Бурные страсти зрелой юности и ранней старости смываются временем без следа и запаха, а вот чувство горькой несправедливости по-прежнему пробивается иногда в районе поджелудочной. Сосущее это ощущение имеет лицо голубоглазого, стройного мальчика по имени Коля Сулицкий. Жестокая и, вообще говоря, дырявая в последнее время память в этом случае отчётливо сохранила картины лучших дев из нашего и соседнего (восьмого, кажется) "Б" класса, без зазрения совести целующих взасос толпой и по очереди, пьяного вдрабадан Колю, который пытался, надо отдать ему должное, скрыться от нетрезвых поклонниц на балконе. Чуть позже, когда Колю перестали держать ноги под влиянием югославского вермута, девицы продолжили попрание норм социалистической морали в горизонтальном положении. Остальная часть мужского населения в виде зажиточного одноглассника - хозяина квартиры и меня, проигнорированная школьными нимфами, мрачно нажиралась, наблюдая вакхические сцены из-за бильярдного стола и изображая при этом полное равнодушее.