Январь 1984

Мои сны начали сбываться довольно быстро. Сразу после праздников в палате началась очередная перетрубация, и в палате появилась новая кровать, которую поставили между... здесь... На самом проходе, между коек Бершадского и Гриши.
И мало того, что двери балкона открыть было невозможно, теперь все хватались руками или цеплялись костылями и тростями за мою кровать. А иногда использовали мою раму, как вешалку: вешали на нее костыли, а потом руками, руками... Да и как могло быть иначе, ведь, чтобы попасть к кровати Кика и Гриши, надо было идти боком, приставным шагом. Впрочем, мне от этого не легче. Все ведь знают, что чувствуешь, когда дергают кровать...
...Новенького звали – Дарио. Он приехал из Италии. Я специально в атласе посмотрел, где это – оказывается около моря, и страна на карте похожа на сапог. Вот тогда я понял, почему все говорили, что итальянские сапоги самые лучшие.
Дарио поразил нас своими часами, фотографиями и… настоящим футбольным мячом, на котором были какие-то надписи.
Что было написано на мяче, мы не могли прочитать – никто из нас не знал итальянского, а автографы нам ни о чем не говорили. А вот фотографии! Фотографии вызывали зависть: на них он был с футболистами сборной Италии. Он сидел с ними на футбольном поле вместе с другими ребятами, у которых, как и у него, были туторы, а у некоторых были даже протезы. Дарио и его друзья на этом снимке были в футбольной форме. И никто из них не стеснялся показывать ноги. А я никогда в жизни шорты не носил, да и к речке ходил вечером, когда темно.
Мы не могли поверить, что такое бывает. Что таких, как мы, могли пустить на футбольное поле. Даже рассказ Дарио, что его папа футболист и играл в сборной, не объяснил, как такое может быть.
Больше всех говорил об этом Костя, он рассказывал, что болеет за какой-то "Спартак" и много лет входит в клуб друзей команды, имеет абонемент на все игры сезона, и его никогда бы не выпустили на поле даже во время тренировки дублёров.
А Дарио удивлял нас все больше и больше. Он дал нам посмотреть слайды, на которых он играет в футбол в команде инвалидов. Я не шучу — это были инвалиды.
Бершадский рассказывал нам про футбольные матчи в старом корпусе, которые устраивали около кабинета ЛФК мальчики из детского отделения. Да и Гриша говорил, что часто вечерами сидел в столовой и смотрел эти игры и болел за команду, в которой играл Зурико. Он даже обещал меня с ним познакомить... Отвлекся, опять отвлекся!

Дарио открывал для нас новый мир. Как мы понимали его? Я уже не помню. Что-то искали в словаре, что-то он рисовал, и вообще мы были детьми, а дети всегда или почти всегда друг друга понимают.
Вечером пришел папа Дарио с переводчиком и мы узнали, что на мяче футболисты из команды, в которой играл его отец, написали пожелание скорее выздороветь и забить с пенальти их вратарю.
«Это всё-таки футбол, говорю, нож по сердцу каждый гол вратарю» - пел Высоцкий на кассете... А тут написали забить гол.
Не понимал я тогда, что его подбадривали перед операцией и поездкой в незнакомую страну. Не понимал я, для чего ему надо было делать операцию — он так хорошо ходил в туторе и даже без костылей, и мог играть в футбол...
Не думал я тогда об этом — все мои мысли занимали его часы. Электронные часы, которые показывали время и дату. Мы перевели лиры в рубли и узнали, что часы эти стоят всего 9 рублей. Я пообещал ему 10 если мне такие привезут или пришлют и он дал мне слово, что папа привезет после операции. Кик тоже попросил такие часики, и только Нытик делал вид, что ему все безразлично.