Четыре творческих лика Баруха Агадати(1895 - 1976)

[305x443]
[180x277] Мелодичные звуки Шопена плыли по залу. Как шум морского прибоя. Как прохладный ветерок перед закатом.

Шикарная по тому времени публика настроилась лирически, и пока ничто не предвещало бури. но потом перешли к Листу, и я слышу какой-то шум в зале. Не понимая причины, чуть поворачиваю голову посмотреть, как у него получается вальс "Мефисто", и вижу: встает из кресла благородной осанки дама и, шумно повторяя: "Безобразие, безобразие!", демонстративно покидает зал...

А Барух продолжал свой танец.
Можно ли вообще описать манеру танца? Пишут, что его походка отличалась неуловимыми нюансами, все казалось импровизацией - движение плеча, взмах руки, особенный поворот головы, - однако все было выверено и рассчитано до мельчайших подробностей. Он двигался легко и изящно. Но одеяние оказалось довольно прозрачным. А ему и в голову не пришло надеть что-то под тунику. А-ля Айседора Дункан.

Первую "хору" создал на земле Израиля бывший одессит, человек, не только одаренный природой многими талантами, но и большой труженик. Она так и называется - "Хора Агадáти"

Барух Каушанский родился в 1895 году, и не в Одессе, а в Бендерах, в Бессарабии. Отца звали Арье, а мать - Батьей. Были в семье еще дети: брат Ицхак и сестра Шошана. Барух учился и в хедере и в светской школе, но когда он исчезал из дому, то чаще всего мальчика находили на берегу Днестра, в цыганском таборе. Он обожал цыганские песни и пляски...

Вскоре семья переехала в Одессу. Первое же посещение оперного театра определило его путь в жизни - по крайней мере, первый ее этап.
Он был увлечен буквально всем, но больше всего - классическим балетом. Все в доме закружилось - и брат, и сестра, и мама, и тарелки, и стулья... Отец был против этого "дикого" увлечения: еврей - балерун? Его сын - танцор?

Но когда Барух поступил в балетное училище, очаровав всех преподавателей уже на приемных экзаменах, делать было нечего - отец смирился. Тем более что очень скоро Барух стал подрабатывать участием в спектаклях.


 


Пятнадцатилетний Барух Каушанский проделал длинную и трудную дорогу в Иерусалим и явился в "Бецалель" с корзиной из тростника, подбитой железными скобами. Представ пред очи Мастера Бориса Шаца ,
[187x321]
он открыл корзину. На внутренней стороне крышки красовался чуть помятый от странствий большой портрет великой драматической актрисы Сары Бернар.
Он перерисовал его с открытки и отретушировал углем. Это для вступительного экзамена. А для новой жизни он выбрал новое имя - Барух Бен-Иегуда.

Борис Шац выдал ему ученический билет и, сказав: "Месяц будешь работать, месяц учиться у меня", - дал письмо к некоему господину Авиви, распределителю работ в поселении Петах-Тиква, и отпустил.
Свой трудовой путь он начал с цитрусовой плантации.
"Рабочий - не художник, ему питаться надо", - скажет Агадáти, вспоминая свою юность. Вот он и "съел" свою зарплату. И остался в Петах-Тикве.
Три года он учился в "Бецалеле", а летом, на каникулы, уезжал в Одессу.

В начале 1914 года в газете "hа-Ахдут" появилось объявление "Уроки танца дает Барух Бен-Иегуда. Стоимость первого курса, из 10 уроков, включая самые необходимые (бальные) танцы, в том числе вальс, - 25 франков. [449x79]

И вот он, Барух, - на сцене. Выходит босиком, в греческой тунике и танцует, а первая леди Иерусалима Хемда Бен-Иегуда - а это была именно она, жена пионера возрождения иврита как разговорного языка Элиэзера Бен-Иегуды, - встает посреди его выступления и выходит из зала. Юный хореограф и танцовщик, учитель танца был обескуражен, обижен, но как истинный художник, которого не поняли современники и соплеменники, твердо решил добиться своего, добиться признания.
Вот и Айседору Дункан тоже не понимали, а ведь это она сказала:
"Разве надевают перчатки, когда садятся за рояль?" И танцевала босиком.

"А вот и наш легендарный Барух!" На иврите это Барух Агадати (от агадá - сказка, легенда). Так он нашел свое имя, только переставил ударение - с последнего на предпоследний слог - Барух Агадáти.
[450x319]

Барух Агадáти... Его имя вписано в историю культуры Израиля и сохранится в ней навсегда. Застряв в Одессе в последний свой приезд, в 1914 году, когда началась Первая мировая война, он вернется в страну Израиля только 19 декабря 1919 года на знаменитом корабле "Руслан"...
Потом Барух получил от будущего мэра Тель-Авива Меира Дизенгофа цриф2 ... и прожил в нем пятьдесят с лишним лет. Все знали, где находится цриф Агадати, домишко с красной дверью, - на улице Ицхака Алхонена 13-алеф, в шхуне3 Бренера, южнее рынка Кармель.

[240x419]
Известно, что Барух Агадати никогда не был женат. Был у него один серьезный роман. Ее звали Циля. Но решив посвятить себя Эрец-Исраэль, искусству и культуре своей страны, он так и не нашел времени для личной жизни, для "нормальной", по его словам, семьи. [240x471]

В 1925 году, в период его всеевропейского триумфа, вышло в свет необыкновенное издание "Барух Агада'ти. Художник еврейского танца" (Издательство "hедим"4. Книга издана тиражом в 101(!) экземпляр. У нее было три автора: писатель Ашер Бараш (статья "Танец и танцор. Художественный образ Б. Агадати"), критик Ицхак Кац ("Искусство Баруха Агадати") и Менаше Рабинович (будущий Менаше Равина) - композитор, музыковед, преподаватель, один из пионеров музыкальной жизни Израиля.
Его статья называлась просто: "Танец Агадати". [235x356] У Арсения Тарковского есть такие строчки: Я сделал для грядущего так мало,
Но только по грядущему тоскую
И не желаю начинать сначала:
Быть может, я работал не впустую...

Он пришел в кино, не боясь соперничества с такими асами, как Яаков Бен-Дов и Натан Аксельрод. Сначала делал киножурналы, которые демонстрировал перед сеансами. А в 1935 году создал свое главное детище - первый звуковой израильский фильм "Вот она, наша земля", полуигровой, полудокументальный. В главных ролях снимались Рафаэль Клячкин и Шмуэль Роденский (сценарий А. Хамеири).

[448x328]

В 1985 году ансамбль "Инбаль" под руководством Сарры Леви-Танай сделал хореографическую постановку, посвященную Баруху Агадати.

Авангардист, новатор, он был первым в разных сферах творчества. Не кичился славой, но знал себе цену.
Перед смертью о нем успели сделать маленький сюжет и записать с ним интервью, он еще мог говорить (это было за неделю до кончины):
"Как художник, я всегда оставался в стороне, хотя являюсь одним из самых первых членов Союза художников Израиля. Разумеется, художников в мире полно. Однако подобного тому, что делаю я, нет. Не скажу, что я гений, но 40 лет поисков - это серьезно, это не игра, а самовыражение. Я хочу, чтобы это поняли. Но не знаю, существует ли еще публика, которой это нужно..."
[258x350]

Раскат импровизаций нес

Ночь, пламя, гром пожарных бочек,
Бульвар под ливнем, стук колес,
Жизнь улиц, участь одиночек.

Так ночью, при свечах, взамен
Былой наивности нехитрой,
Свой сон записывал Шопен
На черной выпилке пюпитра




Cadmii [показать]