До мурашек по коже

 

"И вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь"

(3 Цар. 19:11-12).

 

Весь этот год с его тоскою и злобою,

 из каждой трещины полезшими вдруг, 

я слышу ноту непростую, особую, 

к любому голосу примешанный звук, 

 

похожий, кажется, на пены шипение, 

на шелест гальки после шторма в Крыму,

 на выжидающего зверя сопение, 

но только зверя не видать никому.

 

 

И вот, пока они кидаются бреднями,

 и врут, как водится у них искони, 

плюс измываются уже над последними, 

кто не уехал и не стал, как они,

 

 пока трясут, как прокаженный трещоткою,

 своими байками о главном-родном

 и глушат бабками, и кровью, и водкою

 свой тихий ужас пред завтрашним днем, 

 

покуда дергаются, словно повешенный,

 похабно высунув язык-помело, –

 я слышу голос, незаметно примешанный

 к неутихающему их трололо. 

 

И сквозь напавшее на всех отупение

 он все отчетливее слышится мне — 

как будто чайника ночное сипение, 

его кипение на малом огне.

 

 

Покуда зреет напряженье предсудное,

 рытье окопов и прокладка траншей –

 все четче слышится движенье подспудное,

 однако внятное для чутких ушей. 

 

Господь не в ветре, урагане и грохоте –

 так может действовать испуганный бес; 

и нарастание безумства и похоти 

всегда карается не громом с небес;

 

 Господь не действует ни криком, ни порохом –

 его практически неслышимый глас 

сопровождается таинственным шорохом,

 с которым лопается пена подчас, 

 

и вот я чувствую, чувствую, чувствую,

 хоть признаваться и себе не хочу, –

 как в громовую какофонию гнусную

 уже вплетается нежнейшее "Чу"…

 

Пока последними становятся первые, 

не остается ни порядков, ни схем, 

оно мне сладостно, как ангелов пение

 за темнотой, за облаками, за всем: 

 

такое тихое, почти акапельное, 

неуязвимое для споров драк.

 

ВЕДЬ ЭТО ЛОПАЕТСЯ БОЖЬЕ ТЕРПЕНИЕ.

 

ОНО ВЕДЬ ЛОПАЕТСЯ ИМЕННО ТАК.

 

Дмитрий Быков