• Авторизация
Дневник AGATA2013 Лента друзей - Дневник - Полная версия


Семь карликов Освенцима под спасительным заклятием Доктора Смерти 11-02-2015 11:50 к комментариям - к полной версии - понравилось!


[620x]
Семь карликов Освенцима
под спасительным заклятием
Доктора Смерти
 [показать]
Охранники эсэсовцы едва могли поверить своим глазам, увидев, как в лучах яркого света одного за другим, семерых лилипутов снимали с вновь прибывшего поезда в Освенцим.
Пятеро из них были женщины - каждая ростом не выше пятилетней девочки – но с макияжем и в элегантных платьях. Они были похожи на раскрашенных кукол.Сбившись в круг, семь карликов даже не думали присоединяться к остальной массе пассажиров, загнанных вверх по трапу солдатами с овчарками.Вместо этого, один из мужчин-карликов начал раздавать свои визитные карточки окружившим их охранникам. В конце концов, им не помешало бы знать, что Труппа Лилипутов всемирно прославилась благодаря своему варьете шоу...

[620x]
Как и большинство венгерских евреев, которые провели в поезде три дня по пути в Освенцим-Биркенау, карлики и представить себе не могли того, что их только что доставили в самый известный нацистский лагерь смерти.Офицер СС установил, что все они были братьями и сестрами из семьи Овиц. Незамедлительно последовала команда: Будите доктора!Было около полуночи, пятница 19 мая 1944 года. Доктор Йозеф Менгеле спал в своей комнате. Все солдаты прекрасно знали о его страсти к коллекционированию «людей-уродов», в том числе гермафродитов и гигантов.Прибытие одинокого карлика едва ли стоило бы того, чтобы побеспокоить его сон, но семья - целых семь человек - это было просто как в сказке!И, несомненно, насчет Менгеле они оказались правы. Выслушав рассказ о последнем пополнении лагеря, красивый 34-летний доктор вскочил с постели.
[620x]
Тем временем, карлики наблюдали за остальными пассажирами - в том числе за своими тетями, дядями, двоюродными братьями и друзьями – за их маршем к зданию с двумя трубами, из которых непрестанно валил дым и вырывалось пламя.Перле Овиц было 23 и она была самой юной из карликов. «Что это за место - пекарня?» - поинтересовалась она у еврея в полосатой рубашке, который помогал разгружать поезд. «Это не пекарня - это Освенцим, и вы скоро тоже окажитесь в печи», - сказал он.Вдруг, как много десятилетий спустя рассказала Перла, стало казаться, что «каждый язык пламени стал походить на человека, который взлетал и растворялся в воздухе. Мы замерли в оцепенении, а затем стали думать о неизвестном человеке, которого мы ждали, - если это было кладбище, чтобы мог здесь делать врач».Если бы об этом спросили самого доктора, Менгеле бы ответил, что он занимался проведением важных генетических исследований, благодаря которым в один прекрасный день он бы мог быть удостоен профессорского звания.Надо сказать, он не чувствовал угрызений совести от того, что пытал, увечил и часто убивал своих бесчисленных подопытных. Его энтузиазм, амбиции и жестокость выделяли его даже среди врачей других лагерей смерти.Первое, с чем ему пришлось иметь дело в Освенциме - эпидемия тифа в женском лагере – проблема, которую он решил, отправив весь барак - 498 женщин - в газовые камеры.Кроме того, одной из его изощренных идей было убийство цыганских семей ради получения их глазных яблок, которые извлекались для проведения исследований.Для семьи Овиц, тем не менее, врач ассоциировался с надеждой. Поэтому, как только Менгеле прибыл, они столпились вокруг него, и нетерпеливо, хором стали отвечать на его вопросы.Каждое их слово, рассказанное о своей семье, приводило его во все больший восторг: отец семьи раввин Шимшон Айзик, тоже карлик, был дважды женат, оба раза на высоких женщинах, которые родили семь карликов и трех детей обычного роста.«Теперь я обеспечен работой на 20 лет вперед», - восторженно воскликнул он.Менгеле шепотом отдал приказ дежурному офицеру. Примечательно, что в ту ночь не только семь карликов, их две сестры нормального роста, золовка и двое детей, но и семьи их мастерового и соседа, который настоял на том, что они были близкими родственниками, были спасены от смерти в газовой камере. Всего 22 человека.Прошло лишь три часа с момента прибытия их поезда, а большинство пассажиров – 3100 человек из 3500 – были уже мертвы. Карликов посадили в грузовик и увезли.История их спасения должна была стать одной из самых необычных среди историй выживших во Второй мировой войне.Как ни странно, головы участников Труппы Лилипутов не были выбриты наголо, а также им было позволено сохранить их собственную одежду. Симон Сломовиц, мастер на все руки, поднимал их на деревянные нары и выполнял все работы, которые они не могли выполнить.Как и все другие заключенные, они жили в бараках и ели тот же водянистый суп, но было очевидно, что их выделяли на фоне других.Вместо того, чтобы пользоваться туалетами, им выдали горшки, оставшиеся от умерших младенцев. Также для них была установлена алюминиевая чаша, в которой они должны были мыться ежедневно, так как Менгеле был одержим гигиеной.Они думали, что, возможно, он хотел, чтобы они поставили шоу? Ведь, в конце концов, они пели и исполняли миниатюры с начала 1930-х годов и даже выступали перед королем Каролем II в Бухаресте.И лишь усиливающиеся карательные нацистские законы, направленные против евреев, положили конец карьере Лилипутов. Затем наступил тот самый день, когда им было приказано покинуть свои дома в селе Розавлеа.Предвидя тяжелые времена, они припрятали все свои ценные вещи в яму, вырытую под их припаркованным автомобилем, перед тем, как они начали паковать чемоданы со сценическими костюмами и набивать свои карманы красками для грима.На следующий день их вызвали в лабораторию Менгеле, женщины тщательно накрасили свои лица и одели лучшие наряды. Вероятно, истощенным заключенным, увидевшим как карликов привезли на грузовике, они показались странной галлюцинацией.Лаборатория была похожа на обычную клинику, в которой работал персонал в белых халатах. Казалось, что все, чего они хотели, это взять у карликов образцы крови, что в свою очередь, казалось мизерной ценой, которую они должны были заплатить за свою жизнь.Но кровопускания повторялись каждую неделю, наряду с десятками сделанных рентгеновских снимков. «Количество крови, которую они взяли, было огромным, и, будучи ослабленными от голода, мы часто теряли сознание», - вспоминает Перла. «Это не помешало Менгеле: он нас укладывал, а когда мы приходили в сознание, они возобновили выкачивание нашей крови.«Они делали небрежные проколы, и кровь брызгала во все стороны. Нас часто тошнило и даже рвало. Когда мы возвращались в барак, мы падали на деревянные нары – но, еще не восстановив свои силы, нас вызывали на новый цикл».Менгеле сам не знал, что он искал. Он был далек от того, чтобы раскрыть генетический код карликовости, по данным документов, все, что они делали, это обычные тесты на функционирование почек, печени и тесты на тиф.Психиатры засыпали карликов вопросами, чтобы проверить их интеллект, врачи неоднократно проверяли их на наличие сифилиса - а кипящая вода прямо вслед за ледяной водой вливалась им в уши.
[620x]
Как рассказывает Перла, эти пытки водой были мучительно болезненными и практически сводили их с ума. Также ужасающим был тот факт, что врачи вырывали их здоровые зубы и удаляли ресницы.
Дора Овиц, жена старшего карлика Аврама, которая была нормального роста, подвергалась перекрестному допросу, во время которого она была вынуждена рассказывать Менгеле о своей сексуальной жизни. Он заваливал ее все более и более непристойными вопросами, а сам при этом истекал слюной.Более всего, лилипуты боялись, что их постигнет та же участь, что и двух других карликов - горбуна и его сына - которые прибыли в лагерь через три месяца после них.Решив отправить их скелеты в музей в Берлине, Менгеле приказал своим сотрудникам варить их тела на огне до тех пор, пока мясо не отделиться от костей.Ему так понравился результат, что он убил еще одного карлика ради его скелета - на сей раз, несчастного бросили в ванну с кислотой.«Мы смирились с мыслью о том, что мы не выйдем из лагеря», - говорит Перла.«Но осознание того, что наши скелеты будут выставлены в Берлине, повергали нас в неописуемый ужас».То, что они снова выжили, стало прихотью демона врача. Когда всем жителям их части концентрационного лагеря пришло время отправиться на смерть в газовые камеры, он перевел их в другое отделение, тем самым опять спас их.Лилипуты были осторожны, и всегда представали веселыми перед Менгеле. Они всегда обращались к нему "Ваше превосходительство", а однажды спели ему одну из его любимых песен: «Come Make Me Happy».Он был неизменно вежлив со своими семью пленными, и часто хвалил их за их внешний вид. «Как ты красиво выглядишь сегодня!», - говорил он Фриде, самой красивой из карликов.А она кокетливо отвечала: «Я знала, что господин гауптштурмфюрер должен приехать, поэтому я позаботилась о том, чтобы привести себя в порядок в его честь».Если Фрида не наносила свой макияж, он спрашивал: «Вы в плохом настроении сегодня? Почему вы не накрасились вашей прекрасной красной помадой?Менгеле также приносил сладости и игрушки, которые принадлежали убитым им детям, восемнадцатимесячному Шимшону, который был сыном их сестры Лии, имевший нормальный рост. Изможденный от недоедания и травм, мальчик никогда не плакал и не произнес ни слова.Тем не менее, в один прекрасный день он приковылял к Менгеле со словами: «Папа, папа». Доктор улыбнулся: «Нет, я не твой отец, просто дядя Менгеле».Что касается Перлы, она боялась того, что она назвала обаянием дьявола.«Доктор Менгеле был похож на кинозвезду, только он был более красив», - рассказала она. «Каждый мог легко влюбиться в него. Но никто из тех, кто его видел, и представить себе не мог, что за его красивым лицом скрывался монстр».«Но мы все знали, что он был беспощаден и способен на самые страшные формы садизма, что, когда он был зол, он впадал в истерику и трясся от злости».«Но если он был в плохом настроении, в момент, когда он переступал порог нашего барака, он сразу успокаивался».«Когда он был в хорошем настроении, люди говорили: «Вероятно, он был у малышей».
[620x]
Однажды в сумерках, Менгеле заглянул к карликам. Подмышкой у него был небольшой сверток.
Он сообщил им, что на следующий день возьмет их в особенную поездку в красивое место.Заметив, что их лица мертвецки побледнели, он улыбнулся. Они должны были выглядеть лучшим образом, так как им предстояло выступать на сцене перед кое-какими очень важными людьми.Он ушел, оставив посылку. Пятеро женщин развернули пакет и были восхищены ее содержимым. Там была пудреница, румяна, ярко-красная помада и соответствующий лак для ногтей, флакон одеколона, а также яркие бирюзовые и зеленые тени для век.
[275x400]
На рассвете, в пятницу 1 сентября, женщины помогали друг другу нарядиться и нанести толстый слой театрального макияжа. Их гламур был восстановлен, они ликовали, когда садились в грузовик, который приехал забрать их.Их доставили в новое большое здание в жилом лагере СС. Расположившись на газоне, вскоре они с жадностью уплетали сытный обед, который подали на тонких китайский тарелках со столовыми приборами из серебра.Затем, труппу проводили на сцену, расположенную внутри. Зрительный зал был полон – одни высокопоставленные офицеры СС. Менгеле стоял перед сценой. Они стояли и смотрели на него в ожидании, вдруг он повернулся и рявкнул на них: "Раздевайтесь!"Ошеломленные, с трясущимися руками, они пытались расстегнуть пуговицы. Как только каждый элемент их костюмов был сняты, они сгорбились, пытаясь прикрыть свою грудь и гениталии.«Распрямились!», - снова рявкнул Менгеле.Он собрал общественность, чтобы познакомить со своей работой по генетике, с лекцией на тему: «Примеры работ с антропологической и наследственной биологией в концентрационных лагерях».Используя их в качестве иллюстрации своих пояснений, он тыкал в дрожащих карликов бильярдным кием, указывая местоположения каждого их внутреннего органа.Он стремился доказать, что еврейская раса выродилась, превратившись в народ карликов и уродцев. Но у него не было конкретных результатов, он, демонстрируя голых лилипутов, пытался придать своей речи хотя бы какую-то значимость.Когда он закончил, зал встал, чтобы приветствовать его, а толпа офицеров СС взобралась на сцену, чтобы потыкать в обнаженных карликов.После этого они были слишком опустошены, и не могли принять угощение.По возвращению в барак их сопровождала лишь полная тишина – их встречали их товарищи по несчастью. Встречали так, как будто они только что вернулся из мертвых.Менгеле продолжал защищать своих подопытных. Вскоре, он спас Аврама и Мики Овиц от смерти в газовой камере, когда другой врач Освенцима - завидовавший успеху своего соперника - отобрал их для казни за спиной Менгле.Не мудрено, что, когда Менгеле взял недельный отпуск, карлики были вне себя от страха. По его возвращении, Фрида со всем своим очарование спросила его: «Простите меня за вопрос, Ваше Превосходительство, но когда все это закончится, и мы сможем вернуться домой?"Менгеле нахмурился. «Что вы имеете в виду, Meine Liebe [моя любовь]? Я и сам не могу пойти домой. Я работаю здесь не для удовольствия, а по приказу. Тебе не на что жаловаться!».Конец, когда он наступил, был быстрым. Как только в январе 1945 года пошли разговоры о том, что русская армия приближалась, Менгеле собрал все свои медицинские отчеты и сбежал.Семь месяцев спустя семья Овиц, наконец, добралась домой, где они нашли свое золото и драгоценности на том же месте - погребенными под их машиной. Но деревня Розавлеа изменилась до неузнаваемости: лишь 50 из 650 евреев вернулись домой.В 1949 году семья эмигрировала в Израиль, где на протяжении нескольких лет они гастролировали со своим шоу до тех пор, пока подорванное здоровье не заставило их уйти со сцены.
К тому времени, когда Перла поведала свою невероятную историю о семи карликах из Освенцима, остальные члены ее семьи уже умерли.
Менгеле не попал в список 23 врачей, которых судили на Нюрнбергском процессе. Им были предъявлены обвинения в проведении опытов над заключенными. Пятнадцать врачей были признаны виновными. Семерых ждала казнь, восемь провели долгие годы за решеткой.
До 1949 года Менгеле спокойно работал в родном Гюнцбурге на фирме отца. Потом по новым документам на имя Хельмута Грегора он эмигрировал в Аргентину. В начале 50-х, когда Интерпол выдал ордер на его арест (с правом убить его при задержании), Йозеф перебрался в Парагвай. Все с тем же паспортом на имя Грегора Йозефа Менгеле неоднократно посещал Европу, где остались его жена и сын. Швейцарская полиция следила за каждым его шагом - и ничего не делала! Менгеле, который избежал правосудия, сбежав в Южную Америку, утонул в 1979 году. Перла сомневается, что если бы его поймали, он бы извинился за то, что он сделал с ее семьей.«Но если бы судьи спросили меня, должен ли он быть повешен, я бы ответила им, что его нужно отпустить».«Я была спасена по милости дьявола - Бог воздаст Менгеле должное».Перла мирно ушла из жизни в возрасте 80 лет, 9 сентября 2001 года.
[620x]
[620x]
/По материалам иностранной прессы/
[показать]
[показать]
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (9):
Якубов 11-02-2015-13:21 удалить
AGATA2013, Эти ужасы не должны быть забыты и прощены НИКОГДА!!! Спасибо тебе Танечка за этот пост
Обратиться - Ответить - К полной версии
AGATA2013 11-02-2015-18:16 удалить
Якубов, я сама, когда читала, такую боль в сердце почувствовала, не передать, а каково было тем несчастным, которые стали жертвами нацистов???
Обратиться - Ответить - К полной версии
AGATA2013 12-02-2015-07:38 удалить
ХОЧУ ПРЕДЛОЖИТЬ ВАМ ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ
С. Алексиевич
Если ты хочешь понять, что такое война, то прочитай отрывочек рассказа.

Не для слабонервных.
Мужская история
(ЭТО ОТРЫВОК ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ СВЕТЛАНЫ АЛЕКСИЕВИЧ. ЕЁ КНИГИ ПОЯВИЛИСЬ
В ПЕРИОД ПЕРЕСТРОЙКИ, НО НЕ НАДОЛГО)

– Всю жизнь руки по швам! Не смел пикнуть. Теперь расскажу…

В детстве… как себя помню… я боялся потерять папу… Пап забирали ночью,
и они исчезали в никуда. Так пропал мамин родной брат Феликс…
Музыкант. Его взяли за глупость… за ерунду… В магазине он громко
сказал жене: «Вот уже двадцать лет советской власти, а приличных
штанов в продаже нет». Сейчас пишут, что все были против… А я скажу,
что народ поддерживал посадки. Взять нашу маму… У нее сидел брат, а
она говорила: «С нашим Феликсом произошла ошибка. Должны разобраться.
Но сажать надо, вон сколько безобразий творится вокруг». Народ
поддерживал… Война! После войны я боялся вспоминать войну… Свою войну…
Хотел в партию вступить – не приняли: «Какой ты коммунист, если ты был
в гетто?». Молчал… молчал…

Была в нашем партизанском отряде Розочка, красивая еврейская девочка,
книжки с собой возила. Шестнадцать лет. Командиры спали с ней по
очереди… «У нее там еще детские волосики… Ха-ха…» Розочка
забеременела… Отвели подальше в лес и пристрелили, как собачку. Дети
рождались, понятное дело, полный лес здоровых мужиков. Практика была
такая: ребенок родится – его сразу отдают в деревню. На хутор. А кто
возьмет еврейское дитя? Евреи рожать не имели права. Я вернулся с
задания: «Где Розочка?» – «А тебе что? Этой нет – другую найдут».
Сотни евреев, убежавших из гетто, бродили по лесам. Крестьяне их
ловили, выдавали немцам за пуд муки, за килограмм сахара. Напишите… я
долго молчал… Еврей всю жизнь чего-то боится. Куда бы камень ни упал,
но еврея заденет.

Уйти из горящего Минска мы не успели из-за бабушки… Бабушка видела
немцев в 18-м году и всех убеждала, что немцы – культурная нация и
мирных людей они не тронут. У них в доме квартировал немецкий офицер,
каждый вечер он играл на пианино. Мама начала сомневаться: уходить –
не уходить? Из-за этого пианино, конечно… Так мы потеряли много
времени. Немецкие мотоциклисты въехали в город. Какие-то люди в
вышитых сорочках встречали их с хлебом-солью. С радостью. Нашлось
много людей, которые думали: вот пришли немцы, и начнется нормальная
жизнь. Многие ненавидели Сталина и перестали это скрывать.
В первые дни войны было столько нового и непонятного… Слово «жид» я
услышал в первые дни войны… Наши соседи начали стучать
нам в дверь и кричать: «Все, жиды, конец вам! За Христа ответите!». Я
был советский мальчик. Окончил пять классов, мне двенадцать лет. Я не
мог понять, что они говорят. Почему они так говорят? Я и сейчас этого
не понимаю… У нас семья была смешанная: папа – еврей, мама – русская.
Мы праздновали Пасху, но особенным образом: мама говорила, что сегодня
день рождения хорошего человека. Пекла пирог. А на Пейсах (когда
Господь помиловал евреев) отец приносил от бабушки мацу. Но время было
такое, что это никак не афишировалось… надо было молчать…
Мама пришила нам всем желтые звезды… Несколько дней никто не мог выйти
из дома. Было стыдно… Я уже старый, но я помню это чувство… Как было
стыдно… Всюду в городе валялись листовки: «Ликвидируйте комиссаров и
жидов», «Спасите Россию от власти жидобольшевиков». Одну листовку
подсунули нам под дверь… Скоро… да… Поползли слухи: американские евреи
собирают золото, чтобы выкупить всех евреев и перевезти в Америку.

Немцы любят порядок и не любят евреев, поэтому евреям придется
пережить войну в гетто… Люди искали смысл в том, что происходит…
какую-то нить… Даже ад человек хочет понять. Помню… Я хорошо помню,
как мы переселялись в гетто. Тысячи евреев шли по городу… с детьми, с
подушками… Я взял с собой, это смешно, свою коллекцию бабочек. Это
смешно сейчас… Минчане высыпали на тротуары: одни смотрели на нас с
любопытством, другие со злорадством, но некоторые стояли заплаканные.
Я мало оглядывался по сторонам, я боялся увидеть кого-нибудь из
знакомых мальчиков. Было стыдно… постоянное чувство стыда помню… Мама
сняла с руки обручальное кольцо, завернула в носовой платок и сказала,
куда идти. Я пролез ночью под проволокой… В условленном месте
меня ждала женщина, я отдал ей кольцо, а она насыпала мне муки. Утром
мы увидели, что вместо муки я принес мел. Побелку. Так ушло мамино
кольцо. Других дорогих вещей у нас не было… Стали пухнуть от голода…
Возле гетто дежурили крестьяне с большими мешками. День и ночь. Ждали
очередного погрома. Когда евреев увозили на расстрел, их впускали
грабить покинутые дома. Полицаи искали дорогие вещи, а крестьяне
складывали в мешки все, что находили. «Вам уже ничего не надо будет»,
– говорили они нам.

Однажды гетто притихло, как перед погромом. Хотя не раздалось ни
одного выстрела. В тот день не стреляли… Машины… много машин… Из машин
выгружались дети в хороших костюмчиках и ботиночках, женщины в белых
передниках, мужчины с дорогими чемоданами. Шикарные были чемоданы! Все
говорили по-немецки. Конвоиры и охранники растерялись, особенно
полицаи, они не кричали, никого не били дубинками, не спускали с
поводков рычащих собак. Спектакль… театр… Это было похоже на
спектакль… В этот же день мы узнали, что это привезли евреев из
Европы. Их стали звать «гамбургские» евреи, потому что большинство из
них прибыло из Гамбурга. Они были дисциплинированные, послушные. Не
хитрили, не обманывали охрану, не прятались в тайниках… они были
обречены… На нас они смотрели свысока. Мы бедные, плохо одетые. Мы
другие… не говорили по-немецки…
Всех их расстреляли. Десятки тысяч «гамбургских» евреев…

Этот день… все как в тумане… Как нас выгнали из дома? Как везли? Помню
большое поле возле леса… Выбрали сильных мужчин и приказали им рыть
две ямы. Глубокие. А мы стояли и ждали. Первыми маленьких детей
побросали в одну яму… и стали закапывать… Родители не плакали и не
просили. Была тишина. Почему, спросите? Я думал… Если на человека
напал волк, человек же не будет его просить, умолять оставить ему
жизнь. Или дикий кабан напал… Немцы заглядывали в яму и смеялись,
бросали туда конфеты. Полицаи пьяные в стельку… у них полные карманы
часов… Закопали детей… И приказали всем прыгать в другую яму. Стоим
мама, папа, я и сестренка. Подошла наша очередь… Немец, который
командовал, он понял, что мама русская, и показал рукой: «А ты иди».
Папа кричит маме: «Беги!». А мама цеплялась за папу, за меня: «Я с
вами». Мы все ее отталкивали… просили уйти… Мама первая прыгнула в
яму… Это все, что я помню… Пришел в сознание от того, что кто-то
сильно ударил меня по ноге чем-то острым. От боли я вскрикнул. Услышал
шепот: «А тут один живой». Мужики с лопатами рылись в яме и снимали с
убитых сапоги, ботинки… все, что можно было снять… Помогли мне вылезти
наверх. Я сел на край ямы и ждал… ждал… Шел дождь. Земля была
теплая-теплая. Мне отрезали кусок хлеба: «Беги, жиденок. Может,
спасешься».

Деревня была пустая… Ни одного человека, а дома целые. Хотелось есть,
но попросить было не у кого. Так и ходил один. На дороге то резиновый
бот валяется, то галоши… косынка… За церковью увидел обгоревших людей.
Черные трупы. Пахло бензином и жареным… Убежал назад в лес. Питался
грибами и ягодами. Один раз встретил старика, который заготавливал
дрова. Старик дал мне два яйца. «В деревню, – предупредил, – не
заходи. Мужики скрутят и сдадут в комендатуру. Недавно двух жидовочек
так поймали».
Однажды заснул и проснулся от выстрела над головой. Вскочил: «Немцы?».
На конях сидели молодые хлопцы. Партизаны! Они посмеялись и стали
спорить между собой: «А жиденыш нам зачем? Давай…» – «Пускай командир
решает». Привели меня в отряд, посадили в отдельную землянку.
Поставили часового… Вызвали на допрос: «Как ты оказался в расположении
отряда? Кто послал?» – «Никто меня не посылал. Я из расстрельной ямы
вылез». – «А может, ты шпион?» Дали два раза по морде и кинули назад в
землянку. К вечеру впихнули ко мне еще двоих молодых мужчин, тоже
евреев, были они в хороших кожаных куртках. От них я узнал, что евреев
в отряд без оружия не берут. Если нет оружия, то надо принести золото.
Золотую вещь. У них были с собой золотые часы и портсигар – даже
показали мне, – они требовали встречи с командиром. Скоро их увели.
Больше я их никогда не встречал… А золотой портсигар увидел потом у
нашего командира… и кожаную куртку… Меня спас папин знакомый, дядя
Яша. Он был сапожник, а сапожники ценились в отряде, как врачи. Я стал
ему помогать…

Первый совет дяди Яши: «Поменяй фамилию». Моя фамилия Фридман… Я стал
Ломейко… Второй совет: «Молчи. А то получишь пулю в спину. За еврея
никто отвечать не будет». Так оно и было… Война – это болото, легко
влезть и трудно вылезти. Другая еврейская поговорка: когда дует
сильный ветер, выше всего поднимается мусор. Нацистская пропаганда
заразила всех, партизаны были антисемитски настроены. Нас, евреев,
было в отряде одиннадцать человек… потом пять… Специально при нас
заводились разговоры: «Ну какие вы вояки? Вас, как овец, ведут на
убой…», «Жиды трусливые…». Я молчал. Был у меня боевой друг, отчаянный
парень… Давид Гринберг… он им отвечал. Спорил. Его убили выстрелом в
спину. Я знаю, кто убил. Сегодня он герой – ходит с орденами.
Геройствует! Двоих евреев убили якобы за сон на посту… Еще одного за
новенький парабеллум… позавидовали… Куда бежать? В гетто? Я хотел
защищать Родину… отомстить за родных… А Родина? У партизанских
командиров были секретные инструкции из Москвы: евреям не доверять, в
отряд не брать, уничтожать. Нас считали предателями. Теперь мы об этом
узнали благодаря перестройке.

Человека жалко… А как лошади умирают? Лошадь не прячется, как другие
животные: собака там, кошка, корова и та убегает, лошадь стоит и ждет,
когда ее убьют. Тяжелая картина… В кино кавалеристы несутся с гиком и
с шашкой над головой. Бред! Фантазия! В нашем отряде одно время были
кавалеристы, их быстро расформировали. Лошади не могут идти по
сугробам, тем более скакать, они застревают в сугробах, а у немцев
мотоциклы – двухколесные, трехколесные, зимой они ставили их на лыжи.
Ездили и с хохотом расстреливали и наших лошадей, и всадников.
Красивых лошадей могли пожалеть, видно, среди них было немало
деревенских парней… Приказ: сжечь хату полицая… Вместе с семьей… Семья
большая: жена, трое детей, дед, баба. Ночью окружили их… забили дверь
гвоздями… Облили керосином и подожгли. Кричали они там, голосили.
Мальчишка лезет через
окно… Один партизан хотел его пристрелить, а другой не дал. Закинули
назад в костер. Мне четырнадцать лет… Я ничего не понимаю… Все, что я
смог – запомнил это. И вот рассказал… Не люблю слова «герой»… героев
на войне нет… Если человек взял в руки оружие, он уже не будет
хорошим. У него не получится.

Помню блокаду… Немцы решили очистить свои тылы и дивизии СС бросили
против партизан. Навешали фонарей на парашютах и бомбили нас день и
ночь. После бомбежки – минометный обстрел. Отряд уходил небольшими
группами, раненых увозили с собой, но закрывали им рот, а лошадям
надевали специальные намордники. Бросали все, бросали домашний скот, а
он бежал за людьми. Коровы, овечки… Приходилось расстреливать… Немцы
подошли близко, так близко, что уже слышны были их голоса: «о мутер, о
мутер»… запах сигарет… У каждого из нас хранился последний патрон… Но
умереть никогда не опоздаешь. Ночью мы… трое нас осталось из группы
прикрытия… вспороли брюхо убитым лошадям, выкинули все оттуда, и сами
туда залезли. Просидели так двое суток, слышали, как немцы ходили
туда-сюда. Постреливали. Наконец наступила полная тишина. Тогда мы
вылезли: все в крови, в кишках… в говне… Полоумные. Ночь… луна светит…
Птицы, я вам скажу, нам тоже помогали… Сорока услышит чужого человека
– обязательно закричит. Подаст сигнал. К нам они привыкли, а немцы
пахли по-другому: у них одеколон, душистое мыло, сигареты, шинели из
отличного солдатского сукна… и хорошо смазанные сапоги… У нас
самодельный табак, обмотки, лапти из воловьей шкуры, прикрученные к
ногам ремешками. У них шерстяное нательное белье… Мертвых мы раздевали
до трусов! Собаки грызли их лица, руки. Даже животных втянули в войну…
Много лет прошло… полвека… А ее не забыл… эту женщину… У нее было двое
детей. Маленьких. Она спрятала в погребе раненого партизана. Кто-то
донес… Семью повесили посредине деревни. Детей первыми… Как она
кричала! Так люди не кричат… так звери кричат… Должен ли человек идти
на такие жертвы? Я не знаю. (Молчит.) Пишут сейчас о войне те, кто там
не был. Я не читаю… Вы не обижайтесь, но я не читаю…

Минск освободили…
Для меня война кончилась, в армию по возрасту не взяли. Пятнадцать
лет. Где жить? В нашей квартире поселились чужие люди. Гнали меня:
«Жид пархатый…». Ничего не хотели отдавать: ни квартиры, ни вещей.
Привыкли к мысли, что евреи не вернутся никогда…
Обратиться - Ответить - К полной версии
Yshac 12-02-2015-08:07 удалить
Спасибо, Татьяна! Очень интересный пост! Впервые об этом прочитал. И после этого пытаются их обелить и отрицают холокост.
Обратиться - Ответить - К полной версии
AGATA2013 12-02-2015-08:10 удалить
Ответ на комментарий Yshac # А дополнение в виде рассказа прочитали? Я до сих пор под впечатлением....
Обратиться - Ответить - К полной версии
geniavegas 12-02-2015-10:42 удалить
Читала уже эту историю! Мороз по коже!!!
Обратиться - Ответить - К полной версии
gema51 12-02-2015-17:59 удалить
Я побывал в Освенциме в 74г. в составе советской молодежной организации.. Впечатлений тогда было много. Для нас открыли специально русский барак... Нары, матрасы на полу..
Видел газовую камеру со следами ногтей на стенах, печи.. Тогда тоже обратил внимание на фото на стене этих карликов.
У немцев ничего не пропадало зазря, поэтому они хорошо живут и сейчас. Тогда поляки к русским очень хорошо относились, дарили сувениры, бесплатно на дискотеку приглашали. А на кладбищах погибших воинов чистота была и порядок, ухаживали, благодарили. Сейчас все изменилось.....
Обратиться - Ответить - К полной версии
Maksimych 12-02-2015-18:07 удалить
Прочитал. Волосы дыбом. Дополнение ещё страшнее. На самом деле мороз по коже. Сомневаюсь правда, по рассказчику вокруг все русские, или пусть все люди, антисемиты?
Обратиться - Ответить - К полной версии
AGATA2013 12-02-2015-18:20 удалить
Ответ на комментарий Maksimych # сама удивляюсь, но читать страшно...
Обратиться - Ответить - К полной версии


Комментарии (9): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Семь карликов Освенцима под спасительным заклятием Доктора Смерти | AGATA2013 - Дневник AGATA2013 | Лента друзей AGATA2013 / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»