[467x700]
Она сказала: « Он уже уснул», -
Задернув полог над кроваткой сына,
И верхний свет неловко погасила,
И, съежившись, халат упал на стул...

Мы с ней не говорили про любовь.
Она шептала что-то чуть картавя,
Звук «р», как виноградинку катая,
За белою оградою зубов.

« А знаешь: я ведь плюнула давно
На жизнь свою. И вдруг, так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг – я снова женщина. Смешно?»

Быть благодарным – это мой был долг.
Ища защиты в беззащитном теле,
Зарылся я, зафлаженный, как волк,
В доверчивый сугроб ее постели.

Но, как волчонок загнанный, одна,
Она в слезах мне щеки обшептала,
И то, что благодарна мне она,
Меня стыдом студеным обжигало.

Мне б окружить ее блокадой рифм,
Теряться, то бледнея, то краснея,
Но женщина! Меня! Благодарит!
За то, что я! Мужчина! Нежен с нею!

Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл ее первопричинный,
Мы женщину сместили. Мы ее
Унизили до равенства с мужчиной.

Какой занятный общества этап,
Коварно подготовленный веками:
Мужчины стали чем – то вроде баб,
А женщины – почти что мужиками.

О, господи, как сгиб ее плеча
Мне вмялся в пальцы голодно и голо
И как глаза неведомого пола
Преображались в женские, крича!

Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами…
Как мало надо женщине,- мой бог! -
Чтобы ее за женщину считали.
(Евгений Евтушенко 1968 год.)