Она передвигалась еле-еле,
И как еще душа держалась в теле?
Хозяин, чтоб от мук освободить,
Решил свою собаку утопить.
С большим трудом старушка в лодку села,
И преданно ему в глаза глядела.
Булыжник в сетке за бортом висел,
А он петлю на шею ей надел.
Хозяин помнил, как она, бывало,
За палкой в воду радостно ныряла,
И вот сейчас как бы играет с ней –
Он бросил палку, дав команду ей.
На миг она о старости забыла,
И бросилась за борт что было силы,
Но лодка неожиданно в тот миг
Перевернулась под истошный крик.
Хозяин стал тонуть в шуге весенней,
Хоть было и не сильное теченье,
Но судорогой тело все свело,
А тут еще воронка как назло.
Собака, чья петля в одну минуту
Каким-то соскользнула с шеи чудом,
Отважно тявкнув, ринулась нырять
И своего хозяина спасать.
Вдвоем на берегу они лежали,
И на ветру от холода дрожали,
А после, отдышавшись кое-как,
Он нес свою собаку на руках.
С пословицей «не рой другому яму»
Ухаживал за ней до смерти самой,
И как-то раз нашел ее в кустах
С застывшей благодарностью в глазах.
Встал под сосной уставший внедорожник,
Хозяин, пса на волю отпустив,
С двустволкой шел по чаще осторожно,
Лесной звенящий слушая мотив
Беда пришла ,и сердце сжалось: волки!
Как приговор звучит голодный вой.
Спасенья нет, что толку от двустволки
С патронами для дичи боровой
Скорей за руль! Рванула следом стая,
Стрелять по ней не поднялась рука,
Но пес, оскалив пасть, со злобным лаем
Встал на пути зверюги-вожака.
Пса не отбить, да Бог с ним, быть бы живу!
Крадется смерть, он понял по глазам
И, бросив пса, влетел хозяин в *Ниву *
Завел мотор, ударил по газам.
Всю ночь не спал, курил, а утром рано
Жена открыла дверь на чей-то визг.
Хромая пес вбежал-на морде рана,
Клоками бок кровавыми обвис
И сунул морду, грозный от природы,
С восторгом на хозяина кровать...
Все просто: пес не из людской породы,
А значит не умеет предавать.