори. Поняла? Если спросят, придешь ты завтра или нет, скажи, что придешь, чтобы пройти инструктаж по технике безопасности. А в дальнейшем, мы скажем, что ты принята в группу гражданской обороны и будешь посещать семинары. Семинары у нас проводятся каждый день с 15 часов до 16. После работы будешь посещать.
У меня голова закружилась от такого количества информации. Как же я не взяла блокнот, чтобы все записать, - подумала я, подходя к отделу кадров. Я отдала инспектору, сидящей напротив двери докладные и получила у нее же свой пропуск. Как хорошо, что у меня уцелели две фотки от оформления паспорта. Я посмотрела на свое фото с печатью отдела кадров комбината на уголке, и легкая гордость охватила меня. Я работник комбината, я табельщица.
Я вернулась в стеклянный кабинет, мне уже налили чай и на тарелочку положили бутерброд с колбасой. Как я накинулась на еду! Женщины переглянулись.
- А в столовую мне можно ходить? – спросила я, проглатывая последний кусочек.
- Можно, конечно можно, - любезно ответила Людмила Ивановна. – Сейчас отдохни. Придет наша табельщица, она познакомит тебя с нашими помещениями и работниками. Потом сходишь в кассу за деньгами.
Я с удовольствием откинулась на спинку стула. Мне уже не было страшно. Все как-нибудь образуется. Одна воспитательница в детдоме любила нам говорить: «Не боги горшки обжигают» Я представляла, как боги – огромные великаны с густыми и длинными бородами обжигают горшки в огромных печах, и мне становилось их жалко, они могли обжечься. Поэтому, конечно, их освободили от обжигания горшков, горшки обжигали худенькие мужчины и женщины, которые ничего не боялись. И я ничего не буду бояться. Ох, как много я не знала, что жизнь готовит мне в будущем. Но если бы и знала, то ничего не смогла бы изменить.
В аквариум вошла девушка лет двадцати в легком платье, которое обтягивало животик. Именно она была табельщицей, которая уходила в декретный отпуск. Нас познакомили, и она повела меня по цеховым помещениям.
Все сразу запомнить я не могла, она заметила, что ничего страшного, что тоже долго привыкала и запоминала, но лучше всего людям доверять и обращаться за помощью к ним.
- Они тебе помогут, и ты им поможешь – сказала она с улыбкой, прощаясь со мной. Она предложила мне свой рабочий халатик и косынку, они были такие кокетливые и маленькие, прямо на меня, синие с белой отделкой. Я повесила их в уголок кабинета, где висели и другие вещи. Начальника цеха я больше не видела в этот день. Я сходила в столовую, пообедала очень хорошо, а потом получила деньги в кассе.
В этот день я не осталась на семинар по гражданской обороне, поспешила домой, в общежитие. Деньги я сжимала в руке. У меня не было ни кошелька, ни сумки, я не знала совершенно цен на такие вещи. И, когда увидела универмаг, обрадовалась и зашла, чтобы посмотреть на товары и что-нибудь купить.
Продолжение следует.
|