Пьяница.

Темно. Фонарь куда-то к черту убежал
Вином качает старый мой фрегат, как в шквал
В потьмах за телеграфный столб держусь рукой
Но ах, нет сладу с правою ногой

Она вокруг меня танцует. Вот и вот
Стена все время лезет прямо на живот
Свинья! Меня назвать свиньею. О злодей
Меня - который благородней всех людей

Убью! А впрочем, милый малый, Бог с тобой
Я пью. Но так уж предназначено судьбой
Ослаб. Дрожат мои колени, не могу
Как раб. Лежу на мостовой и ни гу-гу

Реву. Мне нынче сорок лет, я нищ и гол
В траву заройте наспиртованный мой труп
В ладье, уже к чертям повез меня Харон
Один, я сплю, я сплю, я сплю со всех сторон...

[400x484]

И еще такой разный Саша Черный

ДОЖДЬ

Потемнели срубы от воды,
В колеях пузырятся потоки.
Затянув кисейкою сады,
Дробно пляшет дождик одинокий,
Вымокла рябинка за окном,
Ягоды блестят в листве, как бусы.
По колоде, спящей кверху дном,
Прыгает в канавке мальчик русый.
Изумрудной рощи и сады.
В пепле неба голубь мчится к вышке.
Куры на крыльце, поджав хвосты,
Не спускают сонных глаз с задвижки.
Свежий дождь, побудь, побудь у пас!
Сей свое серебряное семя...
За ворота выбегу сейчас
И тебе подставлю лоб и темя.

Замираю у окна

Замираю у окна.
Ночь черна.
Ливень с плеском лижет стекла.
Ночь продрогла и измокла.
Время сна.
Время тихих сновидений,
Но тоска прильнула к лени,
И глаза ночных видений
Жадно в комнату впились.
Закачались, унеслись.
Тихо новые зажглись...
Из-за мокрого стекла
Смотрят холодно и строго,
Как глаза чужого бога,—
А за ними дождь и мгла.
Лоб горит.
Ночь молчит.
Летний ливень льнёт и льётся.
Если тело обернется,—
Будет свет,
Лампа, стол, пустые стены,
Размышляющий поэт
И глухой прибой вселенной.