Это цитата сообщения Vasilisa59 Оригинальное сообщение



[показать]
Святитель Лука (Валентин Ф. Войно-Ясенецкий)
(1877–1961)
[показать]
Врач, лечивший обычных людей, многие из которых живы и сейчас; профессор, читавший лекции обычным студентам, ныне практикующим врачам. Политзаключенный, прошедший ссылки, тюрьмы и пытки и… ставший лауреатом Сталинской премии. Хирург, спасший от слепоты сотни людей и сам потерявший зрение в конце жизни. Гениальный врач и талантливый проповедник, порой метавшийся между этими двумя призваниями. Христианин огромной силы воли, честности и безбоязненной веры, но не избежавший серьезных ошибок на своем пути. Реальный человек. Пастырь. Ученый. Святой…
[показать]







«Я не вправе заниматься тем, что мне нравится»

О медицине будущий «святой хирург» никогда не мечтал. Зато с детства мечтал о профессии художника. Окончив Киевскую художественную школу и проучившись некоторое время живописи в Мюнхене, он вдруг… подает документы на медицинский факультет Киевского университета. «Недолгие колебания кончились решением, что я не вправе заниматься тем, что мне нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей», — вспоминал архиепископ.

В университете он приводил в изумление студентов и профессоров своим принципиальным пренебрежением к карьере и личным интересам. Уже на втором курсе Валентина прочили в профессоры анатомии (художественные навыки ему тут как раз и пригодились), но после окончания университета этот прирожденный ученый объявил, что будет... земским врачом — занятие самое непрестижное, тяжелое и малоперспективное. Товарищи по курсу недоумевали! А владыка потом признается: «Я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям».


«Слепых делает зрячими…»

Операциям на глазах Валентин Феликсович стал учиться сразу после выпускных экзаменов, зная, что в деревне с ее грязью и нищетой свирепствует болезнь-ослепительница — трахома. Приема в больнице ему казалось недостаточно, и он стал приводить больных к себе домой. Они лежали в комнатах, как в палатах, Войно-Ясенецкий лечил их, а его мать — кормила.
Однажды после операции у него прозрел молодой нищий, потерявший зрение еще в раннем детстве. Месяца через два он собрал слепых со всей округи, и вся эта длинная вереница пришла к хирургу Войно-Ясенецкому, ведя друг друга за палки.

В другой раз епископ Лука прооперировал целую семью, в которой слепыми от рождения были отец, мать и пятеро их детей. Из семи человек после операции шестеро стали зрячими. Прозревший мальчик лет девяти впервые вышел на улицу и увидел мир, представлявшийся ему совсем по-иному. К нему подвели лошадь: «Видишь? Чей конь?» Мальчик смотрел и не мог ответить. Но привычным движением ощупав коня, закричал радостно: «Это наш, наш Мишка!»

Гениальный хирург обладал невероятной работоспособностью. С приходом Войно-Ясенецкого в больницу Переславля-Залесского число проводимых операций возросло в несколько раз! Спустя время, в 70-х годах врач этой больницы с гордостью докладывал: делаем полторы тысячи операций в год — силами 10-11 хирургов. Внушительно. Если не сравнивать с 1913 годом, когда один Войно-Ясенецкий делал в год тысячу операций…

[показать]
Архиепископ Лука в окружении паствы.
Фото из книги Марка Поповского «Жизнь и житие святителя Луки (Войно–Ясенецкого), архиепископа и хирурга» предоставлено православным издательством «Сатисъ»

Регионарная анестезия

В то время больные зачастую умирали не в результате неудачного оперативного вмешательства, а попросту не перенеся наркоза. Поэтому многие земские врачи отказывались либо от наркоза при операциях, либо от самих операций!

Архиепископ Лука посвятил свою диссертацию новому методу обезболивания — регионарной анестезии (степень доктора медицины он получил именно за эту работу). Регионарная анестезия — самая щадящая по последствиям по сравнению с обычной местной и тем более общей анестезией, однако — самая сложная по исполнению: укол при этом способе делается в строго определенные участки тела — по ходу нервных стволов. В 1915 году вышла в свет книга Войно-Ясенецкого на эту тему, за нее будущему архиепископу была присуждена премия Варшавского университета.







Доклад игумена греческого монастыря Преображения Господня Сагмата Архимандрита Нектария (Антонопулоса) на Третьей научно-практической конференции «Духовное и врачебное наследие Святителя Луки – профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого»(отрывки)

Из огромной массы свидетельств о чудесах Святого Луки я выбрал лишь некоторые, которые полностью подтверждают уже приводившиеся слова Христа: «…верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Евангелие от Иоанна, 14-12).

1. «Я прославил Бога и Святого Луку – покровителя моей семьи!»

Отец Г. знает русский язык и исповедует русских эмигрантов, живущих в Греции. Он рассказал нам невероятную историю о хирургической помощи, которую ему оказал святой Лука в мае 2002 года:

«В связи со сдавлением корешка спинного мозга межпозвонковой грыжей между 4 и 5 шейными позвонками прекратила действовать левая рука, мышцы ее были атрофированы, с трудом действовала и кисть. Неврологи и нейрохирурги, наблюдавшие меня, советовали сделать операцию. Один из врачей, однако, посоветовал мне не спешить. Мне как диабетику рекомендовали принимать морские ванны, провести физиотерапию и заниматься лечебной физкультурой. Осенью я убедился, что все мои старания поправить здоровье результатов не принесли. К врачам я больше не пошел. Я начал молиться с верой святому врачу – Луке. Каждый вечер читал ему акафист на русском языке. И Святой Лука откликнулся на мою молитву.

На рассвете 8 декабря 2002 года мне во сне явился святой Лука в своем архиерейском облачении. Поверх облачения на нем был накинут белый халат врача, а на голове надета шапочка, которая обычно бывает у хирургов во время операции. В левой руке он держал ножницы и бинты, а в правой – скальпель. Святой Лука, обращаясь ко мне, говорит: «Меня отправили к тебе. Знаю, как ты любишь русских, как ты помогаешь им духовно здесь, в Афинах. Поэтому из любви к тебе я тебя буду оперировать сам. Повернись спиной». Я повернулся, и в одну секунду операция была сделана. Опять слышу голос Святого Луки: «Всё, ты теперь здоров. Завтра сможешь руку спокойно поднимать, а через три дня я к тебе приду». Через несколько минут я проснулся.

Было 4:30 утра. Я встал, подошел к зеркалу, стал двигать рукой вверх-вниз и понял, что я здоров! Рука полностью функционировала. Даже следов атрофии не осталось. Больше всего меня поразил тот факт, что на майке, как раз на больном месте, были видны капли крови!

Я прославил Бога и Святого Луку – покровителя моей семьи!

После всего случившегося я решил пойти к своему врачу. Удивленный доктор спросил меня, что произошло и каким образом здоровье восстановилось так быстро. В ответ я протянул ему книгу о Святом Луке и сказал: «Доктор, прочитайте эту книгу и тогда сможете понять, что со мной произошло».

Я стал ждать среды. Ведь Святой Лука обещал через три дня навестить меня. В среду я пошел в храм и буквально следом за мной туда вошел господин Д.Г. и вручил мне икону Святого Луки с частицей его мощей! Эта икона теперь пребывает в нашем храме!


2. «Святой Лука был здесь…»

Госпожа Т. из города Ливадья прислала нам в журнал письмо следующего содержания:

«18 сентября 2005 года наш сын Константин попал в автомобильную катастрофу, результатом которой был тяжелый перелом обеих ног. Мы, его родители, были в это время в командировке. Узнав о несчастном случае, мы стали молиться Богу о сохранении жизни и здоровья нашего ребенка.

Из Афин в г. Ливадья в срочном порядке был отправлен вертолет для перевозки мальчика в центральную городскую детскую больницу. Из-за большой потери крови результаты первых сделанных анализов был удручающи. Все врачи высказывались за ампутацию обеих ног. Изменить своей волей решение врачей мы не могли. Мы только молились Богу и просили устроить всё так, чтобы ребенок не остался инвалидом.

На наше счастье, в операционную в этот день приехал заведующий ортопедической клиникой господин Г.П. и взял на себя всю ответственность за принятие решения и проведения операции. Именно этот хирург отменил решение об ампутации и, как нам сообщили позже, буквально бился за то, чтобы сохранить ноги ребенку и отстаивал свою позицию вопреки мнению всех остальных врачей. В результате левую ногу мальчику сохранили полностью, а на правой ампутировали только пятку.

После операции целый месяц наш сын находился в реанимации в Афинской детской больнице имени Аглаи Кирьяку. Многие врачи, участвовавшие в консилиумах, сомневались, что ноги в будущем удастся сохранить. Опасались разных инфекций и осложнений. Началась серия пластических операций в детской клинике «Святая София». Все врачи в один голос утверждали: ноги ребенку оставили, но одна из них двигаться никогда не будет, на ней не осталось ни сосудов, ни нервных волокон, ни кожи. Эта нога останется навсегда безжизненной.

26 ноября 2005 года наш сын впервые упомянул имя своего, как он сказал, друга, какого-то Луки. Этот друг, по словам ребенка, будил его после наркоза и говорил: «Константин, проснись и иди к маме». Это повторялось, по словам нашего сына, после каждой операции. Мы думали, что речь идет о каком-то конкретном враче, работающем в этой больнице. Стали спрашивать. Нам ответили, что врача с таким именем в больнице нет. И вот, после очередной операции Константин сказал нам совершенно конкретно: «Сегодня я видел Святого Луку». Мы спросили пластического хирурга г-на Н.П., что означают эти слова. Доктор с улыбкой достал из кармана своего халата иконку с изображением Святого Луки и сказал: «Вот про кого вам говорит все время Константин. Этот святой действительно является во время самых сложных операций, наподобие той, что была у вашего сына».

Надо заметить, что об этом святом мы раньше ничего не знали. По совету нашего доктора мы прочитали книгу о святителе Луке Крымском. Увидев у меня в руках книгу о Святом Луке, Константин показал на одну из фотографий и сказал: «Вот, мама, видишь, это и есть мой друг».

Чудесные явления Святого Луки продолжались. Был праздник Торжества Православия. Нога нашего мальчика начала уже действовать, и он мог даже шевелить пальцами. Врачи, видя процесс восстановления, только руками разводили и говорили: «Да, у Константина есть свой святой».

Святой Лука являлся нашему ребенку несколько раз прямо в операционной (мальчику было сделано в общей сложности более 30 операций разной степени сложности). 27 марта святой в операционной появился в своем архиерейском облачении, поверх которого был наброшен медицинский халат, и сказал: «Константин, ты молись, а я постараюсь тебя вылечить».

Психологи, работавшие в больнице, старались ободрить Константина и говорили ему, что все лечение закончится хорошо, только в будущем он не сможет на велосипеде кататься, как все остальные дети. Однако Константин, выписавшись из больницы, не только прекрасно стал ходить и бегать, но успешно освоил велосипед! Полное восстановление подвижности ног – это истинное чудо!

Мы очень быстро забыли свою скорбь и все свои переживания. Но что значат наши переживания в сравнении с той великой благодатью Божьей, столь щедро излившейся на нас по молитвам Святого Луки.

М.Т., г. Ливадья».


3. «Я пришел тебя прооперировать»

«15 января 2006 года днем совершенно неожиданно у меня сильно заболело правое ухо. Один мой знакомый, очень почитающий Святого Луку, дал мне книгу с его житием. Первое, что пришло мне в голову, это попросить святого мне помочь, в душе я верила, что это великий святой. Я положила в ухо кусочек ватки, помазала ухо маслом от лампадки, сверху приложила иконку Святого Луки и завязала голову платком.

С моей родственницей матушкой А. мы стали думать, идти ли мне в дежурную больницу или нет. В конце концов я решила никуда не идти. Хотя понимала, что сна у меня не будет от нестерпимой боли. Однако вскоре я заснула. Во сне мне является сам Архиепископ Лука в архиерейском облачении. В руках у него был какой-то медицинский инструмент, похожий на длинную иглу. Рядом с ним стоял А.П. – тот мой друг, который подарил мне книгу о Святом Луке. Святой говорит мне.

«Я Святой Лука и пришел тебя прооперировать. Не бойся, тебе больно не будет». А потом поворачивается к моему другу и говорит: «Смотри, как я сейчас сделаю операцию».

Он поставил трубку ко мне в ухо. Я почувствовала как бы прокол, но боли не было.

Проснувшись утром, я поняла, что ухо у меня не болит. Ватка в ухе была вся пропитана гноем. Я пошла к лор-врачу г-ну А.Г. на осмотр. Он подтвердил, что сделан прокол барабанной перепонки и поставил диагноз – острое воспаление среднего уха. «Госпожа моя, – спросил в заключение лор-врач, – а кто вас оперировал? Хирург, сделавший хирургическое вмешательство, поистине высочайший мастер». А я ему ответила: «Доктор, вижу, у вас на столе иконы, вы верующий человек, поэтому вам я расскажу».

Я ему поведала о том, что случилось ночью, рассказала о Святом Луке и подарила ему книгу с житием Святого и его иконку.

Доктор согласился со мной. Прописал антибиотики и добавил – это счастье, что гной вышел, иначе вы могли бы лишиться слуха.

Через неделю я вновь пришла к врачу, и он сообщил мне, что я абсолютно здорова.

С.П. г. Афины».


4. «Я пришел на операцию»

«Меня зовут Мария К. В своем письме я хотела бы выразить свою благодарность Святому Луке за чудо моего духовного и физического исцеления.

В 2008 году мне необходимо было сделать хирургическую операцию по гинекологии. Операцию должны были сделать в больнице имени Метаксаса в городе Пирей. В трудных жизненных ситуациях я всегда обращалась к Богу и к святым за помощью. И все-таки вера моя была слабой, я была так называемым маловером.

Три года тому назад я прочитала книгу о Святом Луке. Меня буквально потрясла мученическая жизнь этого человека и его подвиг врача. Когда я должна была принять решение об операции, то дерзновенно обратилась с молитвой к Богу и к Святому Луке, прося помощи. Впервые в жизни я полностью положилась на волю Божию и уповала на помощь Святого Луки. Накануне операции я молилась Святому Луке так: «Святой Лука, я знаю, что ты поможешь мне во время операции и подскажешь врачу, как надо действовать. Ты сам присутствуй на операции». Впервые я чувствовала, что могу просить о помощи.

11 ноября 2008 года все было готово к операции. Когда я была уже не операционном столе, у меня началось сильное сердцебиение. Ко мне подошли врач-анестезиолог и три медсестры. Видя мое сильное беспокойство, доктор стала меня успокаивать. В эту минуту в операционную вошел врач в халате хирурга. Он сел на край моей кровати и стал внимательно на меня смотреть. Этот взгляд я никогда в жизни не забуду. Я сказала себе: вот истинный врач, который за меня очень переживает и по-настоящему сострадает вместе со мной. Вдруг я слышу, как врач-анестезиолог его спрашивает: «А вы кто? К сожалению, я вас не знаю». Неизвестный врач ей ответил: «Я пришел на операцию к этой девушке». Через несколько минут анестезиолог опять поинтересовалась: «Пожалуйста, скажите мне, кто вы?» В ответ прозвучало: «Я на операцию к этой девушке». Тогда анестезиолог наклонилась ко мне и тихо спросила: «Кто это? Ваш родственник? Вы попросили его приехать к вам на операцию?» «Нет, – ответила я. – Я не знаю этого человека». Тогда доктор опять заговорила: «Эту операцию будет проводить господин К.В. А вы здесь зачем?» И в третий раз был ответ: «Я пришел на операцию к этой девушке». Не известный нам врач еще что-то тихо говорил, а потом ушел. Я успокоилась, сердце заработало нормально. Я помню, что в книге о Святом Луке приводились такие его слова: «Человек перед операцией всегда страшится, он в отчаянии, сердце его разрывается… Врач должен не только препаратами успокоить сердце, но сам попытаться снять у больного страх и психологическое напряжение…»

В тот момент я и предположить не могла, что в операционную пришел сам Святой Лука. Между тем медсестры и анестезиолог прокомментировали это событие так: «Ошибся, наверное. На другую операцию, скорее всего, должен был идти. Что ж это он так перепутал, не знал, в какую операционную ему идти?»

Моя операция прошла успешно. Оперировавший меня врач, разговаривая с моим мужем, сказал: «Знаете, я сделал тысячи подобных гинекологических операций, но, уверяю вас, ни одна из них не проходила так спокойно и легко. Руки будто сами двигались!»

На следующий день я попросила принести мне книгу о Святом Луке. Трудно передать мое волнение, когда я поняла, что приходивший в операционную врач как две капли воды был похож на Святого Луку в бытность его врачом больницы в городе Переславль-Залесский в 1910 году. Помощь Святого Луки для меня имела больше духовное значение, чем физическое. Святой Лука буквально вырвал из моего сердца занозу маловерия, которая долгие годы мучила меня. Я поняла, что чудо совершается с человеком только тогда, когда он всецело предает себя Богу.

Очень скоро мы с мужем поехали в монастырь Сагмата в Фивы, чтобы отслужить благодарственный молебен Святому Луке. Мы очень волновались. У меня из глаз не переставая лились слезы. Я не могла произнести ни слова. А муж все раздумывал, что же нам пожертвовать в монастырь в благодарность святому. У него при себе была единственная ценная вещь – это часы, подарок нашего кума. 19 лет назад эти часы стоили 2 тысячи долларов. Муж их очень любил и никогда не расставался с ними. Но он решил оставить денежное пожертвование. Какой-то внутренний голос ему говорил: «Нет, оставляй здесь свои часы». Он этот голос не слушает и отсчитывает деньги. Три раза он слышал этот голос, и в конце концов пожертвовал в монастырь свои драгоценные часы. «Как только я их оставил здесь, – сказал он мне, – то мне показалось, будто я освободился от чего-то, что меня сильно привязывало к этой вещи».

«Святителю отче Луко, научи нас любить Бога так, как ты».

М.К., остров Закинф.


5. «В реанимации»

В конце июня 2009 года 24-летней Елене К. с острова Лерос делали операцию по замене сердечного клапана. Врач сообщил, что после операции больная будет находиться в течение двух суток в реанимации. Однако по истечении этого срока девушка в норму не приходила, «не просыпалась». Находилась она в этом состоянии 27 дней.

Друг семьи, узнав о случившемся, прислал родителям девушки книгу с жизнеописанием Святого Луки, текст молебна Святому Луке и масло от его мощей из Симферополя. Родители начали молиться Святому Луке. Через два дня больная открыла наконец глаза и начала говорить. Все в радости возблагодарили Господа и Святого Луку за помощь.

А медсестры из реанимационного отделения между тем рассказали следующее. Во время очередного дежурства, за день до «пробуждения» больной, в отделении появился какой-то странный врач, одетый в белый удлиненный халат старого образца из плотной ткани. Он, не говоря ни слова, прошел мимо дежурных в отдельный блок, где находилась больная. Странный врач плотно закрыл за собой дверь и задернул шторки стеклянной перегородки. Через некоторое время он опять появился в дверях, молча прошел мимо и вышел из отделения. Медсестры поспешили в блок к больной, и… увидели ее проснувшейся и абсолютно адекватно реагирующей на окружающих.


6. «Когда всё было кончено…»

Меня зовут Е.Х. Мне 37 лет. Родом я из г. Морфу. Сейчас проживаю в г. Лимасол. Работаю стюардессой и преподаю итальянский. 28 июня 2008 года, в воскресенье, утром я проснулась очень рано и чувствовала легкое недомогание. Оказалось, что у меня температура, и я решила пойти в поликлинику, попросить сделать какой-нибудь укол, чтобы слабость прошла. У нас с мамой было запланировано путешествие на остров Андрос, и откладывать его не хотелось.

Во вторник 29 июня лучше мне не стало, и я решила опять пойти к врачу. Время поездки приближалось. В поликлинике меня осмотрел врач моей мамы. Сделали анализы, но ничего не нашли. Небольшая температура держалась, и я чувствовала головокружение. На всякий случай врач предложила мне лечь в больницу, а я отказывалась и просила: «А можно мне лечь после нашей поездки? Я приеду и тогда пойду в больницу».

Врач настаивал, хотя и ничего не говорил о какой-то серьезной болезни. Слабость и температура не в счет.

На следующий день, 30 июня, во вторник, ко мне в больницу пришла невестка и подарила маленькую бумажную иконку Святого Луки. Раньше я не знала этого святого. Я положила иконку под подушку.

В среду, 1 июля, состояние моего здоровья резко ухудшилось. Мне сделали томографию и убедились в том, что у меня какая-то инфекция в кишечнике. Во время обследования я видела, как за мной внимательно следят четыре глаза.

Я старалась вглядеться в лица окружавших меня людей, но не могла. После обследования меня перевезли в реанимацию, и помню, я расстроилась, что потеряла иконку Святого Луки. Невестка мне дала еще одну, но вскоре и пропажа нашлась – иконка каким-то странным образом прилипла к моей спине. Вот я и держала крепко в своих руках обе иконки.

На рассвете 2 июля 2008 года инфекция дала осложнение на легкие. А в субботу врачи, которые так и не могли объяснить, какая во мне инфекция, и не могли справиться с болезнью, а лишь давали мне сильнейшие антибиотики и делали какие-то внутривенные вливания, решают подвергнуть меня операции. Заражение крови (сепсис) наступало столь стремительно, что думали, до вечера не доживу.

А я, несмотря на все трудности, чувствовала, что поправлюсь и с иконками в руках пошла на операцию. Я отдала иконки анестезиологу, чтобы после операции их забрать. Мне удалили желчный пузырь, хотя в итоге оказалось, что с ним было все в порядке. Наступило коматозное состояние, в котором я пребывала три дня. Состояние моего здоровья было настолько критичным, что все ждали худшего. Врачи не обнадеживали моих родственников. Мои зараженные легкие отказывались дышать. Но чудо совершилось тогда, когда говорило о моем конце.

Во вторник пришел батюшка – отец П. и принес с собой мощи Св. Луки – частичку его сердца. Как мне потом рассказывали, он перекрестил меня мощами (частицей сердца святого). В этот момент я первые открыла глаза. С этой минуты мой организм начал бороться, и сепсис совершенно непостижимым образом стал отступать. Я исцелилась полностью. Для врачей это было невероятно. Верующие люди говорили, что произошло чудо. Кто-то попытался дать этому факту наукообразное объяснение, но это никого не убедило.

В больницу мне принесли книгу – житие Святого Луки – врача (моего врача – в моей ситуации). И я подумала, что ему помогали Святые Бессребреники Козьма и Дамиан.

И только потом я поняла, чьи глаза внимательно смотрели на меня во время томографии 1 июля. Это был день памяти Святых Козьмы и Дамиана, а они были правой рукой Святого Луки в операционной.

Моя невестка находилась в тот день в г. Веррия в монастыре. Все молились о моем здравии, а потом старец монастыря сказал: «Святой Лука и святые Козьма и Дамиан будут вместе с ней».

Е.Х. Лимасол – Кипр».


7. Дивны дела Твои, Господи!

В Афинах тяжело заболел мальчик. Настолько тяжело, что врачи отказались делать операцию, а предложили обратиться в один из лучших медицинских центров Германии, оборудованный по последнему слову техники.

Так и сделали.

Сопровождал мальчика и отец Нектарий. И вот после многочасовой, сложнейшей операции выходят хирурги и заявляют:

- Непонятно, зачем Вы привезли ребёнка в наш центр, если у вас самих есть такой замечательный специалист!

- Какой специалист? – удивился отец Нектарий.

- Ну, тот, что подсказывал нам, давал ценные указания, руководил операцией. Профессионал высочайшего уровня! Можно сказать, что благодаря ему операция прошла блестяще.

- Странно, но никакого специалиста с нами не было, вы что-то путаете…

- Ну, как же, такой – в медицинском халате старого образца, сейчас уже таких нет, с седой бородой… да он вот только что перед нами из операционной вышел, как же вы его не заметили?..

Изумлённый отец Нектарий попросил показать ему журнал регистрации. Напротив фамилии мальчика стояли фамилии хирургов, делавших ему операцию и последней в ряду была запись, сделанная от руки по-русски: «Архиепископ Лука»

Дивны дела Твои, Господи!

*****

Это лишь малая часть совершаемых чудесных исцелений. Они – подтверждение не только святости Святого Луки, но и доказательство любви Господа, который даже в наше время богоотступничества нас не оставляет.

Хотел бы закончить свое выступление словами еще одного современного святого – отца Паисия, который написал о святом старце отце Арсении так: «Я думаю, что самая активная деятельность нашего святого отца начинается именно сейчас, после его смерти».

Я думаю, это и естественно, что он помогает сейчас больше, чем тогда, когда жил на земле, ибо ныне он рядом с небесным Отцом и как Его чадо своим предстательством, которое он имел и прежде, может получать в избытке Благодать и идти к страждущим людям, и помогать им, давая соответствующее лечение.

Его великие подвиги ради любви ко Христу, его любовь и смирение, принесли ему великое духовное развитие, и он сегодня парит с ангелами и ликует, потому что помогает большему количество страждущих людей и что славится имя Божие.

Сегодня уже наш Святой спешит к людям не телесными своими ногами, когда, задыхаясь, он старался поспеть к каждому больному, чтобы отслужить молебен и исцелить его, но теперь он летает, как ангел с одного края света к другому и может успевать ко всем, кто с благоговением призывает его помощь.



Мужество

Указ Патриарха о переводе на Крымскую кафедру 70-летний Святитель принял как волю Божию. Ревностно приступил к служению на новом месте в Симферополе в мае 1946 года. Восстанавливал храмы, образовывал священников. Проповедовал. Люди верили убеленному сединами старцу-архипастырю, прошедшему одиннадцать лет тюрем и ссылок во имя Христа. Однако официальные власти и тут никак не хотели признавать ученого в рясе. Святитель писал: "От хирургии я отлучен за свой архиерейский сан. Меня не приглашают даже на консультации. От этого погибают тяжелые гнойные больные". Владыка объявил бесплатный врачебный прием на дому. К нему хлынули сотни больных со всего Крыма.

А как скромно жил Святитель в то время! Занимал две небольшие комнаты, одна из которых была заставлена книгами. На его кухне всегда готовили обед человек на 20-30. Каждый голодный мог вкусить в его доме скромную пищу. На церковных соборах архиепископ Лука, несмотря на свой высокий сан, был одет скромнее других. Всякий раз как племянница Вера предлагала сшить новую одежду, она слышала: "Латай, латай, Вера, бедных много". Бедных в округе действительно было много. Секретарь епархии вел длинные списки нуждающихся. В конце каждого месяца по этим спискам рассылались 30-40 почтовых денежных переводов.

В 1956 году архиепископ Лука полностью ослеп. Он продолжал принимать больных, молясь об их выздоровлении, и его молитвы творили чудеса.

Но к власти пришел Н. Хрущев и пообещал "окончательно покончить с церковью". И вновь архипастырь окормлял народ: "И знайте, и верьте, - говорил он, - малое стало Христово непобедимо, с ним нельзя ничего поделать, оно ничего не боится..."

Простые люди отвечали ему любовью. Однажды Владыку никто не встретил в симферопольском аэропорту. Почти слепой старец растерянно стоял посреди зала. Горожане его узнали, посадили в автобус. Упросили шофера изменить маршрут и подвезти Святителя к дому. Из автобуса он вышел под аплодисменты любящих его людей.

По-прежнему шли к нему больные и страждущие люди. И хотя к концу жизни Владыка полностью ослеп, Бог помогал ему видеть внутренним зрением. Молебны он вел по памяти, без посторонней помощи передвигался по собору. Отныне он не мог оперировать, но дар целительства умножился. Один местный житель был безнадежно болен, требовалась операция.

- Веришь ли ты в Бога? - спросил святитель.

- Верю, Владыка, но в церковь не хожу, - был ответ.

- Молись, благословляю тебя и отстраняю от операции. Пятнадцать лет ты не будешь иметь никакой болезни.

И все сбылось. Были случаи, когда он говорил больному: "Вот вам лекарство: во имя Отца и Сына и Святаго Духа!" - и широким крестом благословлял. Люди исцелялись. Даже самые безнадежные с опухолью мозга, с перитонитом...

Собственные дети - три сына и дочь - выросли и стали учеными с мировыми именами. Родились внуки, о духовном воспитании которых старец также радел до последнего дня своей жизни.

Глядя в свое прошлое, он написал: "Тяжкое это было бремя, но вспоминаю о нем, как о светлой радости, как о великой милости Божией. Ибо благодать Божия изливается преизобильно на всякого, кто несет бремя Христово".

Последнюю литургию архиепископ Лука отслужил на Рождество, последнюю проповедь сказал в Прощеное воскресение. Преставился в День памяти всех святых - 11 июня 1961 года. И это тоже был Божий знак. В народе поверие - душе легко отлетать в день церковного праздника. Умер тихо. Без стонов, без агонии...

Власти сделали все, чтобы похороны не стали «церковной пропагандой»: подготовили к публикации большую антирелигиозную статью; запретили пешую процессию от собора до кладбища, сами подогнали автобусы для провожающих владыку и велели ехать по окраине города. Но случилось непредвиденное. Никто из прихожан не сел в приготовленные автобусы. На дышащего злобой и угрозами уполномоченного по делам религии никто не обращал внимания. Когда катафалк с гробом двинулся прямо на верующих, регент собора, Анна, крикнула: «Люди, не бойтесь! Он нас не задавит, они не пойдут на это — хватайтесь за борт!» Люди тесным кольцом обступили машину, и она смогла тронуться только с очень небольшой скоростью, так что получилась пешая процессия. Перед поворотом на окраинные улицы женщины легли на дорогу, так что машине пришлось ехать через центр. Центральная улица наполнилась народом, движение прекратилось, пешая процессия продолжалась три часа, люди всю дорогу пели «Святый Боже». На все угрозы и уговоры функционеров отвечали: «Мы хороним нашего архиепископа»...
[показать]
Похороны архиепископа Луки, Симферополь, 1961 год.
Фотография предоставлена архивом Издательского Совета РПЦ

Его мощи были обретены 22 ноября 1995 года. В том же году определением Синода Украинской Православной Церкви архиепископ Лука был причислен к лику местночтимых святых. А в 2000 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви прославил священноисповедника Луку в сонме новомученников и исповедников Российских XX века.

Святитель Лука, моли Бога о нас!


«Вредный Лука!»

[показать]Как человек, святитель Лука был строг и требователен. Он нередко запрещал в служении неподобающе ведущих себя священников, лишал некоторых сана, строго запрещал крестить детей с неверующими восприемниками (крестными), не терпел формального отношения к служению и подхалимства перед властями. «Вредный Лука!» — воскликнул как-то уполномоченный, узнав, что тот лишил сана очередного священника (за двоеженство).

Но архиепископ умел и признавать свои ошибки... Сослуживший ему в Тамбове протодиакон отец Василий рассказывал такую историю: в храме был пожилой прихожанин, кассир Иван Михайлович Фомин, он читал на клиросе Часы. Читал плохо, неверно произносил слова. Архиепископу Луке (тогда возглавлявшему Тамбовскую кафедру) приходилось постоянно его поправлять. В один из дней, после службы, когда владыка Лука в пятый или шестой раз объяснял упрямому чтецу, как произносятся некоторые церковнославянские выражения, произошла неприятность: эмоционально размахивая богослужебной книгой, Войно-Ясенецкий задел Фомина, а тот объявил, что архиерей ударил его, и демонстративно перестал посещать храм... Через короткое время глава Тамбовской епархии, надев крест и панагию (знак архиерейского достоинства), через весь город отправился к старику просить прощения. Но обиженный чтец... не принял архиепископа! Спустя время владыка Лука пришел снова. Но Фомин не принял его и во второй раз! «Простил» он Луку лишь за несколько дней до отъезда архиепископа из Тамбова.



«Ну уж нет, извините, никогда не забуду!»

С началом Великой Отечественной войны ссыльный профессор и епископ был назначен главным хирургом эвакогоспиталя в Красноярске, а потом — консультантом всех красноярских госпиталей. «Раненые офицеры и солдаты очень любили меня, — вспоминает владыка. — Когда я обходил палаты по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в больших суставах, излеченные мною, неизменно салютовали мне высоко поднятыми прямыми ногами».

После, получив, словно подачку, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—45 гг.», архиепископ произнес ответную речь, от которой у партработников волосы встали дыбом: «Я вернул жизнь и здоровье сотням, а может, и тысячам раненых и наверняка помог бы еще многим, если бы вы не схватили меня ни за что ни про что и не таскали бы одиннадцать лет по острогам и ссылкам. Вот сколько времени потеряно и сколько людей не спасено отнюдь не по моей вине». Председатель облисполкома стал было говорить, мол, надо забыть прошлое и жить настоящим и будущим, на что владыка Лука ответил: «Ну нет уж, извините, не забуду никогда!»


Страшный сон

В 1927 году епископ Лука совершил ошибку, о которой впоследствии очень сильно жалел. Он просил об увольнении на покой и, пренебрегая пастырскими обязанностями, стал заниматься почти исключительно медициной — он мечтал основать клинику гнойной хирургии. Епископ даже стал носить гражданскую одежду и в Министерстве здравоохранения получил должность консультанта при андижанской больнице…

С этих пор жизнь его разладилась. Он переезжал с места на место, операции бывали неудачными, епископ Лука признавался: он чувствует, что его оставила Божья благодать...

Однажды ему приснился невероятный сон: «Мне снилось, что я в маленькой пустой церкви, в которой ярко освещен только алтарь. В церкви неподалеку от алтаря у стены стоит рака какого-то преподобного, закрытая тяжелой деревянной крышкой. В алтаре на престоле положена широкая доска, и на ней лежит голый человеческий труп. По бокам и позади престола стоят студенты и врачи и курят папиросы, а я читаю им лекции по анатомии на трупе. Вдруг я вздрагиваю от тяжелого стука и, обернувшись, вижу, что упала крышка с раки преподобного, он сел в гробу и, повернувшись, смотрит на меня с немым укором… Я с ужасом проснулся…»

Впоследствии епископ Лука совмещал церковное служение с работой в больницах. В конце жизни был назначен в Крымскую епархию и делал все, чтобы в тяжелейшую хрущевскую эпоху не угасла церковная жизнь.


Архиерей в заплатанной рясе

[показать] Даже став в 1942 году архиепископом, святитель Лука питался и одевался очень просто, ходил в заплатанной старой рясе и всякий раз, когда племянница предлагала ему сшить новую, говорил: «Латай, латай, Вера, бедных много». Софья Сергеевна Белецкая, воспитательница детей владыки, писала его дочери: «К сожалению, папа опять одет очень плохо: парусиновая старая ряса и очень старый, из дешевой материи подрясник. И то, и другое пришлось стирать для поездки к Патриарху. Здесь все высшее духовенство прекрасно одето: дорогие красивые рясы и подрясники прекрасно сшиты, а папа... хуже всех, просто обидно...»

Архиепископ Лука всю жизнь был чуток к чужим бедам. Большую часть своей Сталинской премии он пожертвовал на детей, пострадавших от последствий войны; устраивал обеды для бедных; ежемесячно рассылал денежную помощь гонимым священнослужителям, лишенным возможности зарабатывать на хлеб. Однажды он увидел на ступеньках больницы девочку-подростка с маленьким мальчиком. Выяснилось, что их отец умер, а мать надолго положили в больницу. Владыка повел детей к себе домой, нанял женщину, которая приглядывала за ними, пока не выздоровела их мать.
«Главное в жизни — делать добро. Если не можешь делать для людей добро большое, постарайся совершить хотя бы малое», — говорил Лука.



«Мясник! Зарежет больного!»

Епископа Луку ссылали на Север трижды. Но и там он продолжал работать по своей медицинской специальности.

Однажды, только прибыв по этапу в город Енисейск, будущий архиепископ пошел прямо в больницу. Представился заведующему больницей, назвав свое монашеское и мирское (Валентин Феликсович) имя, должность, просил разрешения оперировать. Заведующий сперва даже принял его за сумасшедшего и, чтобы отделаться, схитрил: «У меня плохой инструмент — нечем делать». Однако хитрость не удалась: посмотрев инструментарий, профессор Войно-Ясенецкий, конечно, дал ему реальную — довольно высокую — оценку.

На ближайшие дни была назначена сложная операция... Едва начав ее, первым широким и стремительным движением Лука рассек скальпелем брюшную стенку больного. «Мясник! Зарежет больного», — промелькнуло в голове у заведующего, ассистировавшего хирургу. Лука заметил его волнение и сказал: «Не беспокойтесь, коллега, положитесь на меня». Операция прошла превосходно.

Позже заведующий признался, что испугался в тот раз, но впоследствии поверил в приемы нового хирурга. «Это не мои приемы, — возразил Лука, — а приемы хирургии. У меня же просто хорошо натренированные пальцы. Если мне дадут книгу и попросят прорезать скальпелем строго определенное количество страниц, я прорежу именно столько и ни одним листком больше». Ему тут же была принесена стопка папиросной бумаги. Епископ Лука ощупал ее плотность, остроту скальпеля и резанул. Пересчитали листочки — порезано было ровно пять, как и просили...


Ссылка на Ледовитый океан

Самая жестокая и далекая ссылка епископа Луки — «На Ледовитый океан!», как выразился в приступе гнева местный начальник. Владыку конвоировал молодой милиционер, который признался ему, что чувствует себя Малютой Скуратовым, везущим митрополита Филиппа в Отроч монастырь. Милиционер не повез ссыльного на самый океан, а доставил в местечко Плахино, за 200 километров от Полярного круга. В глухом поселке стояло три избы, в одной из них и поселили владыку. Он вспоминал: «Вместо вторых рам были снаружи приморожены плоские льдины. Щели в окнах не были ничем заклеены, а в наружном углу местами виден сквозь большую щель дневной свет. На полу в углу лежала куча снега. Вторая такая же куча, никогда не таявшая, лежала внутри избы у порога входной двери. <…> Весь день и ночь я топил железную печку. Когда сидел тепло одетым за столом, то выше пояса было тепло, а ниже — холодно»…

Однажды в этом гиблом месте епископу Луке пришлось крестить двух детей совершенно необычным образом: «В станке кроме трех изб, было два человеческих жилья, одно из которых я принял за стог сена, а другое — за кучу навоза. Вот в этом последнем мне и пришлось крестить. У меня не было ничего: ни облачения, ни требника, и за неимением последнего я сам сочинил молитвы, а из полотенца сделал подобие епитрахили. Убогое человеческое жилье было так низко, что я мог стоять только согнувшись. Купелью служила деревянная кадка, а всё время совершения Таинства мне мешал теленок, вертевшийся возле купели»…

Клопы, голодовка и пытки

[показать] В тюрьмах и ссылках владыка Лука не терял присутствия духа и находил в себе силы для юмора. Он рассказывал о заключении в Енисейской тюрьме, во время первой ссылки: «Ночью я подвергся такому нападению клопов, которого нельзя было и представить себе. Я быстро заснул, но вскоре проснулся, зажег электрическую лампочку и увидел, что вся подушка и постель, и стены камеры покрыты почти сплошным слоем клопов. Я зажег свечу и начал поджигать клопов, которые стали падать на пол со стен и постели. Эффект этого поджигания был поразительным. Через час поджигания в камере не осталось ни одного клопа. Они, по-видимому, как-то сказали друг другу: «Спасайтесь, братцы! Здесь поджигают!» В последующие дни я больше не видел клопов, они все ушли в другие камеры».

Конечно, не на одном чувстве юмора держался епископ Лука. «В самое трудное время, — писал владыка, — я очень ясно, почти реально ощущал, что рядом со мной Сам Господь Бог Иисус Христос, поддерживающий и укрепляющий меня».

Однако было время, когда он и роптал на Бога: слишком долго не кончалась тяжелая северная ссылка... А во время третьего ареста, в июле 1937 года, епископ доходил почти до отчаяния от мучений. К нему применили жесточайшую пытку — 13-дневный «допрос конвейером». Во время этого допроса сменяются следователи, арестанта же днем и ночью держат практически без сна и отдыха. Епископа Луку били сапогами, сажали в карцер, содержали в ужасающих условиях...

Трижды он объявлял голодовку, пытаясь таким образом протестовать против беззаконий властей, против нелепых и оскорбительных обвинений. Однажды он даже предпринял попытку перерезать себе крупную артерию — не с целью самоубийства, а чтобы попасть в тюремную больницу и получить хоть какую-то передышку. Изможденный, он падал в обморок прямо в коридоре, терял ориентацию во времени и пространстве…


«Валентина Феликсовича больше нет…»

В 1921 году, в разгар Гражданской войны, Войно-Ясенецкий появился в больничном коридоре… в рясе и с наперсным крестом на груди. Оперировал в тот день и в последующем, конечно, без рясы, а как обычно, в медицинском халате. Ассистенту, который обратился к нему по имени-отчеству, ответил спокойно, что Валентина Феликсовича больше нет, есть священник отец Валентин. «Надеть рясу в то время, когда люди боялись упоминать в анкете дедушку-священника, когда на стенах домов висели плакаты: "Поп, помещик и белый генерал — злейшие враги Советской власти”, — мог либо безумец, либо человек безгранично смелый. Безумным Войно-Ясенецкий не был…» — вспоминает бывшая медсестра, работавшая с отцом Валентином.

Лекции студентам он читал также в священническом облачении, в облачении же являлся на межобластное совещание врачей... Перед каждой операцией молился, благословлял больных. Его коллега вспоминает: «Неожиданно для всех прежде чем начать операцию, Войно-Ясенецкий перекрестился, перекрестил ассистента, операционную сестру и больного. В последнее время он это делал всегда, вне зависимости от национальности и вероисповедания пациента. Однажды после крестного знамения больной — по национальности татарин — сказал хирургу: „Я ведь мусульманин. Зачем же Вы меня крестите?" Последовал ответ: „Хоть религии разные, а Бог один. Под Богом все едины"».

Однажды в ответ на приказ властей убрать из операционной икону главврач Войно-Ясенецкий ушел из больницы, сказав, что вернется только тогда, когда икону повесят на место. Конечно, ему отказали. Но вскоре после этого в больницу привезли больную жену партийного начальника, нуждавшуюся в срочной операции. Та заявила, что будет оперироваться только у Войно-Ясенецкого. Местным начальникам пришлось пойти на уступки: вернулся епископ Лука, а на следующий после операции день вернулась и изъятая икона.


Диспуты

Войно-Ясенецкий был превосходным и бесстрашным оратором — оппоненты побаивались его. Однажды, вскоре после рукоположения, он выступал в Ташкентском суде по «делу врачей», которых обвиняли во вредительстве. Руководитель ЧК Петерс, известный своей жестокостью и беспринципностью, решил устроить из этого сфабрикованного дела показательный процесс. Войно-Ясенецкий был вызван в качестве эксперта-хирурга, и, защищая осужденных на расстрел коллег, разбил доводы Петерса в пух и прах. Видя, что триумф ускользает из его рук, выведенный из себя чекист набросился на самого отца Валентина:
— Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?
— Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей вы, гражданин общественный обвинитель? — парировал тот.
Зал разразился хохотом и аплодисментами!
Петерс не сдавался:
— Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы видели своего Бога?
— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил.
Колокольчик председателя потонул в хохоте всего зала. «Дело врачей» с треском провалилось…


11 лет тюрем и ссылок

В 1923 году Луку (Войно-Ясенецкого) арестовали по нелепому стандартному подозрению в «контрреволюционной деятельности» — неделю спустя после того, как он был тайно рукоположен в епископы. Это стало началом 11 лет тюрем и ссылок. Владыке Луке дали проститься с детьми, посадили в поезд... но тот минут двадцать не трогался с места. Оказывается, поезд не мог двинуться, потому что толпа народа легла на рельсы, желая удержать епископа в Ташкенте…

В тюрьмах епископ Лука делился теплой одеждой со «шпаной» и получал в ответ доброе отношение даже воров и бандитов. Хотя иной раз уголовники его грабили и оскорбляли...
А однажды во время следования по этапу, на ночлеге, профессору пришлось произвести операцию молодому крестьянину. «После тяжелого остеомиелита, никем не леченного, у него торчала из зияющей раны в дельтовидной области вся верхняя треть и головка плечевой кости. Нечем было перевязать его, и рубаха, и постель его всегда были залиты гноем. Я попросил найти слесарные щипцы и ими без всякого затруднения вытащил огромный секвестр (омертвевший участок кости — авт.).»
[показать]



Женитьба… и монашество

Когда-то в молодости будущего архиепископа пронзили в Евангелии слова Христа: «Жатвы много, а делателей мало». Но о священстве, и тем более о монашестве, он помышлял, вероятно, еще меньше, чем в свое время о медицине. Работая во время русско-японской войны на Дальнем Востоке, военно-полевой хирург Войно-Ясенецкий женился на сестре милосердия — «святой сестре», как ее называли коллеги, — Анне Васильевне Ланской. «Она покорила меня не столько своей красотой, сколько исключительной добротой и кротостью характера. Там два врача просили ее руки, но она дала обет девства. Выйдя за меня замуж, она нарушила этот обет. За нарушение его Господь тяжело наказал ее невыносимой, патологической ревностью…»

Женившись, Валентин Феликсович вместе с супругой и детьми переселялся из города в город, работая земским врачом. Радикальных перемен в жизни ничто не предвещало.

Но однажды, когда будущий святитель приступил к написанию книги «Очерки гнойной хирургии» (за которую в 1946 году ему и дали Сталинскую премию), вдруг у него появилась крайне странная, неотвязная мысль: «Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа». Так впоследствии и случилось.

В 1919 году, в возрасте 38 лет, умерла от туберкулеза жена Войно-Ясенецкого. Четверо детей будущего архиепископа остались без матери. А для их отца открылся новый путь: через два года он принял священнический сан, а еще через два — монашеский постриг, с именем Лука.
[показать]








источник