Иеромонах Роман (в миру Александр Иванович Матюшин). Родился 16 ноября 1954 года в семье потомственного крестьянина, мать — сельская учительница. В 1981 году пришел в Псково-Печерский монастырь, в котором в 1983 году принял монашеский постриг. Из за страшной болезни в течение восьми лет он был совершенно глухим и не мог говорить. (Господь отнял у него возможность говорить и слышать, он стал безмолвником на эти 8 лет.) общался с внешним миром только посредством записок. Писал стихи, писал иконы. 24 января 2012 года в Свято-Троицкой Александро-Невской лавре (Санкт-Петербург) иеромонаху Роману была вручена Всероссийская православная литературная премия имени Святого благоверного князя Александра Невского 2011 года — «За вклад в русскую поэзию».
из Википедии: С 1994 года отец Роман по благословению правящего архиепископа Псковского Евсевия (Саввина) живёт и служит в скиту Ветрово (Псковская епархия) в Псковском районе близ деревни Боровик Серёдкинской волости.
С 9 октября 2003 года иеромонах Роман затворился от мира в скиту Ветрово (бывшем старца Досифея), до которого можно добраться только по воде. Несмотря на затвор, продолжает писать стихи.
Туман, туман, туман меня окутал,
Да только не дано ему согреть.
Туман, туман, туман всё перепутал,
Из за тебя дорог не рассмотреть.
Туман, туман, туман, плыву по полю,
Рукою раздвигая облака.
И травы тихо кланяются в пояс,
Когда к ним прикасается рука.
Туман, туман, туман покрыл просторы,
С лица земли стёр отчий старый дом.
И на кресте могильном черный ворон
Глядится благородным сизарём.
Туман, туман, туман, и ты не вечен,
Ещё чуть-чуть - растаешь, отдымишь.
Не потому ли в благодатный вечер
Росой живою на кустах дрожишь.
Пел соловей, ах, как он пел,
И тишина ему внимала.
Как я хотел, чтоб он допел
О том, что не начать сначала.
А он свистал весь день и ночь,
А он выделывал коленца,
Как-будто мне хотел помочь
Хотя б немного отогреться.
И плыл туман живой водой,
Стога, стога в тумане плыли.
И даже звезды песне той
Небесным отраженьем были.
А воздух травами пропах,
И я стоял в предверьи рая,
А он трещал в своих кустах,
Людскую славу отвергая.
Я понимал, настанет тишь,
Луна застынет горьким комом.
Ты улетишь и прилетишь,
Но пропоешь уже другому.