- Ребята, знакомьтесь – это Ахмед, – сказала Роза и открыла балкон, – ну, сколько раз вам говорить, что перед сном надо палату проветривать…
Ах, Роза, Роза! Никто не знал, что я был тайно влюблен в нее. Что я был без ума от ее домашнего халатика, который почему-то считался рабочим халатом санитарки. Никто не знал, как я ждал ее дежурств, и даже когда она кричала, чем-то возмущаясь, ее голос для меня был мелодией флейты. Она и только она знала, как положить мне подушку на тумбочку, чтобы мне удобно было стоя лежать, только она понимала меня и относилась ко мне не так, как все.
… Роза открыла балкон и, возможно поэтому у меня до сих пор ощущение, что Ахмед ворвался в нашу палату, как свежий ветер. Худой высокий парень поставил свою спортивную сумку на тумбочку, вытащил из нее огромный кулек конфет и начал бегать, именно бегать, по палате и угощать всех. Каждому, кто брал из кулька конфеты, он говорил, что его зовут Ахмед, что он приехал из Ингушетии и пожимал руку. После первого его круга кулек все еще был полон конфет, и Ахмед пошел на второй круг. - Берите, берите больше, что вы берете по три конфетки, ну, не могу же я так бегать, – говорил Ахмед. Когда Кик взял двумя руками пригоршню конфет, Ахмед от радости даже затанцевал:
– Молодец мальчик, молодец мальчик вот так, вот так!- Валерику он сам положил на кровать конфеты.
- Эй, ты, – услышали мы голос Кости, – дарагой гость с Кавказа, оставь хоть немного для девочек и для медсестер, а то все раздашь, савсэм ничаго не останэтся!
- Для медсестер у меня еще есть и для врачей есть – вот завтра утром я им отнесу, не волнуйся, у меня еще есть!
Честно сказать, я думал, что он привез конфеты из дома и еще удивлялся, почему Гриша привез всем по несколько штук (мне и Кику, правда, досталась двойная порция, и я до сих пор жалею, что не удержался и не оставил Зойке конфетку с мишками на фантике), а он целый кулек. Но когда я развернул одну из них, то сразу понял, что конфеты Курганские, даже не курганские, а бакинские со странным запахом, который преследовал меня после Кургана много лет.
У Ахмеда была проблема с рукой, но для чего ему надо было делать операцию, я так и не понял. Он прекрасно владел больной рукой, она у него работала, и для чего ему, красивому парню, которому не надо было искать жену, которого сватали родители и еще получали подарок от родителей невесты, нужно было это мучительное лечение – было непонятно. Но он был полон оптимизма, который передавался всем в нашей палате.
Познакомившись со всеми, Ахмед закрыл балкон, взял полотенце, мыло и… побежал принимать душ.
Зачем?! Для чего?! Он ведь только пришел в палату, а банный день будет только на следующей неделе. Наверное, он просто не хочет обманывать медсестру, которая спросила у него, принимал ли он сегодня ванну. Он ей ответил, что да (и мы все честно отвечали да) но никто из нас не думал бежать сразу в душ. Я серьезно говорю – никто из нас не шел в душ, как только приходил в отделение. Или я чего-то не знаю?