Это цитата сообщения кол-лексус Оригинальное сообщение

Сергей Есенин и Поль Элюар


Пятница, 12 Ноября 2021 г. 09:03 + в цитатник
Василий Шахов 14:51 23 сентября 2015 https://zavtra.ru/blogs/esenin-120-esenin-i-angliya

«…Чело нашего века носит печать нескольких светлых имен поэтов. В Англии это Киплинг, во Франции – Аполлинер и Элюар, в Германии – Рильке, в Испании – Гарсиа Лорка, в России – Маяковский и Есенин, в Армении – Чаренц и Исаакян. Всякий раз, когда один из этих светильников угасал, казалось, что в мире становится темней. Но все то, что они оставляли за собой, не было тенью, а было пламенем».

Из есенинского «Возвращения на родину». «Я «посетил родимые места, ту сельщину, где жил мальчишкой, где каланчой с березовою вышкой взметнулась колокольня без креста». Лирический герой – в пленительной власти воспоминаний-откровений («Как много изменилось там, В их бедном, неприглядном быте. Какое множество открытий За мною следовало по пятам»).
По тропке, сметая пыль с бурьяна, плетётся старик, опираясь на посошок.
Отцовский дом… И – ещё одна встреча: «По байроновски - наша собачонка Меня встречает с лаем у ворот».
Сергей Александрович Есенин (не только как самобытнейший лирик, но и как философ-психолог, культуролог, прозаик, публицист, критик, историк культуры. Вот, например, есенинские «Ключи Марии», где с особой силой проявился его дар как незаурядного мыслителя-гуманиста, просветителя-культуролога, знатока «диалектики души», «магического кристалла» искусства слова-образа, эпоса и мифа. Есенин обращается к великим текстам минувших тысячелетий и столетий: «Илиаде», Эдде, Калевале, Ведам, Библии, «Слову о полку Игореве. Автор «Ключей Марии» стремится постичь философско-провидческую глубину «Стиха о Голубиной книги», «Златой цепи», «Слова о Данииле Заточнике» и «множества других произведений, которые выпукло светят нам на протяжении долгого ряда веков».
…Всегда ли мы используем те сюжетно-художественные возможности текста, которые открывают жизнь, биографию, внутренний мир героя-персонажа с неожиданной стороны?
Вот, например, хрестоматийный текст есенинской «Анны Снегиной»… Лирический (автобиографический) герой на своей «малой родине»: сохранившее своё «нацеленное» название до наших дней село К р и у ш а, что совсем недалеко от Константинова. В Криуше развиваются важные сюжетные линии есенинской поэмы («Но вот и Кпмуша… Три года не зрел я знакомых крыш…»; «Вот тоже, допустим… с Криуши…»; «То радовцев бьют криушане, то радовцы бьют криушан…»; «Иду. Прихожу в Криушу…»; «Ты что-то опять в Криушу не кажешься…»).
Криушанский приятель Сергуха-мельник вручает желанному гостю «письмишко»: Вскрываю… читаю… Конечно! Откуда же больше ждать! И почерк такой беспечный И лондонская печать…
«Вы живы?.. Я очень рада… Я тоже, как вы, жива.
Так часто мне снится ограда, калитка и ваши слова.
Теперь я от вас далеко…в России теперь апрель.
И синею заволокой Покрыта береза и ель.
Сейчас вот, когда бумаге вверяю я грусть моих слов,
Вы с мельником, может, на тяге подслушиваете тетеревов.
Я часто хожу на пристань И, то ли на радость, то ль в страх,
Гляжу средь судов все пристальней на красный советский флаг.
Теперь там достигли силы. Дорога моя ясна…
Но вы мне по-прежнему милы, Как родина и как весна».

… Иду я разросшимся садом, лицо задевает сирень.
Так мил моим вспыхнувшим взглядам погорбившийся плетень.
Когда-то у той вон калитки мне было шестнадцать лет.
И девушка в белой накидке сказала мне ласково: «Нет!»
Далекие милые были!.. тот образ во мне не угас.
Мы все в эти годы любили,
но, значит, любили и нас.
Январь 1925. Батум. ПРОШЛО СТО ЛЕТ



Илья Эренбург. "Первые стихи Элюара были напечатаны в годы тяжелой для Франции войны, которая казалась людям последней и которую теперь называют Первой мировой. В 1918 году он написал «Поэмы мира». Вот несколько строк: «Все счастливые женщины увидели снова своих мужей. Они вернулись, как солнце, столько в них тепла, они смеются, они тихо говорят „здравствуй“, прежде чем обнять свою радость…»..... «Люди созданы, чтобы понять друг друга, чтобы любить друг друга, у них дети, которые станут отцами, у них дети, которым холодно на свете, которые заново откроют огонь, которые заново откроют человека».
Есть поэты, которые поддаются переводу: можно передать на другом языке не только мысль или образы, но порой и стихотворные приемы. Легко перевести строки Маяковского на любой язык мира:
"Дней бык пег. Медленна лет арба." Здесь есть образы, мысль, прием — короткие, отрывистые слова.
Но вот строки Пушкина: "Я помню чудное мгновенье: Передо мной явилась ты,как мимолетное виденье,как гений чистой красоты.

Переведенные на другой язык, эти чудесные стихи станут пошлым романсом.

Много русских поэтов, от Брюсова до Пастернака, пытались перевести стихи Верлена: «Сердце мое плачет, как идет дождь над городом. Что это за тоска, которая заполняет мое сердце?» Дело не только в том, что по-русски нет безличных форм глаголов «плакать» или «дождить», а Верлен писал: «Плачется в моем сердце, как дождится над городом»; дело и в том, что обаяние приведенных строк относится к найденному сочетанию обычных слов и его немыслимо воссоздать на другом языке. В прозаическом переводе читатель по меньшей мере узнает точный смысл строк Элюара и сможет себе представить, как эти скромные фразы звучат неотвязно, становясь поэзией.

Разумеется, и в оригинале человеку, нечувствительному к поэзии, стихи Элюара могут показаться прозой: он сделал все, чтобы лишить свою поэзию внешних примет поэтичности. В его стихах нет ни стихотворных размеров, ни рифм, ни ассонансов. Они держатся на ритме и на загадочном сплетении слов. Имеются литераторы, которые научились бойко описывать, владеть различными стихотворными приемами, подбирать незатасканные рифмы, они успешно выдают свою прозу за поэзию. Элюар в стихах труден и вместе с тем по-детски прост, откровенен, как на исповеди. Он не поучает, не рассказывает, не описывает, он признается
НЕОБХОДИМОСТЬ (Из сборника «Сама жизнь», 1932)
Без особенных церемоний на этой земле
Бок о бок с людьми которые в гуще уютных несчастий
И в непосредственной близости от истинного пути
И во прахе серьезнейших дел

Сохраняют полнейшее благодушие и невозмутимость
Я устанавливаю отношения между мужчиной и женщиной
Между расплавленным солнцем и гудением улья
Между зачарованными пещерами и снежной лавиной
Между смехом взахлеб и синевой под глазами
Между геральдической птичкой и звездочкой чеснока
Между свинцового проволокой и завыванием ветра
Между муравьями подле колодца и выращиваньем малины
Между подковой и кончиком пальца
Между куском халцедона и франтоватой зимой
Между терновником и фактами мимикрии
Между сонной артерией и спектральным анализом соли
Между араукарией и головою пигмея
Между железнодорожными рельсами и голубем рыжим
Между мужчиной и женщиной
Между моим одиночеством и тобой. Рубрики: Обаяние Франции/Личности