Екатерина Васильева. Главное, чтобы Любовь вернулась в наши сердца..." ч.2
07-01-2017 09:05
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
28 октября 2005
Нина Катаева
Екатерина Васильева "Главное, чтобы Любовь вернулась в наши сердца..."
– Вы помните, как восприняли весть о распаде Союза?
– Как личную трагедию. Особенно горько было сознавать, что Украина и Беларусь, которые я привыкла считать одним целым с Россией, теперь отдельные государства. Прошло почти 15 лет, но я по-прежнему считаю Беловежское соглашение предательством интересов трех наших республик и приветствую любое движение в сторону объединения. Трудно сказать, чем закончатся эти попытки, слишком очевидно сопротивление сил, которые и привели в движение рычаг разъединения.
Эта веселая планета
Чародеи
– Помнится, на пресс-конференции, посвященной XIV кинофоруму "Золотой Витязь", вы вызвали ажиотаж среди журналистов, заявив, что призы будете раздавать за идею, за смысл картины, а не за кинематографические изыски...
– А что вас так удивило? Девиз фестиваля призывает к "возвышению человеческой души" – значит, лучшая картина должны быть проповедью, после которой человеку захочется открыть Евангелие или пойти в церковь. Содержание должно стоять на первом месте, может быть, даже в ущерб художественной стороне, и для меня это не обсуждается, если, конечно, мы говорим о православном кинематографе.
– Екатерина Сергеевна, а как это актриса, как вы утверждаете, может работать "только для заработка"?
– Обыкновенно. Обладая техникой и мастерством, наверное, я могла бы позволить себе брать какие-то вершины, не так ли, но я этого не делаю, потому что не занимаюсь профессией. А зарабатывать много денег мне не дают качество предлагаемых сценариев и сомнительность их нравственных позиций, поэтому я и хожу, как по минному полю, ловчусь, изворачиваюсь, чтобы участвовать только в том, что не претит моим принципам.
Соломенная шляпка
- По телевидению показывали фильм о братьях Макаренко, Антоне и Виталии, белом офицере, эмигрировавшем в двадцатом году за границу. Вы – родная внучка Виталия Семеновича, но воспитал вашу маму, удочерив ее, знаменитый педагог Антон Семенович Макаренко, которому, получается, вы тоже приходитесь родной внучкой. Как вы оценили эту картину брата?
– Мне трудно быть объективной, потому что эта трагическая история проходит прямо через мое сердце. Она отразилась на жизни моей мамы, очень сильно – на моей жизни и жизни моего брата Антона Васильева, известного православного режиссера. История нашей семьи напоминает историю разлома России в трагическом для нее XX веке. Рассказывать ее можно часами, можно снять на эту тему многосерийный фильм, но и в этом формате основной смысл трагедии нашей семьи, считаю, ухвачен.
– По числу беспризорных детей наши времена стали сравнивать с послереволюционными. Вписывается ли, по-вашему, метод Макаренко в нашу жизнь?
– Если Бог есть Любовь, то вписывается, конечно. Знаете ли вы, что когда у Антона Семеновича случился инфаркт, то его сердце разорвалось на две части. И произошло это потому, что он отдал свое сердце детям, этим беспризорникам. И только потому, что он был способен на этот титанический труд любви, он смог создать эти коммуны, написать книги, воспитать столько людей. Всех основных персонажей "Педагогической поэмы" я знала, они собирались у нас в доме, у моей мамы за столом. И мама всегда была центром всех этих колонистских компаний и любимицей всех колонистов. А какими они были веселыми, нравственно здоровыми, какими были оптимистами! Приходя из школы, я слышала их хохот, и сама начинала радоваться жизни. Все они были специалистами, много работали, многие занимали высокие посты. Все воевали, и моя мама прошла войну наравне со всеми. То есть это был удивительный человеческий срез. А ведь поначалу они были такими же беспризорниками, как те дети, о которых мы бесконечно скорбим, но ничего для них сделать не можем. И все потому, что иссякает Любовь – именно так сказано в Евангелии.
В своем приходе мы добились того, что нам отдали большую площадку из-под бывшего детского сада. Думаем организовать на этой территории детский дом при храме. Мы уже получили "добро" от высших инстанций, так что в ближайшие годы будем создавать этот дом. Уповаем только на любовь. Если она вернется, хоть в каком виде, в наши сердца, то и методы Антона Семеновича будут востребованы. Если не вернется, то ничего и не будет. Без любви вообще ничего не будет.
27.10.2005
–Возможно ли снять игровое православное кино, как Вы считаете?
– Думаю, больше всего подошли бы жития святых. Конечно же, до того момента, как человек стал святым – тогда смог бы играть человек, актер. Эта идея носится в воздухе, но пока еще не реализована. Такое кино могло бы быть открытием в кинематографе, уникальным опытом, потому что таких святых, как на Руси, больше нет в мире.
За тех, кого помню и люблю
– В связи с профессией Вы часто путешествуете. Как Вам кажется, много ли людей в нашей стране сегодня приходят к вере, или особых духовных перемен не видно?
– Я бы назвала это скорее возвращением к вере после 70 лет атеизма, когда у людей была искусственно отнята вера. Ведь до революции наша страна была православной. Вот если, например, католик или мусульманин становится православным, может идти речь о том, как он пришел к вере.
Да, я вижу большие перемены к лучшему. Полные храмы людей, которые читают православную литературу, больше узнают о вере. К сожалению, на телевидении это почти совсем не заметно – жаль, потому что тогда этот процесс проходил бы несравнимо быстрее. Но при этом даже многие неверующие стали с большей симпатией относиться к Православию.
– Что для Вас – возвращение к вере?
– То же, что и для любого воцерковленного человека. Понимаете, мне нужно было переосмыслить, изменить всю свою жизнь на корню. Как говорят священники про событие, которое случилось до того, как они стали верующими, "это было еще до моей смерти". Я сначала пугалась, а потом поняла, что они имеют в виду. В той жизни было много радости и много хороших людей, праздников, но с точки зрения меня сегодняшней, не хватало главного – все это было душевное, но не духовное. Потому что ценности и задачи были другие, мирские. Господь терпел меня и мои безобразия. Он привел меня к вере путем скорбей – только падения могли заставить меня задуматься, что я живу неправильно, пробудить мою совесть. И потом для меня началась иная жизнь, которая не имеет отношения к прежней.
– А что лично Вам дали духовные перемены?
– Огромную радость и счастье, которыми очень хочется поделиться с теми, кто еще не вернулся к Богу. Но многие не понимают меня, раздражаются. Кто-то считает фанатичкой, кто-то "записал" в монахини. Им хочется, чтобы я была такой, какой они привыкли меня видеть: "Пожалуйста, веруй, но не меняйся для нас". Нельзя веровать и не меняться. Это абсурд.
– Вы как-то говорили, что читаете только духовную литературу. Это было только в период Вашего воцерковления или продолжается и до сих пор?
– До сих пор. Я люблю читать толкования на Евангелие, Игнатия Брянчанинова, Иоанна Златоуста, Иоанна Лествичника, Феофана Затворника и многих других. Какую-то одну любимую книгу назвать не могу, их много. У меня всегда лежит несколько книг, я их читаю по очереди. Сейчас, например, читаю об Иисусовой молитве, для меня это очень важно.
Светскую литературу да, не читаю. Хотя… недавно произошел такой случай.
Когда вышли первые книги Бориса Акунина, мы как раз жили летом на даче. Зачитались, нам очень нравилось. Мастер он, конечно, великолепный, оторваться от книги невозможно. И казалось, что это верующий, патриотичный человек. Но все это печально закончилось. Появилась "Пелагия и красный петух". Помню, батюшка вышел из комнаты с книжкой в руках, на лице сначала недоумение, потом гнев...
В этой книге одним из героев является некий таинственный пророк Мануйло, который потом оказывается самим Христом. Но не Богом, а самым обычным человеком, который попал в пещеру с некоей пространственно-временной аномалией и оказался в России конца XIX века. Соответственно, не было ни казни на Голгофе, ни Воскресения... Для Акунина эта книга была просто игрой ума. Задумывался ли он о том, что для нас такие "игры" – надругательство над нашей верой? Больше я ему не верю и перестала читать его книги. Мне его жаль. Помоги ему, Господи.
Участок .Валерий Золотухин — Семён Миронович, старик по прозвищу «Хали-Гали»
и Екатерина Васильева — пенсионерка
– Екатерина Сергеевна, Вы – счастливый человек?
– Да, очень. Даже неловко от того, как много у меня счастья... Мы живем все вместе, растут четверо внуков – а они такие радостные, светлые, чистые. И у них удивительная вера, не такая, как у нас, неофитов, – потому что они растут в храме. Меня поражают некоторые суждения внуков о том, что написано в Евангелии. Конечно, они балуются, как и все дети. Я могу поругать их, немного пригрозить. Дети не боятся, но затихают: они умеют держать дистанцию. У них вообще существует большое почтение к старшим, думаю, здесь имеет значение православное воспитание.
Комментарии (2):
Спасибо Леночка, прочитал с большим интересом.
Ответ на комментарий Юрий-Киев #
Рада, что тебе тоже было интересно!
Комментарии (2):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Екатерина Васильева. Главное, чтобы Любовь вернулась в наши сердца..." ч.2 | Арт-кафе - Арт-кафе |
Лента друзей Арт-кафе
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»