...и с нежностью к тому что было
и с нежностью к тому за мной
и эхо мне благовестило
печалью памяти больной
и боль таилась там за сердцем
в том холоде где синий свет
покоит робкое наследство
теряя одинокий след...
проснулась во мне эта грусть
далекая легкая нежная
как будто узнала что путь
не тот что ведет к надеждам
как будто застигнута сном
безвольно покорным
накрыта веселой волной
прозрачно-проворной
во сне так когда не спится
и за спиной поток
и никуда не скрыться
гонится кто-то за мной
и только сердце стучится
не скрыться, не скрыться
больной нездешней тоской
опять я стою в стороне
а жизнь мне о чем-то шумит
и хочется сон превозмочь
и хочется жизнь позабыть
Девочка с разбитым кувшином
Ах девочка печальная на камне
В печали медленной и плачущей своей
Скажи, какая легковерность тайны
Смутила светлый мрак твоих очей?
Соскочила нехотя с качелей
Песню тихим голосом пропела
Отзвучали вздохами слова простые,
А потом с причётами вдруг заголосила
И до лунной ноченьки бродила
Всё хрустел под ноженькой её песок
Да журчал-заманивал зябкий ручеёк.
у времени обличья нет
безглазым кажется мне чудом
вселенная — ты лазарет
где лечат всех бессильных духом
по капле вытекают дни
в бездонную пустую чашу
какой-то чёрный господин
в кого-то жизнь переливает нашу
и мы как мотыльки у света
или как бабочки в саду
мы мечемся мы ищем выход
мы жадно вырываем дни
или раздавлены раздеты
в больничном мертвенном аду
заглядывая за пределы
предзаданные рубежи
Уйти от данности как можно?
Уйти от времени и быть
В точке той, где ткется солнечная нить
Где сердцевина средоточья
Где темный бархатный паук —
Весь деловитость — щедро тянет
Искрящийся звенящий луч
Переливаясь в капле света,
Там сердцевина, пуп Вселенной,
Тот центр, где сведены
Начала и концы,
Исход и безысходность мира,
Где нет зла дней — лишь света чудо.
оставив позади себя
всю беломраморную свиту
я к остову скамейки выйду
ребристой проводнице сна
усталость безначальных лет
смывает веки клонит долу
и летний сад меняет тогу
лик обозначив перемен
начало дня начало года
начала запоздавший крен
двуликая природа лепит
лик юноши и старца тлен
лужаек циркульные своды
квадрат газона
сна овал
замкнул движеньем век тяжелых
перевал
и милосердье она срезает
облатки ссохшейся души
и в тихом свете узнаванья
проглядывает прежний лик
идеи вечной явен лик
праобраза мне явен тик
явила облик
сосредоточенность ребенка и растенья
упрямо прорастающий цветок
потуги памяти создать стихотворенье
вернуть утраченного времени поток
в то русло где смыкается явленье
и устье нераскрытого цветка
где завершается случайное мгновенье
где обновляется овал лица
и эхо прошлого сливается с потоком
в спирали искривившихся лекал —
застывший образ несчастный и пророчественный
в холодном омуте зеркал
и возвращение домой
через ступеньки Леты
и стен надуманный покой
и одуванчик света
и обретение себя
впотьмах — почти наощупь
и годы, пальцы теребя,
вокруг столпились ночью
и тихий огонек души
затеплился неровно
выхватывая из тьмы
круги, квадраты, ромбы
судьбы затейливую вязь
читая по обоям:
о милых и белесоватых днях
забытого покоя
куда отсюда не спросясь
ушли навеки двое
Мне хочется, чтоб рядом было,
Чтоб чудо рядом говорило
Чтоб въяве рядом днём и ночью
Рождалось новое построчье
И чтобы ветром разносило
Те облака чудесной силы,
А я, не глядя, их читала
И ровно, глубоко дышала.
мельканье света
вопреки
дыханью черного
потока
дыханью чёрного пророка
средь распадения стихий
устало лепит мастер дня
ту форм невидимую точность
где соразмерность есть и точность
прабытия
и бесконечно равнодушен
к уловкам древнего греха
к беспомощным уловкам зла
Что со мной? Надолго ли? Не знаю.
Милый. Помоги мне. Подскажи.
Только бы смотреть не открываясь
В глубину коричневую лжи.
Вот уже не надо мне и песен
Только бы глаза и этот смех,
Только бы дышать тревогой вёсен,
Позабыв про всё, про вся, про всех.
вам милые далёкие мои
колечком облако
вам нежный выдох сердца
такое сирое убогое наследство
земли чужой содеянный мотив
вам милые далёкие мои
затейливая вязь воспоминаний
и сны и вечно немота
всегда чужого языка
через который пробиваюсь
к вам
милые далёкие мои