И ему совершенно невдомек, что подобная риторика может сыграть с ним очень злую шутку. Модный критик со своим забубенным снобизмом в данном случае оказывается транслятором миросозерцания самого обычного среднего клерка: для обоих, с одной стороны, манящ мир гламура (как бы сурово они при этом о нем ни отзывались), а с другой – завлекателен мир террора (виртуального, конечно) как некий символ настоящей жизни в противовес ее суррогату: офису или тусовкам. И в этом – беспощадная ирония судьбы и серьезный урок смирения: а нечего мнить себя аристократами духа и полагать воображаемый пластит (равно как и вполне реальную «Праду») высшим выражением основополагающего конфликта бытия.