"У САМОГО КОРОЛЯ" 2
109
Однажды Молла услышал, что городской правитель заболел. Он сорвал несколько яблок и пошел проведать больного.
Тот сказал ему:
- Молла, у меня сразу заболели и зуб и уши. Они меня так измучили, что и передать невозможно. Сегодня я нашел хорошего цирюльника, и он вырвал у меня больной зуб. Теперь зубной боли нет, но эти проклятые уши не дают покоя. Надо бы найти хорошего врача.
Молла прервал правителя:
- Да, да, нашелся бы хороший человек, надрал бы тебе уши, и тогда успокоились бы и ты и весь народ.
Азерб.
110
Наставник Уцзу говорил: "Когда вы встречаете на дороге человека, прозревшего истину, вы не можете обратиться к нему со словами и вы не можете ответить ему молчанием. Что вам делать?"
Умэнь заметил: "Если вы поймете скрытый смысл этих слов, никто не сможет помешать вашему счастью. А если вы не поймете его, вы будете смотреть по сторонам широко раскрытыми глазами."
Встретив прозревшего на дороге, Не говорите с ним и не молчите. Не раздумывая, ударьте его посильней, И то, что нужно понять, будет понято."
Кит.
111
Городской кази[29] терпеть не мог Моллу. Однажды Молла должен был зайти к нему по делу. Подходя к дому кази, Молла заметил, что тот поспешно отошел от окна.
Молла постучал, вышел слуга и спросил: "Кого тебе нужно?" "Я хочу видеть кази". "Хозяина нет дома, - ответил слуга, - он ушел на базар".
"Передай своему хозяину, - сказал Молла, - чтобы он, уходя на базар, не оставлял свою голову на окне, а то люди подумают, что он дома".
Азерб.
112
От нечего делать Султансоюн решил устроить своим придворным экзамен на сообразительность. Он лег и велел укрыть всего себя, с головой, коротеньким одеялом. Визирям это никак не удавалось.
Укроют ноги падишаха - голова остается открытой, натянут на голову - ноги голые. Султансоюн спросил из-под одеяла, присутствует ли Мирали.
"Я здесь, ваше величество", - отвечает тот. "Попробуй-ка ты укрыть мне ноги", - предложил падишах. "Я берусь это сделать, - отвечал Мирали, - если вы обещаете не гневаться". "Рассержусь, если не сделаешь".
Мирали взял плетку и хлестнул Султансоюна по ногам. Тот мгновенно поджал ноги и оказался весь под одеялом. Но в следующий момент он вскочил и набросился на Мирали: "Как ты смел меня ударить?" "Я только выполнил приказ", - спокойно ответил Мирали.
Туркм.
113
У Насреддина было несколько овец. Зима выдалась суровая, кормов не хватало. Вдоволь кормов было только у аульного муллы. Насреддин пошел к мулле и сказал ему: "Дорогой мулла, я уже стар, скоро умру.
Возьми себе моих овец, а когда я буду умирать, прочти надо мной отходную молитву". Мулла согласился, и Насреддин пригнал своих овец к нему во двор.
Наступила весна. Однажды Насреддин взял свою сумку, пришел к мулле и сказал ему: "Мулла, я отправляюсь в далекий путь, ты должен поехать со мной".
"А я зачем поеду?" - удивился мулла. "Может быть, я по дороге умру, а ведь ты должен читать надо мной отходную молитву".
Мулла рассердился. "Возьми своих овец!" - сказал он и отдал их Насреддину. А Насреддину только это и надо было.{4}
Лезгин.
114
Однажды падишах спросил:
- Бирбал! Ты в счете великий мастер. Скажи-ка: из двенадцати долой четыре, что останется?
- Пыль!
- Это как же?
- Покровитель бедных! Уберите из двенадцати месяцев пору дождей - четыре месяца, - что тогда, кроме пыли, останется?
Услыхал падишах такое толкование и рассмеялся.
Инд.
115
Когда Тиллю исполнилось шесть лет, послали его учиться в школу. Однажды по пути в школу встретил он герцога. Тому приглянулся веселый мальчишка, и он спросил его:
"Ты куда, сынок?" "В школу". "Тогда вот тебе талер, - сказал герцог, - купи себе сладостей". "Большое спасибо, но я не могу его взять, - отвечал Тилль. - Мой отец не поверит, что кто-то подарил мне талер, и накажет меня".
"Не беспокойся, бери, - сказал герцог, - и скажи своему отцу, что этот талер подарил тебе сам герцог". "Тем более отец мне не поверит", - вздохнул хитрец. "Почему же?" - спросил герцог.
"Разве герцог подарит всего один талер? - отвечал Тилль. - Все знают, что герцог щедр. Вот если бы вы насыпали мне полный ранец талеров, тогда отец мне поверил бы".
"Ты прав", - засмеялся герцог, и ему не оставалось ничего другого, как наполнить талерами ранец острого на язык мальчишки.
Нем.