Живя в загадочной отчизне, из ночи в день десятки лет
Губерман Игорь Миронович седьмого июля отметил свой очередной день рождения, который уже совсем близко подвел к восьмидесятилетию.И все у него, в конце концов, сложилось: и заграница, и жена с солидным стажем совместной жизни, и семеро внуков, и жизнь заграничная, и любят его в России за короткие четверостишья, так точно попадающие в наши русские ощущения, хотя живет и работает Губерман с 1988 года - не по своей воле, а по воле известного всем нам заведения - в Израиле. Если совсем кратко, то родился в Москве, диссидент, отсидевший пять лет в советских лагерях и сибирской ссылке, инженер-электрик по образованию, поэт - по призванию. Над «стишками»-гариками Игоря Губермана смеются, над ними невозможно не смеяться – так точно, емко, кратко и по-философски мудро они написаны. А у меня почему-то слезы на глазах и я верю, когда он говорит о себе как о трагике, хотя пишет то, что проходит у всех по части юмора.
Человек - это тайна, в которой замыкается мира картина, совмещается фауна с флорой, сочетаются дуб и скотина.
****
Я дряхлостью нисколько не смущен. И часто в алкогольном куражея бегаю за девками еще, но только очень медленно уже.
Сын еврейской земли и российской культуры, Игорь Губерман не чувствует понимания и близости со своими братьями по крови впрямую: «Я вырос в России и привык сомневаться во всем, а они ни в чем не сомневаются, у них все расписано: где и как себя вести, куда и во сколько ходить, с кем дружить, что носить и что есть-пить…».
Еврей везде еврею рад, в евреях зная толк, еврей еврею - друг и брат, а также - чек и долг.
*****
Еще ни один полководец не мог даже вскользь прихвастнуть, что смял до конца мой народец, податливый силе, как ртуть.
Игорь Губерман любит русский мат, считая его лучшим в мире, и вряд ли найдется кто-то, кто ему будет возражать. Русского языка без ненормативной лексики просто не существует и перефразируя цитату классика марксизма-ленинизма, сказанную о религии, говорит: «Русский мат – это вздох угнетенной твари». Как всегда точно и емко.
Не в силах жить я коллективно, по воле тягостного рока, мне с идиотами противно, а среди умных одиноко
****
Живя легко и сиротливо, блажен как пальма на болоте, еврей славянского разлива, антисемит без крайней плоти
Девиз? «Наливай!» и «За жизнь!». За многие годы тюрьмы, ссылки и еще много чего неприятного, связанного с жизнью советского диссидента, Игорь Губерман не утратил чувства юмора, и не будет набивать рот дерьмом, чтобы плюнуть в своих врагов.
Живи, покуда жив. Среди потопа, которому вот-вот наступит срок, поверь - наверняка мелькнет и жопа, которую напрасно ты берег.
****
Не могу эту жизнь продолжать, А порвать с ней мучительно сложно. Тяжелее всего уезжать Нам оттуда, где жить невозможно.
Детство вспоминает с юмором: счастливое, но все время хотелось есть; спортом занимался – бегом, потому что постоянно били за то, что интеллигент, еврей и отличник, но зато благодарен им, что укрепляли физически и морально. Пошел в железнодорожный институт, потому что родители, несмотря на интеллигентность, сказали, что выбирай такую профессию, которая могла бы прокормить семью. Она и кормила его многие десятилетия, и на воле и в тюрьме, и даже жену помогла выбрать.
Живя в загадочной отчизне, из ночи в день десятки лет
мы пьем за русский образ жизни, где образ есть, а жизни нет.
Да вообще он много и интересно рассказывает о себе, своей, а в общем-то нашей, советской истории, о старости, о стихах, которые он не пишет, а записывает, когда они приходят, собирает живопись и старые вещи, которых в множестве находит на блошиных рынках и которыми завалена его квартира. Самым большим своим достижением, которым гордится больше, чем своими книгами считает точный расчет выгребной ямы в сортире, который построил, находясь в Красноярской ссылке.
С народной мудростью в ладу, и мой уверен грустный разум,
что, как ни мой дыру в заду, она никак не станет глазом.
Вот такой это веселый человек с грустными газами, умными словами, навсегда закопавший в русской земле частичку своей души.