НЕ АРМИИ, НЕ ВОЖДИ...

Cентябрь 41-го года. Немцы у ворот Киева. Отбывают последние теплушки, битком набитые беженцами. Через несколько суток беспокойного путешествия люди оказываются в Дагестане, в Махачкале. Здесь они пересядут на баржу, которая понесет их через Каспийское море к безопасному берегу. На море начинается шторм. Кораблик-буксир, который тянул баржу, куда-то исчез. Волны смывают людей с плоской палубы, удержаться не за что. У молодой матери на руках ребенок. Укладывает его на пол, закрывает своим телом, вцепившись зубами в щепку, торчащую рядом...
Рассказывая об этом впоследствии, спасенный N. говорил: «Мы с мамой остались на барже почти одни...»

Киев, 29 сентября того же года. По городу движется колонна стариков, женщин и детей, привлеченных обещанием оккупационной комендатуры о переселении в «цивилизованную» Германию. Мария, девушка, остро чувствующая провокационность этой затеи, уговаривает идущих спрятаться, спастись. Никто не слышит ее... У оврага под названием Бабий Яр всех безжалостно косит пулемет. Мария падает вместе с другими за долю секунды до того, как предназначенная ей пуля достигнет цели.. Ночью, живая, выбирается из ямы... После войны родила семерых детей.

1942 год. Армия наша несет потери за потерями. Батальону дано задание: взять укрепленную высоту. Под шквальным обстрелом противника гибнет в атаке взвод... другой... третий... Погибает и командир батальона. Невзрачный старшина, ничем до этого не выделявшийся, встает из окопа и направляется к едва заметной тропинке. Остатки воинства машинально следуют за ним... Через полчаса все, невредимые, каким-то образом оказываются по ту сторону холма. И с тыла без усилий выполняют давешний приказ.
Все это — за полвека до Симорона.

Поле брани усыпано телами. Слетается воронье... Медсестра, единственный живой человек в этом пространстве, занимается изгнанием птиц. Орудие ее — букет полевых цветов. Откуда-то тихий стон... Тяжело раненный солдат, не в силах поднять головы, готов уснуть навсегда... Девушка в каком-то порыве (мы бы сказали сейчас — симоронском) подносит к его лицу цветы, он вдыхает их аромат... открывает глаза.
Вспоминая через годы эту историю, дед Захар утверждает: именно цветы пробудили его к жизни.

1943 год, осень. Киев только что освобожден от оккупантов. Уходя, они взрывали, сжигали все, что могли. В завалах, под обломками, сотни людей. Добровольцы раскапывают семью, оказавшуяся в заточении — в подвале, в бомбоубежище. Пробыли там без еды больше месяца. Воздух сочился откуда-то, но вода — лишь в чайнике... Родители пили по глотку в день, оставляя для пятилетнего сына. Когда вышли наверх, оказалось, чайник наполовину полон. «Ты что — не пил?» - спросили у малыша. «Немножко, - ответил, - мне не надо, я же всю время пою...»
Беларусь, война. 12-летняя Нина возвращается лесом из города, выполнив поручение партизанского командира. Слышит немецкий говор... Спрятавшись в кустах, наблюдает: два тощих немца, каждому лет по 18, ищут грибы. Один наклонился, подобрал что-то, сует себе в рот... «Ой!» - кричит девочка. Выбегает, вырывает у него из руки поганку, показывает знаками: отравишься мол... Парень что-то лопочет, она, порывшись взглядом, находит съедобный гриб, дает ему: ешь! Пару часов бродят втроем по лесу, кормятся при помощи Нины.... Кончилось тем, что юная партизанка привела обоих в отряд, сообщила, что это ее подшефные. Парни участвовали во многих операциях отряда, после войны пригласили Нину в ГДР.