Это цитата сообщения макошь311 Оригинальное сообщение
Хроники СВО: когда же рухнет фронт ВСУ
Без предисловий. К многочисленным вопросам, дискуссиям и сообщениям о сроках и перспективах нашей победы на поле боя могу лишь пожать плечами, уж простите. Не знаю. Не скоро, и это точно.
Даже предложенный сценарий отключения гетманского воинства от всех цифровых игрушек Мировой Жабы, вплоть до спутниковой связи осеменителя Маска — не подразумевает обвал фронта.
Поскольку существует куча локальных систем связи, разведывательно-ударных контуров.
О тактических приёмах
Основной проблемой «позиционных тупиков» СВО с пошаговым продвижением наших войск является выбранная тактика боевых действий. Или навязанная, что будет точнее. Движение войск идёт «просачиванием» малых штурмовых групп, а предполье растянуто на десятки вёрст при полном контроле сторонами «малого неба» тысячами дронов.
Если образно представить батальную картину с высоты орлиного полёта, то получится история с двумя салагами-снайперами, караулящими друг друга в засаде, выбрав местом дуэли таёжную опушку в разгар июньского дня. И стороннему опытному наблюдателю каждого видно издалека по тучам гнуса и комарья, вьющегося над их лёжками. Теперь чуток воображения и представьте, что роящиеся кровососы есть разумные существа, сообщающие каждому из охотников местоположение оппонента.
Вот и на ЛБС похожая ситуация, дроноводы обеих сторон стремятся изолировать ближние и дальние тыловые районы оппонента, бросаясь на любое движение, на выявленные укреплённые точки почти мгновенно наводя артиллерию. Потому перемещаться приходится индивидуально с такими мерами маскировки, коих военная наука ранее не знала даже при подготовке самых лютых разведывательно-диверсионных сил.
Тактическая задача каждой тучи гнуса из дронов простая: в ближайшем тылу противника предотвратить любую возможность накопления сил и средств, чтобы отрезать передовые разреженные порядки от снабжения, пополнения, ротации. В оперативно-тактическом районе цели пожирнее, это места временной дислокации личного состава, транспорт, стационарные объекты, возможные укрытия, инфраструктура связи/ретрансляции.
Таким образом, боевые действия превращаются в десятки и сотни почти индивидуальных схваток. Штурмовики и «закрепы» на своих двоих просачиваются через смертоносную «нейтральную полосу» порой протяжённостью в 15-20 километров группами по двое-трое, нащупывают свою отправную точку для выполнения боевой задачи.
Одни готовятся к штурму, вторые оборудуют опорные пункты и готовятся отражать атаки таких же небольших групп. Потери на выдвижении всегда большие, неприятным моментом здесь является упрямство командования, посылающего группу за группой в логике «кто-то обязательно дойдёт». Меньшие потери несёт тот, кто находит слабые места в обороне противника и рывком протаскивает за стальной иглой штурмовиков суровую нитку групп закрепления и фланговых заслонов, блокируя выявленные узлы обороны со всех сторон при поддержке огневых средств соединения.
Второй сложный момент такой тактики — расширение прорыва и выход на вторую-третью полосу рубежей обороны противника. Здесь без согласованных действий всего соединения по фронту не обойтись, необходимо постоянно сковывать противника, беспокоить его, владеть полнотой понимания обстановки. Ибо часто получается так, что захваченный штурмами участок оказывается в изоляции и давится резервами врага на раз-два, поскольку соседи в носу пальцем ковыряют. Слишком осторожны.
Третий момент в тактике просачивания: постоянное энергичное расширение участка прокола-прорыва. Без этого обязательного приёма буквально за часы тонкий ручеёк подкреплений и питания штурмовых групп будет перекушен с флангов или вообще отрезан от своих сил.
Не дать противнику привести в порядок продавленную полосу обороны, подтянуть резервы или закрыть брешь соседними подразделениями — задача архисложная, трудновыполнимая при засилье вражеского беспилотья. Потому и тактика ограниченная в достигаемых результатах, поскольку обычно штурмовому «ядру» не хватает личного состава для развития успеха на углубление прорыва, приходится самим обеспечивать фланги. Это минус в темпе и плюс врагу, с подарком на время реагирования.
Для выхода из такой тактической дилеммы нужно организовывать не один прорыв в полосе батальона, а несколько. Силами всего соединения. С одинаковой энергией, решительностью и настойчивостью. Без обозначения «направления главного удара», так сказать. Перемежая просачивание со сковывающими действиями, постоянной готовностью к активной обороне, поскольку действенный рецепт против столь малочисленных инфильтраций штурмовиков один — контратаки при огневом превосходстве.
Данную проблему военного теоретика Лиддель Гарта под названием «системы расширяющегося потока при наступлении» пока не решили. Хотя все приёмы давно известны. Образно это вода, «размывающая на своём пути берега или плотины, сначала она бьётся о препятствие, ощупывает его, испытывая прочность на всём протяжении, а найдя малую трещинку — сливается в устремляющийся вперёд поток», конец цитаты.
Если казённым языком оперативного искусства сказать: любой прорыв необходимо расширять пропорционально глубине проникновения, постоянно наращивая усилия и вводя новые части (от обычного стрелкового взвода до батальона/полка/бригады) в случае удачи. Штурмовая группа после прокола обороны идёт максимально вперёд и окапывается при сопротивлении. Немедленно подкрепляется своим вторым эшелоном и продолжает движение (обходя узлы обороны), оставив обеспечение флангов, расширение прорыва и зачистку неподавленных огневых точек идущим сзади.
Во время Первой мировой войны «тактика просачивания» считалась верхом тактического мастерства, пехота была вынуждена вести бой в глубине оборонительной полосы противника практически вслепую, своими потерями оплачивая общую осведомлённость командования о ходе боевых действий. Приходится много маневрировать, пробовать, полагаться на собственные огневые средства и выучку личного состава, дисциплину.
Во Второй мировой (с появлением самоходной артиллерии, авиации и танков) от подобных приёмов отказались, нередкими были случаи, когда противник грамотно контратаковал, в зародыше истребляя попытку прорыва между первой и второй полосами обороны. Или затаскивал передовые батальоны в огневые мешки, выкашивая их полностью. Потому оперативное искусство наступления трансформировалось в таранные удары ужасающей силы с огромным перевесом сил и средств на участках прорыва. А в пробитую дыру устремлялись подвижные механизированные группы.
Сегодня старую науку столетней давности на новом технологическом укладе приходится заново осмысливать. Действуя в тактиках просачивания, где не только от командиров, но каждого бойца-штурмовика требуются недюжинные физические данные, гибкость ума, сообразительность, скорость мышления суперкомпьютера, уверенность в принимаемых решениях. Где манёвр стал способом выживания, а не рутинным уставным упражнением.
О решениях
Для того, чтобы фронт ВСУ начал уверенно разваливаться, необходимо вернуться (опять-таки, на новом технологическом укладе с беспилотьем) к урокам позиционного стояния Первой мировой. И принятым решениям по преодолению таких тупиков. Опасно, а временами преступно, бросать мелкие штурмовые группы вперёд, не придавая им во втором эшелоне синхронно действующие отряды расширения прорыва по флангам от пробитой бреши, чтобы не снижать темп удачного наступательного действия.
Необходимо иметь тщательно подготовленные группы быстрого уничтожения блокированных и обойдённых очагов сопротивления с более тяжёлым вооружением, нежели ручной пулемёт или ПТРК.
Недостаточно дробовиков пусть даже с самыми хитрыми боеприпасами для ссаживания на землю мелкой летающей погани, нужно другое решение для надёжной «зенитной завесы». Требуется категорически запретить вводить резервы для выправления локальных тактических неудач непрохождения малых групп через «килл-зоны», а использовать их только для развития успеха. И желательно не там, где передовые двойки-тройки потерпели неудачу. То есть, на каждый шаг иметь план «Б/В/С/Д и Ять».
Засилье дронов противника на участке прорыва не должно быть оправданием, поскольку на каждую хитро завёрнутую гайку есть свой накидной ключ. Скрытность, тщательная подготовка, скорость, манёвр, выполнение по секундомеру промежуточных задач. Гудящее от БпЛА «малое небо» прямо указывает, что время нахождения на рубеже сосредоточения должно быть минимальным или исчезнуть как тактическая задача.
Именно на данном этапе перед началом атаки и случаются самые большие потери, ибо современные средства наблюдения и целеуказания позволяют едва не в режиме реального времени собирать по точке накопления все возможные огневые поражающие средства. Вплоть до дальнобойных большого могущества из глубины обороны.
В Первую мировую и немцы, и островитяне данную проблему решили, элегантно выводя из артналётов свои штурмовые отряды по заранее разработанным планам маневрирования. Вражескую артиллерию и неподавленные пулемётные точки сносили снарядным шквалом, поскольку среди штурмовиков находились грамотные корректировщики с дюжиной посыльных, уносящих в тыл точные координаты стрельбы.
Сегодня подобные задачи решаются на порядки быстрее, осталось полученный опыт систематизировать. Дабы не случалось сплошь и рядом несогласованности действий первых и вторых эшелонов, соседей и средств поражения уровня соединения. Не собираюсь героев с командованием обвинять в непрофессионализме с продавленного дивана, но медленное продвижение с постоянными огрехами в преждевременных «освобождениях» тех или иных населённых пунктов — есть болезнь роста.
Тактического и оперативного мастерства. Повторю настоятельно: просачивание группами в наступательных целях есть самый сложный аспект боевых действий. Здесь помимо 100%-го понимания задачи и точного расчёта сил/средств требуется точно такой же скрупулезный подход соседей в поддержке общего замысла. Чтобы не было казусов штурма одного рубежа разными подразделениями, друг о друге не ведающих.
Или полного затишья вокруг организованной точки прорыва, после чего враг в полигонных условиях понимает суть происходящего, принимает соответствующие решения по купированию наступательных действий. Спокойно готовя очередную лесопосадку к длительной обороне, пока наши «штурмы» занимаются непрофильными действиями.
Ставят фланговые заслоны, раздвигают узость своего успеха, отбивают контратаки из неподавленных узлов обороны. Матерясь на гудящее от мелкой мошкары дронов «малое небо» с таким перерасходом БК, тут его впору эшелонами завозить. А не по чайной ложке роботизированным тележками или группами безбашенных отчаюг на мотоциклах и багги.
Вот почему стоит фронт, а стрелковые контакты стали великой редкостью. ЛБС обезлюдела, там только винтами гудят сотни дронов и тарахтят редкие мини-луноходы с поклажей. Любое подозрительное строение разносится артиллерией и бомбами, на господствующие высотки никого Звездой Героя не заманишь, а снабжение осуществляется такими многоходовыми операциями, что на любой батальонный КП впору сотрудников специфических силовых ведомств приглашать. Учить их, как госграницы охранять.
Выводы
Теперь к хорошим новостям. Фронт ВСУ рухнет, это уже даже записным пессимистам понятно. Можно ворчать на медленное внедрение новых тактических схем в рядах любимой Армии, нехватку малых дронов с их медленной модернизацией под изменчивую боевую среду переднего края и ближнего тыла. Наша победа в безжалостной военной математике.
Превосходства классических средств поражения, централизованном управлении/командовании, меньших потерях опытного личного состава. Проистекающего (в том числе) из явно драконовских приказов верховного командования воевать не числом, а трудно добываемым уменьем.
Именно потому у гетманского воинства может быть сколь угодно денег, западных технических приблуд, но они не смогут напечатать на 3D-принтерах или вырастить в кастрюлях невосполнимый ресурс. Людской.
Ровно с такой же проблемой столкнулся кайзеровский Второй Рейх после жуткой мясорубки Вердена, где под корень был уничтожен цвет армии в облике сотен штурмовых групп, умеющих позиционный тупик разрешить. Третий Рейх в 1941-1942 гг. на трупах опытного унтер-офицерского и офицерского состава, прекрасно подготовленного для стратегии и тактик блицкрига, не смог добиться коренного перелома в борьбе с Советским Союзом. А после лишь заваливал Восточный фронт неподготовленным мясом, совершая даже в тактическом звене «детские ошибки».
Становой хребет конфликта высокой интенсивности — не сколько танки и пушки с аэропланами самых свежих модификаций, а опытные и подготовленные пехотинцы, сносно обученные ветеранами резервы, постоянно растущие в численности специалисты. У ВСУ наблюдается нехватка всего, а кое-где так полное отсутствие образовалось.
И батальонные группы теперь уже половинного состава держат фронт в полтора-два раза более протяжённый, нежели положено по самому рисковому нормативу. Без ротаций специалистов и унтер-офицерского состава, кое-где без отпусков год уже воюют. Это усталость, отупение, ошибки и как следствие — высокие потери необученных толком маршевых пополнений. Кадры решают всё, а не калибр гаубицы или количество привезённых закатным паном современных беспилотных болванов.
У гетманских за полтора миллиона безвозвратных потерь убитыми, пропавшими без вести и увечными, два миллиона уклоняются от призыва, не менее трёхсот тысяч числятся дезертирами или свободно циркулируют в порочной системе «свободного выбора места службы по рекрутингу». На невеликом мобилизационном ресурсе оставшихся громадян такие показатели близки к катастрофическим. Никакие дроны здесь не помогут.
Они всего лишь пусть массовое, но вспомогательное средство. Способны найти, указать на цель, самостоятельно атаковать, заминировать, доставить срочный груз на передовую, но... Пехотинца не заменят при любой погоде, поскольку настоящая Армия строится не вокруг бездушного железа, а коллективов прошедших горнило боёв живых людей.
Кумекающих, почём фунт лиха, сумевших выжить. Притом и победить в своей пусть малой тактической, но смертельной битве. На ротации передавая опыт прибывающим новобранцам, становясь высокомотивированным резервом или возвращаясь в передовые ударные части.
Здесь ВСУ проиграли. Они не способны собственные тактические успехи развить из контратак в контрудары, а далее в контрнаступления. Чтобы перехватывать оперативную инициативу на отдельных участках. Не говоря о стратегических амбициях. Потому ключи к позиционным тупикам будут подобраны так или иначе. Когда? Не ведаю, но безжалостную и циничную математику вооружённой борьбы не обмануть.
Гитлер с Геббельсом могли отсрочить гибель Рейха на год-полтора и принести союзникам в разы больший урон, если бы не вынули из экономики миллионы рабочих рук пропагандистской «тотальной войной», на которую у вермахта не хватало командного состава примерно совсем. Гетманщина уверенно идёт по стопам своих идеологических сгнивших вождей, выгребая с улиц каждого внешне пригодного «захисника», порождая непреодолимый конфликт фронта и тыла на иссякающем мобилизационном ресурсе.
Это стратегия. И математика. Каждая неделя наполовину разбежавшейся Украины против монолитной России становится дороже. Не в долларах (хотя и такое есть), а в кадровом ресурсе боевых частей и стремительно опустошаемом производящем и обеспечивающем тыле.
Наполеон мог договориться с нерешительным Александром I, не трогая Великую Армию после Смоленска в сторону Москвы.
Кайзер мог избежать позора Версаля и свести Первую мировую к ничьей, уведя армию за Рейн вместо бездумного рывка на Париж. А бесноватый Адольф затянуть противостояние с Советским Союзом на неопределённый срок, уйдя на днепровский рубеж Восточного Вала. Без поражения в авантюрной на 1943-й год Курской битве.
Это математика.
Баланс оперативных резерва, протяжённости фронта, используемых пауз для восполнения ресурсов. Да, тактики важны. Но, когда обученных и опытных солдат с командирами в пехоте недостаточно, любая мобилизационная «тотальная война» от поражения не спасёт. Лишь чуть продлит агонию с нарастающими в прогрессиях потерями необученного мяса. До последнего. В данном конкретном случае «украинца». Как-то так...